Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 14 (страница 17)

Руны окутали Огнёва со всех сторон, скрыв из виду, а после резко втянулись в солнечное сплетение Пожарского, забрав вместе с собой старшину. В этот момент тело Пожарского резко вздрогнуло и рывком поднялось со стола. Абсолют подскочил с перекошенным от ужаса лицом и заорал во всё горло:

— Чёртов салабон! Я же сказал, что передумал!

Однако, негодование тут же прошло. Огнёв застыл, широко раскрыв глаза, и с улыбкой посмотрел на свои человеческие руки. Его глаза заблестели. Он подбежал к окну и широко распахнул его. Старшина с шумом вдохнул свежий воздух и рассмеялся, словно умалишённый, вскидывая руки к небу:

— Спасибо, Папа Карло! Я наконец-то стал настоящим мальчиком! Ха-ха-ха!

В этот момент я насторожился. Не поехала ли крыша у старшины. Подойдя ближе, я собирался развернуть его к себе, но Огнёв набросился на меня, крепко обняв.

— Михаил Константиныч! Собака ты бешеная! Люблю тебя всей душой! Спасибо! Спасибо тебе! — лицо его светилось от счастья, в уголках глаз проступили слёзы, но он остался всё таким же озабоченным придурком.

Отстранившись, он оттянул свои штаны и заглянул внутрь.

— Хо-хо-хо! А вот это реально княжеский размерчик! Девки будут в восторге! — выпалил он и стал шарить взглядом по кабинету деда. — Так, надо срочно обмыть моё возрождение, а после пойдём по бабам.

— Обязательно обмоем. Но не забывай, что теперь у тебя особая роль. Отныне для всех ты князь Пожарский. Днём и ночью, сутками напролёт, ты будешь играть роль князя Пожарского Ярополка Степановича.

— Да, да. Не проблема. Хотя-я-я… — протянул старшина и замялся на мгновение. — А как мне вообще это сделать, если я этого типа даже в глаза не видел?

— О-о-о, мой друг. Тебя ждут увлекательные часы чтения, — расплылся я в улыбке и развернул в сторону Огнёва дедовский ноутбук.

Быстро набрал в поисковой строке фразу «Князь Пожарский» и заставил старшину долго и мучительно изучать биографию покойника. Спустя два часа эхолокация отрисовала за дверью два силуэта. Харитонович и Гаврилов подслушивали.

— Чего уши греете? Заходите! — крикнул я, и в кабинет тут же ввалились дед и отчим.

— Воскресил-таки? — изумился Максим Харитонович, разинув рот.

— Скорее, подменил, — хмыкнул я и указал на старшину, сидящего за рабочим столом деда. — Знакомьтесь. Старшина Огнёв…

Договорить я не успел. Старшина вскочил из-за стола и рванул к Максиму Харитоновичу, протянув руку.

— Рад знакомству. Ярослав Николаич Огнёв. А у вас, это, нет, случаем, огненной воды? Из-за вашего внука такой жути натерпелся, что не мешало бы залить глаза и позабыть обо всех горестях, выпавших на мою долю, — страдальчески выпалил старшина.

— Это ведь…? — с сомнением спросил Гаврилов и замялся.

— Всё верно. Это уже не Пожарский. Точнее тело его, а вот разум, душа, воспоминания — всё совершенно другое, — пояснил я.

— Так что насчёт выпивки? — настаивал Огнёв.

— Максим Харитонович, налей ты ему уже. А то ведь всю голову забьёт, — вздохнул я.

— Ага. Я могу, — радостно закивал Огнёв, широко улыбаясь.

— В левом ящике стола фляжка, — произнёс дед, всё ещё пребывая в шоке.

Старшина пулей метнулся к столу, вытащил фляжку и отсалютовал нам.

— Ваше здоровье, господа! — залпом он осушил содержимое фляжки и протяжно выдохнул. — Как же хорошо-о-о…

— Отлично. А теперь перейдём к делу. Что ты понял, изучив биографию Пожарского? — спросил я, строго глядя на раскрасневшегося старшину.

— Да чего тут понимать? Вспыльчивый дурень. Обожает, то есть обожал, махать кулаками и вызывать всех подряд на дуэль. Исходя из материала статей, можно предположить, что сильнейшим абсолютом в Империи он считался лишь потому, что сам себя таковым назвал. Остальные же абсолюты банально избегали сражений с Пожарским. Одинок, чертовски богат, а ещё он, как и я, знает толк в дамочках. Вы только посмотрите на эти буфера, — похотливо улыбнулся Огнёв и повернул ноутбук в нашу сторону.

На экране красовалась пышногрудая графиня, которую Пожарский прижал к стене на одном из балов.

— Весьма неплохо. А теперь попробуй вести себя, как Пожарский, — приказал я и тут же наткнулся на взгляд, полный превосходства.

— Ты мне указываешь? Долбаный сопляк. Ты кем себя возомнил? Хочешь сдохнуть? — процедил сквозь зубы Огнёв и потянулся к мане.

В ту же секунду в его руках материализовался огненный автомат.

— Говоришь убедительно, а вот на реквизите прокололся. Используй исключительно мечи, — поправил я старшину.

— Значит, хреновый из меня шпион, — расплылся в улыбке старшина, развеяв автомат.

— Главное, что козлячий характер ты с лёгкостью скопировал, — вступил в разговор Харитонович. — Знавал я семейку Пожарских, там все были такими. Что мать, что отец.

— А он ничего и не копировал, — усмехнулся я и посмотрел на Огнёва. — Даю тебе двенадцать часов свободы, пачку наличности и телепортационную костяшку до Екатеринбурга. Отрывайся.

— Вот это по-царски! — радостно выпалил старшина, схватил дары и собирался исчезнуть в синеватой дымке портала, но я его придержал за руку.

— Погоди. Станислав Карлович, залатай, пожалуйста, раны нашего абсолюта.

Гаврилов кивнул, после чего использовал магию исцеления. Порезы, оставленные мной, как и разорванный бок, быстро затянулись. После чего я протянул Огнёву новый комплект одежды:

— Иди искупайся, переоденься — и можешь отдыхать.

Старшина кивнул и пулей выбежал в коридор.

— Ну и какие у тебя планы на него? — приподняв бровь, спросил Харитонович.

— Будет жить жизнь Пожарского до поры до времени. А когда придёт час, выступит на нашей стороне в борьбе против Романова.

— Лишь бы он на сторону Императора не переметнулся, — вздохнул Гаврилов.

— Старшина по своей натуре не алчный человек. Всё, что его интересует, так это алкоголь и женщины, а их он может и сам добыть. Одним словом, я не переживаю, что Огнёв нас предаст, я боюсь, что он сопьётся.

— Если он по пьяни устроит дебош, то пусть разносит Хабаровск, — предложил Максим Харитонович.

— Так… Что-то про дебош я не подумал. Отдыхайте, а я в Екатеринбург. Присмотрю за нашим абсолютом, — озабоченно сказал я и исчез в яркой вспышке портала.

Огнёв собирался напиться в ближайшем кабаке, но его догнал Михаил, всучил телепортационную костяшку, а ещё пухлую пачку купюр. Сказал что в Хабаровске старшина отдохнёт намного лучше чем в Екатеринбурге, после чего пожелал удачи и влил ману в костяшку. Огнёв даже не сразу понял как очутился на уютной улочке Хабаровска.

Старшина расплылся в широченной улыбке. Он снова был жив. По-настоящему жив! И плевать, что это не его тело. Зато он может вдыхать свежий воздух, любоваться девицами, которые… Которые с ужасом убегали, подобрав юбки, как только завидели Огнёва. Он подошел к витрине булочной и уставился на своё отражение.

— Не понимаю, чего они испугались… В прошлой жизни я, конечно, покрасивее был, но и эта тушка весьма неплоха.

Как только старшина сказал это, свет в булочной моментально погас, а продавцы вместе с посетителями убежали через задний ход магазина.

— Идиотизм какой-то, — вздохнул Огнёв и заметил на противоположной стороне дороги кабак под названием «Колыван». Старшина невольно усмехнулся и устремился к приоткрытым дверям, откуда лилась громкая музыка.

Он был так увлечён, что совершенно не обратил внимания, что на него несётся автомобиль. С визгом затормозив, машина чуть не перевернулась. С водительского сиденья вылетел здоровенный детина, вооруженный монтировкой, и заорал, срывая глотку:

— Долбаный выродок, тебе что, жить надое… — он замялся, задрожал, выронил монтировку и жалобно пискнул. — Спасите…

Пулей он умчался в автомобиль и с пробуксовкой скрылся из виду.

— Меня даже духи в армии так не боялись… — озадаченно проговорил Огнёв, почесал затылок и вошел в кабак.

Питейное заведение «Колыван» встретило старшину запахом дыма, дешёвого спиртного и жареного мяса. Слева стоял бильярдный стол, у которого сгрудилась пятёрка здоровенных детин, покрытых татуировками. Они громко смеялись, пили и курили. Но как только амбалы заметили Огнёва, тут же побледнели, а после один за другим поспешили прочь, прижимаясь спинами к стене.

Огнёв, не понимая, проводил мужиков взглядом и направился к барной стойке. По ушам била ритмичная музыка, в мире Огнёва она называлась «блатняк». В песне рассказывалось о том, как тяжело живётся «честным» ворам, и как легавые беспределят. Жуть. За душу так берёт, что хочется магнитофон расколотить.

Однако, старшина с лёгкостью смог унять раздражение, переключившись на прекрасную барменшу, стоящую за стойкой. Красивая девушка с тёмными волосами и тонкой талией с прищуром смотрела в глаза Огнёву.

— Пришли выпить или спалить тут всё к чёртовой матери? — спросила девица, сверкнув белоснежной улыбкой.

— Начнём с выпивки, — усмехнулся Огнёв и добавил. — А ещё мне бы немного перекусить.

— Сделаем, — кивнула девица и налила в стакан какое-то пойло зеленоватого оттенка.

Сделала она это с такой грацией, что было сложно поверить, что такой профессионал работает в подобной рыгаловке.

— Можно вопрос? — Огнёв опрокинул стакан и скривился от высокого градуса, опалившего пищевод. — Что это за гадость? — прохрипел он.

— Самогон, настоянный на мяте, — улыбнулась девушка и придвинула к Огнёву бокал пива. — Поможет охладить жар.