Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 10 (страница 24)

Очень занятно. Это не обычный защитный контур. Он завязан на ритмической последовательности, которую без знания дела не отключить. Ошибёшься? Зазвучит сигнал тревоги и вся округа сбежится, чтобы содрать с тебя шкуру. Вот только для меня это слишком простая задачка, тем более, что в Чертогах Разума я детально вижу структуру магической конструкции.

Контур дрогнул. Послышался звук рвущейся струны, после чего всё затихло. Проще пареной репы. Я проскользнул во внутренний двор. Потушил следующий контур защиты. Дважды обошёл патрули. Чем дальше я продвигался, тем сильнее чувствовал запах конюшни. Пахло прелым сеном и навозом. Не самый лучший аромат, но радует, что здесь намного меньше патрульных, чем у самого дворца.

А вот и длинное здание. Конюшня. Где-то там была моя бабушка — Маргарита Львовна. Жди, родная. Я почти на месте.

Эх… Знаете, как бывает? Несёшься к цели, как метеор, сметая преграды на пути. А потом — бац! — и судьба подкидывает тебе под ноги банановую кожуру, как в дурацких мультфильмах, которые любили смотреть дети Дреморы. Ты подскальзываешься, падаешь и разбиваешь затылок в кровь. Или попросту проносишься мимо цели. Так случилось и в этот раз.

Я сосредоточился на отключении последнего контура, отделяющего меня от конюшни. Через её стены я видел алый контур бабушки. Казалось, протяни руку и сможешь спасти старушку, но нет. От постройки меня отделяло шагов пятнадцать. Увы на этот раз я сидел на открытом месте и так был сосредоточен, что проморгал приближающихся патрульных.

Из-за угла вышел один боец. За ним ещё пятеро. Яркий луч фонаря ударил мне в лицо. Патрульные потянулись к оружию, собираясь что-то закричать, однако я оказался быстрее. Оторва возникла в моих руках, а пальцы сами собой нажали на курок. Выстрел ударил по ушам, оставив после себя пронзительный писк.

Сжатая до невозможности энергия вырвалась из ствола, как ревущий зверь. Яркий луч задел землю, угол конюшни и обуглил до костей патрульных. Они сгорели заживо, даже не поняв, что произошло. Разумеется, такую яркую вспышку не могли не заметить. Лучи прожекторов метнулись прямо на меня. Завыла сирена. Из динамиков послышался суровый басовитый голос:

«Нарушитель проник во внутренний сектор. Всем отрядам прибыть к конному двору».

— Просто восторг, — вздохнул я. — Судя по всему, прятаться бессмысленно.

Всевидящее Око показало мне сотни синеватых точек. Они приближались со страшной скоростью. Но всё равно не могли меня опередить. На всех парах я рванул к конюшне, забрасывая Оторву в хранилище. Открыв дверь я наткнулся на седого конюха, удивлённо смотрящего на меня.

— Ты кто та…?

Договорить он не успел. Я врезался лбом в его переносицу, после чего конюх потерял сознание, а я побежал дальше. С улицы доносились крики гвардейцев, они были всё ближе. Ещё минута — и они будут здесь. Задыхаясь, я пробежал мимо загонов с лошадьми и резко остановился.

Лошади тревожно фыркали, некоторые метались в тесноте, будто чувствовали опасность. Я распахнул стойло, где не было лошади, вбежал внутрь. Сено зашуршало под ногами. И вот — я её увидел. Маргарита Львовна лежала на прелом сене и смотрела сквозь щель, красующуюся на потолке. В ней она видела звёзды.

Вот она. Женщина, которая могла заставить умолкнуть всех — от гвардейцев, до главы рода. Гордая, непокорная, властная. По крайней мере, именно такой я её запомнил. Сейчас же Маргарита Львовна выглядела хуже любой нищенки. Грязная изодранная одежда, исхудавшее лицо, глаза ввалились, как и щёки, руки трясутся.

— Бабушка, — прошептал я, коснувшись её руки.

Она с трудом повернула голову. Мутный взгляд сфокусировался на моём лице и…

— Мишка, жаль что я не увижу, как ты вырастешь. Хотя галлюцинации — это тоже весьма неплохо. Только они и помогают мне не сойти с ума, — проскрежетал её мертвенно-слабый голос, а на лице появилась улыбка.

От этих слов у меня сердце сжалось. Захотелось призвать ещё одну Оторву и, как говорил Семёныч, «жахнуть» прямо по дворцу в надежде, что этот выстрел снесёт к чёртовой матери голову Императора. Жаль, времени на это нет. Да и вряд ли я попаду. Скорее всего, прибью какого-нибудь дворецкого, с трудом сводящего концы с концами.

Я схватил её за руку и почувствовал, что кожа тонкая и высохшая, как пергамент древнего свитка. Из пространственного кармана достал телепортационную костяшку и вложил в ладонь бабушке.

— Сожми и не отпускай, — торопливо проговорил я, заглядывая в её глаза. — Скоро всё закончится.

— Закончится? Ха. Не думала, что смерть напялит на себя лицо моего внука. — Маргарита Львовна хрипло расхохоталась, а следом закашлялась.

Кашель был влажный. Мокрота отхаркивалась густыми комьями. Вот же, твари! Заморозили бабку. Как она ещё не померла от воспаления лёгких? Я влил ману через её руку прямиком в телепортационную костяшку. Тело бабушки окутала синеватая дымка и она исчезла.

Когда выберусь, нужно дозвониться Юрию и предупредить… Хотя они и без меня разберутся. Ведь бабуля очутится прямиком в моей уютной квартирке. Макар встретит её и поймёт, что к чему. Он парень толковый.

— Он здесь! — раздался крик с улицы и плотная автоматная очередь ударила прямо через стену.

Пули прогрызали доски, больно ударяли меня в грудь, ломая рёбра. Я вскрикнул от боли и завалился на спину. Когда стрельба стихла, я лежал на полу, глядя в дыру, в которую бабуля любовалась на звёзды. Большая Медведица располагалась прямо надо мной. Красиво, чёрт побери. Я потянулся к пространственному хранилищу и призвал целую горсть игл теневых сталкеров. Иглы до сих пор сочились слизью.

Краем уха я услышал, что со стороны входа шаркают тяжелые армейские ботинки. Улыбка сама собой возникла на моём лице, ведь ни одна пуля так и не сумела пробить мой крысиный доспех.

— Кхе-кхе! — я закашлялся и выплюнул на грудь кровавую слюну.

Всё-таки пробили. Ну и чёрт с вами. Определённо, смеяться последними будете вы. Да, да. В данном контексте это именно то, что случится. Я провалился в тень, вышвырнув горсть игл из стойла в коридор.

Спустя минуту гвардейцы Императора ворвались внутрь/в здание/в моё убежище. И сделали это весьма эффектно. Они сперва открыли огонь и только потом осмотрели стойло, поняв, что там никого нет.

— Проверь сено, — сухо приказал рослый вояка со шрамом на глазу.

Однако, никто ничего так и не проверил. Чёрные жгуты теней подхватили иглы, лежащие на полу за спинами бойцов, и беззвучно вонзили их в шеи вояк. Вздрогнув, те повалились на землю. Конвульсии прокатились по их телам, а лица искривились в безумных улыбках.

— Ха-ха-ха!

— Хи-хи-хи!

— Хэ-хэ-хэ!

Гвардейцы хохотали раскатисто, громогласно. Думаю, их смех был слышен даже во дворце. Обезвредив бойцов, я с помощью теней втащил их тела в стойло, а после вынырнул из тьмы, в которой скрывался до сих пор.

Первое, что я сделал, так это сдёрнул рацию с груди мужика со шрамом на глазу. Судя по всему, он был главным. После отобрал у него табельное оружие и отправил его в хранилище. Спросите, на кой-чёрт мне рация? Ну не могу же я уйти отсюда без трофеев. Автоматы и рации его коллег я также прикарманил, а ещё взял образцы крови из ран в месте прокола иглами.

И да, я мог бы похитить у них доминанты. Но боюсь, что в этом случае меня бы скрутила дьявольская боль, и всю следующую минуту я ничего бы больше не смог сделать. А значит, меня бы запросто поймали. Как любит говаривать Леший, «Жадность фраера сгубила». Не знаю, кто такой фраер, но я точно не он.

Совсем рядом раздались новые крики и они мягко намекали, что мне пора валить. Использовав пространственный обмен, я поменялся местами с консервной банкой, которой коснулся, пока пробирался по подворотням к дворцу. Вдалеке слышался вой сирены, крики, а я не спеша переодевался в чистую одежду. Да, пальцы в грязи. Затылок мокрый. Но я живой. И бабушка тоже.

Ещё до того, как патрули начали прочёсывать город, пытаясь меня разыскать, я искупался и завалился в мягкую кровать. Не знаю почему, но я люблю спать в отелях. У них такие удобные подушки и одеяла. Просто восторг. Хммм… Может, украсть парочку? Ха-ха. Шучу. Конечно же, нет. Но если бы отель принадлежал Императору, я бы утащил всё, что смог, а остальное спалил бы.

На утро я сидел за столом с Черчесовым. Мы завтракали, пили кофе, он читал свежую газету. Прочтя заголовок, Черчесов поднял брови:

— Вот это новости. Кто-то, — он шокировано понизил голос, — напал на Императорский дворец, — углубившись в чтение, Черчесов выпалил. — Серьёзно. Говорят, шестерых гвардейцев убили. Прямо в сердце столицы!

Я оторвался от чашки кофе и изобразил удивление.

— Ничего себе. Да как такое вообще возможно?

— Представляешь⁈ Какой-то безумец ворвался ночью на территорию дворца и проник на конный двор. Интересно, что ему там понадобилось? Коней, что ли, хотел украсть?

Услышав это, я прыснул со смеху. Ага. Генокрад, конокрад. Так оно и было.

— Вот и я думаю, чушь какая-то, — почесав висок, сказал Черчесов.

На удивление, сегодня он выглядел куда лучше, чем при нашей первой встрече. Я даже осмотрел его Всевидящим Оком. Но нет. Повреждения энергетических каналов никуда не делись. Он по-прежнему умирает. Черчесов вздохнул:

— Мир совсем с ума сошёл. Хорошо, что мы уже уезжаем отсюда.