Антон Орлов – Желтые небеса (страница 75)
– Я способна сделать все, что захочу, – пристально глядя Юстану в глаза, произнесла она холодным тоном. – Я ушла живой из Чернары, чтобы рано или поздно до тебя добраться. Если хочешь посмотреть, на что я гожусь, сними тьессинский шлем и подойди ко мне. Обещаю, что будет очень больно. Я пришла передать тебе привет с того света, Юстан.
– О том свете я знаю побольше твоего, – промямлил Юстан внезапно упавшим голосом.
Эджен улыбнулась. Улыбка вышла нехорошая – насмешливая и жесткая.
– Узнаешь еще больше. Тот свет – это единственное убежище, где ты можешь от меня скрыться. О, ты все еще в шлеме? Ну да, понимаю… Без него ты не смотришься, мелковат.
Враг окончательно стушевался. Он молча глядел на девушку и в замешательстве моргал. На его лице промелькнуло заискивающее выражение.
– Молодец… – прошептала воспрянувшая Мадина – впервые она почувствовала нечто вроде симпатии к денорке.
Юстан вдруг сморщился, как от боли, и присел на корточки.
Из-за валуна донесся крик.
– Отходим! – вздрогнул фаяниец. – Аблес зовет, он сумел его заблокировать!
– Эджен, тащите их к Аблесу, – скороговоркой бросил Мартин. – Попробую взять его.
Одним прыжком он оказался возле скорчившегося на земле Юстана, потянулся к шлему, но руки наткнулись на невидимую преграду. Словно тот находился в силовом коконе.
– Доволен, убийца? – глядя на него снизу вверх слезящимися глазами, прохрипел Юстан. – Нет, ничего ты со мной не сделаешь, слабо… Я дал промашку, потому что чертова денорка на нее похожа… Она не она, отдаленное сходство в поведении… А какая-то сволочь воспользовалась, чтобы взять контроль над моим телом! Вас ведь не четверо?
Мартин повторил попытку. Никак не достать… Сотимара, Эджен и Мадина наперебой его звали.
– Юстан, так, может, ты и со мной в прошлом не встречался? Я всего лишь похож на какого-то парня, которого ты знал.
– Не-ет… – возразил Юстан, катаясь в пыли. – Денорка напоминает ее манерой держаться… просто напоминает… А ты и есть тот самый!
– Мартин, бегом! – рявкнула Эджен. – Уходим!
На этот раз он послушался.
Они двигались от скалы к скале стремительными перебежками, Мартин тащил за собой Мадину, Эджен – фаянийца. Аблес вел группу, по-обезьяньи ловко прыгая впереди. При этом он не переставал ругать Мартина за легкомыслие, а запыхавшийся Сотимара добросовестно переводил:
– Он говорит, так нельзя… Неосторожно… Так делает очень-очень бестолковый молодой тьессин, голова набита камнями, а не мозгами… Против магии только магия… Он его долго не удержит… Он говорит, вы поступили неразумно, а еще главный…
Наконец оба, и маг, и переводчик, выдохлись. Мелькали похожие друг на друга скалы, стучали подошвы по сухой каменистой земле, над головами покачивалось ярко-голубое небо. Нырнув в тень родного ущелья, все первым делом кинулись к ручью – пить.
– Юстан не засек нашу базу? – утолив жажду, сипло спросил Мартин.
– Нет, – перевел фаяниец. – Аблес его все еще держит. Теперь отпускает. Все.
Тьессин мешком повалился на камни. Что-то прошептал.
– Он потерял очень-очень много сил, – сказал Сотимара. – Ему надо восстановить силы.
Мартин бережно поднял тьессина и понес к бронекару.
– Идем! – распорядился он на ходу, оглянувшись на остальных. – Юстан, когда очухается, пошлет своих людей прочесывать территорию.
Устроив Аблеса в каюте, он выбрался наружу с веником и замел отпечатавшиеся в пыли следы. Прислушался: пока тихо. Поправив маскировочный тент, до земли закрывающий машину, вернулся обратно.
Дверь в каюту тьессина была приоткрыта, около Аблеса хлопотал Сотимара, звякая выточенными из полудрагоценного камня флакончиками. Денорка и Мадина сидели в салоне, в разных углах. Девчонка погрузилась в размышления, придав своему лицу бесстрастно-суперменское выражение, наверняка прихваченное у кого-то из олигархов. Мадина ссутулилась, ее глаза покраснели. Она выглядела больной и постаревшей, как после того происшествия с бандитами в Чернаре. Вздрогнув, прикрыла лицо рукой, заслоняясь от мягкого света стоявшей на полу конусовидной лампы. А может, не хотела, чтобы Мартин ее разглядывал.
Вскоре пришел фаяниец.
– Аблес сказал, что до завтра отлежится, – сообщил он невыразительным голосом.
Присел возле двери, опустив плечи.
«Итак, подведем итоги, – подумал Мартин. – Полчаса пообщались с Юстаном. Результат: двое получили психические травмы, третий валяется, еле живой. Если и дальше так пойдет…»
– Какого черта вы скисли, хотел бы я знать? – спросил он вслух. – Вы рассчитывали, что Юстан будет вежливо расшаркиваться и говорить нам комплименты?
– Этого не было… – глухо пробормотала Мадина, пряча лицо. – Не было… Я ни в кого не стреляла…
– Моя жизнь действительно не удалась, – апатично отозвался Сотимара. – Так оно и есть… Я просто бродяга, потерявший связь со своей культурой.
– Может, выйдем из депрессии и обсудим ситуацию? – начиная злиться, предложил Мартин. – Юстан без утайки выложил, что он про нас думает, но сам тоже получил по мозгам. Эджен, он признался, что струхнул перед вами, потому что вы похожи на женщину, которую он когда-то знал. Заметьте, отдаленно похожи! Он вас с ней не отождествляет. Зато насчет меня, без дураков, уверен, что я и есть тот самый, который когда-то его обидел. У меня тут созрела одна идейка, но лучше обсудим ее завтра вместе с Аблесом. А сейчас пообедаем.
Он не без труда настоял, чтобы Мадина и Сотимара поели. Потом попытался развеселить их, рассказывая анекдоты и забавные случаи из своей жизни, но они не реагировали. Смеялась только денорка. Фаяниец поднялся, отчужденно поглядел на всех, вяло сказал, что ему нужно отдохнуть, и ушел. Мартин глянул на часы: смеркается. Когда совсем стемнеет, надо бы натаскать воды из ручья. Эджен тоже вышла. Чуть погодя из коридора донесся стук.
– Сотимара, откройте.
Никакого отклика.
– Сотимара, откройте мне! – повторила денорка требовательным тоном.
Щелчок, звук отодвигаемой двери. Снова щелчок.
Мартин повернулся к Мадине:
– Психопат Юстан для вас настолько авторитетная фигура, что из-за его трепа стоит лить слезы?
– А вы разве не чувствуете, что жили раньше? – вибрирующим от сдержанных рыданий голосом спросила она.
– До сих пор меня в этом никто не убедил.
– Если это правда – значит, я была солдатом и стреляла в бегущих людей. Тогда я заслуживаю всего плохого. – Она всхлипнула. – Всего плохого…
Мартину удалось втянуть ее в философский диспут на тему: если допустить, что человек – неуничтожимая информационная структура, то является ли эта структура в разных материальных воплощениях одним и тем же существом либо разными существами? Мадина немного оживилась. По крайней мере, слезы высохли.
– Допустим, каждый из нас – нечто вроде компьютерного кристалла, – рассуждал Мартин. – Бессмертный носитель информации. На кристалл записаны некие файлы, потом их стирают и на их место пишут новые файлы, и так далее, до бесконечности. Вопрос, с чем мы себя отождествляем: с кристаллами или с определенным набором файлов? Интересный вопрос… Если предыдущие файлы по какой-то причине стерлись, они уже не являются частью меня. Я – это кристалл-носитель плюс текущие файлы…
Обычно он не лез в такие дебри, но сейчас, заметив, что Мадина воспрянула духом, старался вовсю. Протяжный стон заставил его умолкнуть. Мадина тоже вздрогнула, широко раскрыв глаза. Мартин пружинисто поднялся на ноги, но, сообразив, что происходит, расслабился и сел.
– Бесстыдница… – с отвращением прошептала Мадина. – Орет, как мартовская кошка…
Спохватившись, Мартин посоветовал ей выспаться, вытащил из кладовки канистры и отправился за водой. Вначале он выбрался наружу налегке, долго осматривался и прислушивался: темные скальные массивы, плеск ручья, искрящееся звездами небо, шуршание ночных ящериц, переливчатый вой какого-то животного – издали, из сельвы… И слух, и ощущения подсказывали, что чужих рядом нет. Он несколько раз сходил к ручью и обратно, мягко ступая по камням босыми ногами. Красноватую кадмийскую луну заслоняли горы. Мартин попытался представить себе серебряную арку в ночном небе, и вдруг в его сознании возникла довольно четкая картинка: многоэтажные дома с редкими светящимися окошками, вычурные фонари на оплетенных плющом столбах, он запирает дверцу автомобиля, оглядывается через плечо – и видит над крышами эту самую арку. Громадная, от горизонта до горизонта. На юге. Почему-то он знал, что на юге. В ее призрачном свете запаркованные машины отбрасывают черные тени на побитый булыжник мостовой…
Мартин потряс головой. К черту… А то получится, что Юстан и его тоже достал!
Спать он по давней привычке устроился в кабине. Немного раздражало то, что лобовое стекло занавешено, нет обзора… Но так надо. Хорошо, если тьессин за ночь придет в себя. Вход не обязательно находится в той горе, где Гефада. Он может быть где угодно в окрестностях, причем не один. Подземные либо пробитые в скалах туннели! Стоит поискать в районе лагеря борешанистов… или даже в самом лагере? Если вход там есть, он надежно замаскирован, иначе бы Эджен его заметила. Скорее всего, есть…
Аблес наутро чувствовал себя хорошо. Его черные губы кривились в загадочно-торжествующей, как показалось Мартину, усмешке. Сотимара выглядел обессилевшим, но просветленным и поглядывал на Эджен с неприкрытым обожанием. У Мадины настроение было кислое, однако не такое подавленное, как вчера. Наскоро позавтракав, приступили к совещанию. Для начала во всех подробностях пересказали тьессину разговор с Юстаном, фаяниец переводил.