Антон Орлов – Властелин Сонхи (страница 8)

«Сонтобия вне игры».

– Демоны Хиалы, какая вульгарность, – негромко и презрительно обронил Тейзург, нарушив общее молчание.

– Вы о чем? – поинтересовался один из магов.

– Деталь эффектная, не стану отрицать, но кухонный нож с засаленной деревянной рукояткой все испортил. Боги и демоны, от него едва ли не луком пахнет…

– Полагаете, коллега Эдмар, злоумышленники должны были сбрызнуть его духами? – огрызнулся старший из инквизиторов.

– Это не обязательно, но они могли бы позаимствовать чей-нибудь кинжал, тогда сие послание, адресованное, по всей очевидности, нам с вами, выглядело бы куда пристойней.

– Кто это был, вы можете сказать?

– Некто, чей вкус небезупречен, а в остальном – увы, никаких догадок.

Орвехт тем временем изучал листок. Отпечатков не осталось, о почерке тоже говорить не приходится: ровные красивые буквы напоминали типографский оттиск – так называемые «магические письмена», созданные с помощью заклинания.

– Они использовали пламя саламандры. Судя по всему, у них был мощный одноразовый артефакт. Другой вопрос, какая в этом была необходимость – уничтожали следы?

– Или оборонялись от Дирвена?

В доме ни единой живой души, зато кое-что рассказали перепуганные соседи. Они видели, как в переулке появились неизвестные люди, целая банда: одни ввалились в дом, другие остались снаружи. Потом караульщики где стояли, там и попадали – кто у крыльца, кто подальше, а снег все сыпал и сыпал. Вдруг на втором этаже как полыхнет – в окне словно вздулся огненный пузырь, но пожар тут же сам собой погас. Вскоре после этого из дверей вышли двое в долгополых шубах: один в белой, другой в черной. За снежной пеленой лиц не разглядеть, но вроде бы вторая была госпожа Кориц. Спутник ее то ли поддерживал, то ли тащил, чтобы шагала побыстрее, и они исчезли в вихрях метели.

Когда упомянули о шубах, маги начали многозначительно переглядываться, а Тейзург промурлыкал: «Какая прелесть, обожаю вашу Светлейшую Ложу…»

Орвехт подумал, что расследование, по всей вероятности, поручат ему, и достопочтенные Привелдон с Гиндемонгом сживут его со свету, если он не вернет им пропажу.

Знает ли он, что такое Накопители?.. Да это каждый дурак знает, за кого они принимают первого амулетчика Светлейшей Ложи?!

– Это вроде монастырей для древних магов, ну, для тех, кто в прошлых рождениях очень давно тоже был волшебником. У них особые способности к науке, они там живут в тишине и занимаются всякими теоретическими исследованиями. Один только Тейзург не захотел в Накопитель, потому что он наипервейшая в Сонхи сволочь, и ему там не развернуться, и рыжий придурок тоже не пошел в ученые. Там ведь работать надо, а не мерзопакостями заниматься.

– Стало быть, правды вы не знаете, – сложив руки на выступающем животе и проникновенно глядя на Дирвена, подытожил Чавдо Мулмонг с печалью в голосе.

– Еще бы ему сказали правду… – эхом отозвалась вурвана, скривив нежный рот – с виду нежный, как лепесток розы, а на самом деле хищный и ненасытный. – Разве он стал бы с ней мириться?

– Это вы о чем? – настороженно поинтересовался первый амулетчик.

– Посмотри сам, что такое Накопители, – мягко, хотя и с затаенным вызовом предложила Лорма. – С конца прошлого лета они стоят заброшенные, потому что погибла могущественная сущность, с которой они были связаны. Об этом тебе тоже не говорили? Сначала посмотри, потом я расскажу, что знаю.

– Как я посмотрю, если они за городом, и посторонних туда не пускают?

– У тебя есть Наследие Заввы. Накопители – это артефакты, и они подвластны Повелителю Артефактов точно так же, как «Незримый щит», «Каменный молот» или «Правдивое око». Разница только в размерах, количестве ингредиентов и уровне вплетенных заклинаний. Попробуй до них дотянуться!

– Не сомневаюсь, при ваших способностях это проще простого, – подхватил Чавдо. – Вы шутя узнаете главную тайну магов, которую они хранят, как зеницу ока – вам это по плечу. А мы с госпожой запасемся терпением и подождем. Будет лучше, если вы сами доберетесь до скрытой от непосвященных истины.

Шнырь дожидался господина за воротами резиденции Светлейшей Ложи. Волшебному народцу не подойти к этим хоромам ближе, чем на сотню шагов, но ему закон не писан: благодаря чарам господина он мог сидеть на корточках возле арки с позлащенными решетчатыми створками и корчить рожи проходящим мимо волшебникам. И ничего ему не сделается, и никто его не увидит… Сам забоялся и перебежал на другую сторону улицы, подальше от логова экзорцистов.

Тейзург вышел оттуда вместе с большой компанией магов, но приотстал и велел Шнырю выследить Крысиного Вора, а потом пустился догонять остальных. Даже к лучшему, что не взял с собой: маги были один другого страшнее, и ежели кто из них в тебя шарахнет, мало не покажется.

На шее у Шныря висел мешочек, в котором была зашита прядь рыжих волос и клок серой кошачьей шерсти: благодаря чарам, наведенным в эти ошметки, он без труда разыщет их обладателя.

Гнупи то семенил, жмурясь и пригибаясь, то, разогнавшись, залихватски скользил по наледи в своих деревянных башмаках. Ветер норовил сбить его с ног, в рукава и за шиворот зеленой суконной курточки набивался снег. Этак он и к полуночи Крысиного Вора не сыщет: тот водит дружбу с самим Северным Псом, который, небось, открыл для него коридор посреди метельной круговерти. Там, где идет Хантре, ветер стихает, а за спиной у него опять затевает свою бешеную свистопляску – разве за ним угонишься?

Шнырь уже потерял надежду выполнить господское поручение – видать, придется ему, сиротинушке, до завтрашнего утра ковылять по сугробам! – когда метель угомонилась. Город под снежным одеялом словно погрузился в дрему, светились тусклой желтизной залепленные белыми хлопьями окошки, из труб в меркнущее пасмурное небо валил дым – повсюду растопили камины и печки. Шнырь помчался во всю прыть, оставляя на нетронутом пушистом покрове цепочку маленьких следов – для стороннего наблюдателя только она и выдавала его присутствие.

Вот и рыжий. Капюшон куртки откинут, физиономия злобная, озирается по сторонам, точно высматривает, кого бы пристукнуть. Внезапно перекинулся в большого дикого кота с кисточками на ушах и целеустремленно рванул с места, а Шнырь за ним.

Долго бегать не пришлось, вскоре Крысиный Вор остановился и вновь обернулся человеком. Гнупи притаился за углом. Ему хотелось подобраться ближе, там было жуть до чего интересно: вдребезги разбитая витрина захудалой колониальной лавки, из сугроба торчит крокодилий хвост, а другой сугроб тихонько мычит, словно под ним есть кто-то живой – но соглядатай опасался, что маг его заметит.

Под снегом оказалась девица в изодранной одежке, растрепанная, посиневшая от холода, с лиловым от синяков опухшим лицом. Хантре закутал ее в шерстяной плед, который достал из своей кладовки.

– Я убил твои амулеты. Все, какие были, – голос крысокрада звучал отрывисто и неприязненно. – В ближайшее время не держи при себе никаких амулетов. Тебе сейчас нужен очень хороший лекарь. Я отвезу тебя к лекарке под дланью Тавше, но перед этим поклянись богами и псами, что не причинишь вреда ни ей, ни ее ребенку, и не попытаешься похитить ни ее, ни ребенка, и не станешь никому в этом помогать. Ты Хенгеда Кренглиц, овдейский агент. Ты ведь знаешь, кто такая Зинта и с кем она живет.

– Тогда отвези меня к другому лекарю, – слабо и хрипло, но тоже с неприязнью промолвила девица.

– Другой не справится. У тебя травмированы внутренние органы и сосуды, заражение крови уже пошло.

– Мразь… Будь ты проклят…

– Это не я на тебя напал, – огрызнулся Хантре после заминки – как будто до него не враз дошло, что все эти заслуги она приписала ему. – Я убил амулеты, чтобы атака не повторилась, и обезболил, насколько сумел. Ты поклянешься? Я не стану подвергать риску Зинту.

– Тогда что случилось? Амулеты взбесились, на меня налетело чучело из витрины… Потом все закончилось, и лечебный амулет мне помогал, пока не появился ты.

– Не взбесились, это Дирвен перехватил над ними контроль. Наверное, сейчас он отвлекся на что-то другое. Если ты видела надпись в небе – тоже его работа.

– Дирвен мразь, гаденыш паршивый…

– С этим не спорю, но у нас мало времени, – перебил Хантре. – Поклянешься?

– Да. Клянусь богами и псами, что не стану вредить ни Зинте, ни ребенку Зинты. И никому в этом содействовать тоже не стану. Достаточно?

Оглянувшись через плечо, маг позвал:

– Шнырь!

Соглядатай отпрянул за угол.

– Шнырь, я знаю, что ты здесь! Иди сюда!

– Чего тебе, ворюга рыжий-бесстыжий? – проворчал гнупи, бочком подходя к магу.

– Побудь с ней, пока я найду экипаж. Я использовал обезболивающее заклятье – присмотри, чтобы оно не ослабло. Сама она без амулетов не справится.

– Дурак ты, рыжий, – снисходительно фыркнул Шнырь. – Уже с полгода в Сонхи живешь, а того не знаешь, что черноголовый народец не может поддерживать заклятья, сплетенные людьми. Это тетушка тухурва смогла бы, тухурвы много чего могут, а ты нашел, к кому с этим подкатиться, да еще и крыску мою в тот раз…

– Ладно, понял, – оборвал маг. – Тогда просто посиди с ней.

– Хе-хе, так я и стану твои приказы выполнять! – взвизгнул гнупи, с вызовом глядя снизу вверх на выпрямившегося человека.

– Если я о чем-нибудь попрошу твоего господина, он это сделает. Например, оставит Шныря без сливок на целый месяц.