Антон Орлов – Ведьма сама по себе (страница 6)

Можно было бы сказать, что коллектив подобрался вполне себе ничего, если бы тут не было еще и Франца.

Парень из местных, ее ровесник, два года учился на специалиста Санитарной службы и уже начал проходить стажировку, но тут-то и обнаружилось, что он маг. Обнаружилось при участии Валеаса. Ола, в общем, догадывалась, что между ними произошло, так как была свидетельницей их стычки – на автобусной остановке тем утром, когда она попрощалась с Текусой и в сопровождении ее ученика отправилась на Равду к порталу.

Из того разговора она поняла, что Валеас приказал Францу забыть, что случилось, но этот прием почему-то не сработал. На остановке Франц глядел на него с ненавистью и срывающимся голосом требовал поединка. Позже Валеас в ответ на вопрос Олы неприязненно бросил, что он сегодня же сляжет с лихорадкой и потом ни о чем не вспомнит, однако снова просчитался: сознание мага, пусть и «непроявленного», яростно противилось чужому колдовству. Обеспокоенные тяжелым течением лихорадки, родители Франца позвали на помощь Текусу, и старая ведьма живо разобралась, в чем дело. Надо полагать, Валеас получил от наставницы выволочку за свои темные дела, а выздоровевшего Франца взял в ученики Казимир Гранеш. Тот самый, у которого зуб на Олу. Впрочем, могло быть и хуже – если бы этот парень тоже оказался лесным. Но у таких, как они, тяга к Лесу проявляется едва ли не с рождения, а для Франца Лес был враждебной силой, потому он и пошел в Санитарную службу.

Поединок у них с Валеасом все-таки состоялся. Без каких бы то ни было пояснений для окружающих. Жители Манары с неодобрением говорили, что маги-ученики дурью маются – видно, заняться им больше нечем, на продуктовый склад их надо загнать, чтобы пользу приносили. Из-за чего сыр-бор, знали только Ола и Текуса с Изабеллой. Возможно, еще Казимир был в курсе. Поединок закончился, едва начавшись: Валеас в два счета обезоружил противника, заявил, что не намерен больше тратить время на эту хрень и ушел, не обращая внимания на оскорбления, которые повторно униженный Франц выкрикивал ему вслед. Все это с непроницаемой миной «мне плевать на ваше мнение».

Для Франца Ола стала врагом номер два. Он пытался отыграться на ней за Валеаса, но бывшая дээспэшница в долгу не оставалась: даже если у тебя, бедный мальчик, психическая травма, это еще не повод, чтоб повышать свою самооценку за мой счет, притом что я тут никаким боком не замешана.

– Завтра с меня прощальный торт! – объявила Ола, когда маги допили компот и начали вставать из-за столов. – Два торта!

– Зайди ко мне после смены, – сказал Богдан. – Поговорим. С виноградом успеваешь?

– Никаких проблем.

В коридоре Ида спросила:

– А какие будут торты?

– Один шоколадный с суфле, другой белый бисквит с кремом, закажу в «Мадлен».

– Тоже съем по маленькому кусочку, хотя я на диете.

Ида повернула к туалетам, а Ола к бухгалтерии.

Шедший позади Франц пробормотал с презрением – тихонько, себе под нос:

– Фффифочка, не научилась готовить, замуж не возьмут, кому нужна…

Он почему-то считал, что для нее это должно быть важно, и большая часть его наскоков вертелась вокруг этой темы. Она принадлежит к подвиду С, впереди у нее как минимум триста пятьдесят лет жизни, она ведьма, и в Лесу она своя – но предполагается, что она должна вот прямо сейчас хотеть замуж за кого-нибудь вроде Франца.

– Щас закроюсь в сортире и буду рыдать, – не оглядываясь, бросила Ола. – Лучше радуйся, что не составлю конкуренции. Тебя-то возьмут, уже проверено.

Она была настороже, и «подножка» не сработала. Еще одно ученическое заклинание срикошетило, не достигнув цели, в окне хрустнуло стекло. Свидетелей нет, но трещина заметная, и Богдан мигом определит, чье это было колдовство. Со стороны Олы все чисто, она всего-навсего ушла в глухую защиту.

Франц выглядел обескураженным: за разбитое стекло вычтут из зарплаты, а если станет известно, что он затеял магическую драку на территории склада, возможны неприятности и посерьезней.

– Даже окно грохнуть не смог, – прокомментировала Ола. – Это тебе не арбузы взрывать…

Сверкнув глазами, оппонент матерно обругал ее и бегом кинулся в боковой коридор, пока она не успела что-нибудь сказать в ответ.

Швыряться вслед ему заклинаниями Ола не стала. До тех пор, пока судимость не погашена, она хорошая девочка, хорошая и еще раз хорошая.

Та история с арбузами стала для нее настоящим праздником. Франц тогда напортачил с сохраняющими чарами – возможно, некстати вспомнил о Валеасе, и вместо того, чтобы перейти в законсервированное состояние, все арбузы разом взорвались. Партия была небольшая, но для помещения хватило. Прибежавшие на шум сотрудники потрясенно уставились на открывшуюся за порогом картину: всюду раскиданы куски розовой мякоти и бело-зеленые корки, стены сверху донизу в кляксах, недавно побеленный потолок облеплен созвездиями блестящих черных семечек.

– Да ты одаренный… – расстроено произнес Богдан, убедившись, что Франц не пострадал. – Убирать будешь сам. Умойся, переоденься и приступай. А потом пройдешь дополнительное обучение, нам тут арбузные фейерверки не нужны. Олимпия, как закончишь с грушами, доделай остальные арбузы.

Нагрузили сверхурочной работой, и все равно было зашибись как приятно: начальство ясно дало понять, кто здесь недоучка, а кто профи.

В бухгалтерии пили чай. Там все время пили чай и что-нибудь ели, между делом занимаясь документооборотом. Чинно поздоровавшись, Ола подошла к телефонам. Инкрустированные деревянные корпуса, раскидистые, словно рога грыбеля, рычаги для трубок. Набрала номер «Мадлен», заказала два больших торта, сделала запись в журнале звонков.

– А нам принесешь? – спросила одна из сотрудниц, смахивая крошки печенья с подбородка и с разложенных на столе накладных.

– Обязательно принесу.

С бухгалтерией, как и с дирекцией склада, надо дружить.

На нее смотрели с жадным любопытством, но никто ничего не говорил. Обсуждать будут потом, когда она уйдет. По их меркам, Ола выглядела нестандартно: рваные джинсы в обтяжку и земная футболка с вырвиглазным принтом – разноцветное светило держит в зубах, словно сигару, космический корабль. Перехватила на распродаже летнего импорта. В придачу бусы-оберег из высушенных лилово-черных ягод, но это для лесной колдуньи нормально. Впрочем, дамы из бухгалтерии относились к ней снисходительно: она же с Изначальной, что с нее взять. Зато всегда есть тема для разговора. Другое дело, если бы в таком прикиде ходил на работу кто-нибудь из местных.

Разобравшись с виноградом, Ола успела сделать еще и партию цветной капусты, которую подвезли к концу рабочего дня, а потом отправилась в кабинет к Богдану.

– Ликерчик или коньячок? – дружески поинтересовался директор, кивнув на мягкое кожаное кресло напротив.

– Ликерчик.

Он выставил на стол граненную, словно замковая башня, бутылку «Лунного молока».

– Это один из тех, в которые вытяжку медузника добавляют? – проявила осведомленность Ола.

– Один из, – Богдан разлил вязкий, как сироп, зеленовато-молочный ликер по хрустальным рюмкам. – Твоя характеристика уже готова, свой экземпляр получишь завтра, остальные отправим во все инстанции, куда положено. Уже подумала насчет нового графика?

– Так ведь завтра у меня последний день, – напомнила Ола.

– Завтра последний день обязательных работ по решению суда, а со следующей недели разнарядка, график составим с учетом твоих пожеланий… В чем дело?

– Так я же отработала полгода по разнарядке! – почти жалобно произнесла Ола, вконец растерявшись – такого фортеля она вот уж точно не ожидала. – Как раз перед судом закончила, вы же помните! Почему снова меня?!

Директор хмыкнул и после паузы вздохнул:

– Значит, Валеас с тобой об этом не поговорил? У меня сложилось впечатление, что между вами все улажено, то-то я удивлялся, что ты по поводу графика молчишь.

– Что Валеас должен был мне сказать? Я его месяц почти не видела – или по Лесу его носит, или где-то еще. И наставница Текуса не в курсе насчет новой разнарядки, а то бы она меня предупредила!

– Погоди, – Богдан не позволил ей взять рюмку. – «Лунное молоко» не глушат, как пиво, давай сперва все обсудим. С работой у нас завал, а магов на Манаре раз, два и обчелся. Спасибо, хотя бы Артура прислали. Если ты сейчас уйдешь, нас останется шестеро, а работы не убавится. Из Дубавы в ответ на мой новый запрос пришла разнарядка на Валеаса Мерсмона. Во вторник мы побеседовали, потом он позвонил и сказал, что вместо него отработаешь ты.

– Вот жо… Ой, извините. Можно, я не буду это комментировать и молча выпью «Молоко»? Я не хочу при вас ругаться.

С вытяжкой медузника. Для нее сейчас в самый раз. Хотя от соков медузника там всего ничего: Николай рассказывал, что эту вытяжку потом еще разбавляют в соотношении один к тридцати пяти.

– Знаете, я впервые об этом слышу. Валеас со мной ни о чем не договаривался, так что пусть сам за себя отрабатывает. Мне нужен отпуск, я собираюсь на Новый год в Дубаву, и на дальнейшее у меня свои планы – я же лесная колдунья, хочу наконец пожить в Лесу, а то я только по выходным туда хожу. Он, что ли, сказал, что я согласилась?

– Нет, просто сообщил, что его заменишь ты. Н-да, ситуация… С одной стороны, работник он хороший, был у нас летом, превосходно решает задачи любого уровня, никаких нареканий. А с другой стороны, – Богдан перешел на доверительный тон, – я бы предпочел видеть здесь тебя, а не Валеаса. Ты ведь его знаешь. Этот молодой человек не то чтобы отрицает социальную иерархию, но у него своя собственная иерархия, на вершине которой находится Валеас Мерсмон. Сама понимаешь, я не готов уступить Валеасу Мерсмону свое директорское кресло, – в голосе Богдана появились саркастические нотки. – Хотя вряд ли его интересует такая мелочь, как пост директора склада по магической части, так что, полагаю, я могу спать спокойно. Может, все-таки передумаешь? Высокие заработки, бесплатные обеды, карточка на бесплатный проезд в общественном транспорте по рабочим дням в пределах Манары, с графиком опять же пойдем тебе навстречу. Эти полгода твоя зарплата удерживалась в пользу государства, а дальше будешь работать на себя – тебе ведь нужны деньги?