Антон Орлов – Гонщик (страница 83)

Отца Тина в своем воображении ни разу не убивала. Вместо этого она просто уходила от него — молча, не оглядываясь, забрав с собой маму.

В маминой комнате, забитой флаконами и коробочками с лекарствами, сувенирными ковриками, объемными пейзажами в блестящих рамках, засохшими букетиками цветов, всегда было тепло и душно — та боялась сквозняков и не позволяла служанке проветривать.

— Я как старая, никому не нужная тряпка, выброшенная на помойку, — печально повторяла она, глядя на Тину затуманенными от слез глазами. — Наш господин, твой отец, уже несколько лет ко мне не приходит! Я вижу его только по воскресеньям, в зале приветствий. Тина, деточка моя… Если встретишь его в коридоре — скажи ему, что у меня болит голова, ноет сердце и отнимаются ноги, что я умираю… Запомнила, да? Мне без него так плохо… Я никому не нужна…

— Мама, ты нужна мне!

— Я совсем никому не нужна…

На мгновение Тине показалось, что в комнате находится только мамина оболочка и голос, а сама она где-то далеко, так далеко, что не дозовешься.

— Мама, я тебя люблю. Ты мне нужна, — не желая сдаваться, повторила девочка.

— Бедненькая моя… Когда-нибудь и с тобой так будет, в жизни иначе не бывает…

«Раз в жизни иначе не бывает — пропади она пропадом, такая жизнь!»

Спустя несколько лет она стала смотреть инопланетные передачи и обнаружила, что иначе бывает. Маму обманули. И не только маму, а очень многих… Так у Тины и появилась цель — сбежать с Манокара.

Мама умерла морозным зимним утром. Больше Тине некого было любить, она стала хмурой и замкнутой. «У этого ребенка глаза холодные, как у робота!» — проворчал однажды отец, обращаясь к своим женам, во время очередной церемонии в зале приветствий. Но через год Тина подружилась с новой одноклассницей, Гиртой Нектал (которую привез к себе из другого города дед после гибели родителей), и понемногу оттаяла.

Прошло три часа. Она пристально смотрела на экран с пустынным ледяным пейзажем (вершины холмов сверкали, отражая звездный свет, кое-где чернели кратеры, искрились языки инея на склонах), не поддаваясь желанию вскочить со стула и начать мерить шагами салон. Если Гонщик не вернется с Криола, она любой ценой прикончит Генлаора. Эта мысль не принесла утешения. Тине казалось, что она потеряет Стива — так же, как потеряла маму и Гирту Нектал. Потом пришли на память слова Кеммиарнея о том, что боль из прошлого может проникать в настоящее, когда совсем этого не ждешь, — не происходит ли с ней сейчас именно это? Тина выключила экран и откинулась на спинку стула, стараясь расслабиться. Прошло еще два часа.

Высокий человек в разорванном скафандре появился посреди салона внезапно. Пошатнувшись, схватился за край стола.

— Стив!

Щиток шлема пересекала ветвящаяся трещина, шланг от кислородного баллона болтался за спиной, выдранный из гнезда. Металлизированная ткань скафандра местами превратилась в лохмотья. Несмотря на это, Стив улыбался.

— Кто тебя так? — Тина помогла ему снять помятый шлем, когда он рухнул на диван.

— Автоматы. Стальные пауки величиной с тарелку, охраняют завод Руческела. Половину я перестрелял, половину переломал, но они успели задать мне трепку, — Стив вытер потное лицо, размазав грим. — Их там полно, то и дело выскакивали. Подожди… — Он умолк и поморщился, на скулах напряглись желваки. Потом глубоко вздохнул: — Все, заросло… Никак не научусь регенерировать без боли — нервы буквально бесятся и передают в мозг черт-те что. Смотри, это, по-твоему, похоже на оригинальные дезодоранты группы «N»?

Расстегнув нагрудный карман, он вытащил пригоршню мелких разноцветных предметов: розовые и зеленые бусинки, крохотные глянцево-черные лепешки, продолговатые желтые капсулы.

— Что это?

— Продукция завода. Дезодоранты там точно делают, но только в одном цехе, а в остальных — эту мелочь.

— Больше смахивает на таблетки.

— Сейчас узнаем.

Гонщик положил розовую бусину в анализатор и включил прибор. Через секунду на экране вспыхнул текст:

«Сахелотрамин, или „венерин сиропчик“. Синтетический наркотик. Капсула содержит 1 г указанного вещества желеобразной консистенции, в псевдожелатиновой оболочке. Употреблять не рекомендуется, опасно для здоровья! Изготовление, хранение и распространение сахелотрамина запрещено законом».

Зеленые капсулы содержали лумген, желтые — мейцан, черные — низоберьяк.

— Да у него там целый наркозавод… — справившись с удивлением, пробормотала Тина.

— Ага. Теперь ясно, где Руческел брал галлюциногены для своих служащих и мейцан для эксцессеров, — он сам же всю эту дрянь и производит!

— Производил.

— Производит. Генлаор очень ценит таких специалистов — он наверняка спрятал Виллерта, и тот продолжает из подполья руководить наркобизнесом. Стоит заглянуть к нему в замок.

— В замок?..

— Официально эта штука называется виллой, а на деле — замок-крепость с подземным бункером, небольшим космодромом и всем прочим. Я там был пару раз, еще в прежние времена, до чемпионата. Это в трехстах километрах к югу от Хризополиса.

— Только пойдем вместе.

— Посмотрим… — неопределенно ответил Стив.

— У меня есть тергаронский маскировочный бронекостюм, его ни один робот не раздерет. Правда, он остался на яхте, а яхта опечатана.

— И заминирована, — добавил Гонщик.

— Разве ты проверял?

— Я знаю Генлаора. Твое имущество мы перетащим сюда, а насчет этой операции потом решим… На Криоле я заснял весь процесс производства, от начала до конца. Генлаор не отвертится.

Деревья и деревца, кусты и кустики, густо увешанные плодами, уходили к горизонту, где сверкал под голубым небом стеклянный дворец — завод концерна «Амфитрион». Кое-где среди растительности возились трудолюбивые автоматы. Саймон любовался этой отрадной картиной, сидя под яблоней на холме. В правой руке он держал громадный спелый банан, в левой — только что выкопанную из земли сырую картофелину и поочередно откусывал то от одного, то от другого. Есть не хотелось, но он помнил о том, что нуждается в питательных веществах: иначе не хватит сил убежать, если Шидал или боевики шефа его выследят. Все тело дико чесалось, глаза слезились, даже двигать челюстями было тяжело. Сегодня утром Саймон не принимал мейцан — у него осталось всего шесть капсул, и он решил экономить. Без мейцана он умрет.

Вкуса пищи Саймон по-прежнему не ощущал, но банан был мягче и потому нравился ему больше. Он быстро с ним покончил и теперь со слезами на глазах вгрызался в картофелину, на поддаваясь соблазну выбросить твердый корнеплод. Чтобы жить, надо есть. Он переждет месяц-другой, а потом удерет с Ниара и найдет кого-нибудь, кто сумеет оценить его таланты. А вдруг повезет украсть на заводе что-нибудь ценное?.. Эта мысль показалась Саймону весьма здравой. Отшвырнув грязный остаток картофелины, он поднялся на ноги, вытер об одежду липкие руки и побрел к далекому стеклянному дворцу, топча кустики с помидорами. Громадные красные плоды лопались под ногами, во все стороны летели брызги — Саймона это забавляло, хотя чувствовал он себя хуже некуда.

— Господин человек! — окликнули его. — Нельзя наступать на культурные растения! Пожалуйста, передвигайтесь между грядками!

Злобно скривившись, Саймон обернулся: робот. Хотел выругаться и треснуть по корпусу кулаком, но вовремя спохватился: во-первых, кулак потом будет болеть, во-вторых, если не взять проклятую машину под контроль, она, чего доброго, сообщит о нем сотрудникам «Амфитриона».

— Я — тайный инспектор с неограниченными полномочиями, — заявил Саймон безапелляционным тоном. — Ты никому не должен обо мне докладывать. Я шел по грядкам, чтобы проверить твою реакцию. Ты среагировал правильно, поэтому тебя не отправят в ремонт. На заводе много народа?

— Тридцать девять штатных сотрудников и трое тайных инспекторов с неограниченными полномочиями, не считая вас.

Значит, тут есть еще и настоящие тайные инспектора?.. Такого варианта Саймон не учел. Его затрясло, но он сумел взять себя в руки и недрогнувшим голосом произнес:

— Ты даже им не должен сообщать обо мне! Я прибыл сюда, чтобы проверить, как они справляются со своими обязанностями. Ты все понял?

— Понял, господин.

— Тогда раздобудь для меня какой-нибудь транспорт.

Корпус робота раскрылся, оттуда выдвинулся кронштейн с пластиковым креслом.

— На завод! — усевшись, приказал Саймон.

Стабилизаторы у этого автомата были никудышные, а Саймона и без того колотила дрожь. Завод приближался — облитое блестящим прозрачным пластиком белое здание с античными портиками и колоннами (последние определенно были излишеством, но «Амфитрион» не хотел отступать от своего фирменного стиля). Когда Саймон ступил на землю, та покачнулась и ушла из-под ног.

— Господин инспектор, вы больны? — вывел его из мутного забытья голос робота.

— Н-нет… — Он поднялся на четвереньки, потом сумел, цепляясь за скользкую колонну, выпрямиться. Из глаз текло, из носа капало, невыносимо зудела спина. — Я просто плохо себя чувствую! Я не наркоман, тупая машина, понял?!

— Понял. Господин тайный инспектор с неограниченными полномочиями — не наркоман! — отчеканил робот.

— Потише! — перепугался Саймон. — А то услышит кто-нибудь… Обо мне тут никто не должен знать, иначе весь завод закроют на ремонт. Где вход?

Робот показал, где вход. Саймон отправился бродить по светлым, стерильно чистым залам. В одном прихватил банку овощного салата, в другом — пакет сока. Встречая роботов, представлялся тайным инспектором, и те верили. Если не считать консервов (которые еще надо вывезти и продать) и оборудования (слишком специфического, чтобы тащить его с завода, — где найдешь на него покупателей?), ничего ценного тут не было. Чуть не столкнувшись с людьми (мужчина и женщина в белоснежных комбинезонах и таких же шапочках; он услыхал их голоса издалека и успел заползти под конвейер — только это его и спасло), Саймон выяснил у первого же робота, в какие помещения сотрудники заглядывают редко, и ретировался туда. Это были склады. Правда, очень скоро он обнаружил, что чертов автомат ошибся, — на технику никогда нельзя полагаться! Люди здесь бывали. Об этом свидетельствовали смятые пакеты из-под сока, пустые консервные банки, два свернутых надувных матраса, небрежно засунутых за емкость с машинным маслом, а также свежие следы рвоты в углу. Саймон внимательно оглядывал пол (может, кто-нибудь тут деньги ненароком выронил?), когда послышались шаги. Он юркнул в ближайшую дверь, плотно закрыл ее и огляделся: небольшая темная комната, сквозь квадратное оконце в верхней части двери проникает скудный свет, вдоль стены выстроились роботы. Одного удалось включить (шеф — мерзавец, зато умный человек: специально нанял инструктора, который обучал всех эксцессеров навыкам обращения с техникой). Объяснив автомату сиплым шепотом насчет своих тайных неограниченных полномочий, Саймон приказал ему держать дверь и опустился на пол.