Антон Орлов – Гонщик (страница 23)

— Господин Раос, — пытался увещевать его помощник капитана, — пожалуйста, не сопротивляйтесь! У нас очень хороший врач, он сумеет вам помочь…

Саймон визжал, скулил и цеплялся за что попало, обламывая ногти, но робот оторвал его от спасительного стеллажа и бросил на антигравитационную платформу. Саймон тут же потерял способность двигаться — теперь он мог только смотреть на своих торжествующих палачей.

— В медицинский отсек, — приказал помощник капитана. — Врачи уже предупреждены.

Потолок и стены уплывали назад, платформа миновала знакомый коридор, где находилась сто сорок третья каюта. Потом над Саймоном склонились лица, которых он прежде не видел, — седая женщина с короткой стрижкой и безволосый серокожий незиец.

— Вы — Родгев Раос с Ниара? — спросил незиец.

— Да! Я Родгев Раос с Ниара, а все принимают меня за кого-то другого и хотят убить!

— Ясно, — незиец кивнул. — Какое сегодня число по корабельному времени?

Числа Саймон не знал, ведь он целые дни напролет прятался под койкой у себя в каюте и за временем не следил.

— Не помню.

— Так… Сейчас мы сделаем вам укол, господин Раос.

Укол?.. Значит, ему хотят впрыснуть яд?.. Охваченный паникой Саймон попытался вырваться из силовых пут, но не смог даже пошевелить пальцем.

— Обратите внимание, доктор Хлииос, у нашего пациента все тело расцарапано, — заметила женщина.

В руку вонзилась игла, и через несколько секунд Саймон перестал о чем-либо волноваться. Ему помогли подняться с платформы и устроиться в удобном кресле. Дали чашку с горячим сладким напитком. Женщина-врач спросила насчет царапин, и Саймон вялым голосом объяснил, что его покусали какие-то местные насекомые в элакуанкосской гостинице — он всегда выдавал эту версию, и собеседники, как правило, верили.

Потом врачи ушли, он остался в помещении один. За стеклянной стеной, отделявшей кабинет от коридора, тоже никого не было, если не считать робота-уборщика. Саймон без интереса огляделся: белые стены, шкафы из голубого пластика, серебристо-серый стол в форме запятой. Шкафы… А в шкафах — медикаменты! Значит, там должен быть метарин.

Саймон поднялся. Несмотря на то что отупляющее действие укола еще не прошло, он испытывал некое подобие возбуждения: метарин его спасет, метарин — это жизнь… Хотя, конечно, до мейцана ему далеко.

Распахнув дверцу шкафа, Саймон начал перебирать флаконы и коробочки с яркими этикетками. Вот. Нашел! Вытряхнув на трясущуюся ладонь сразу пять таблеток, бросил их в рот.

Звук открывающейся двери. Саймон, давясь, глотал таблетки.

— Господин Раос, что вы делаете?

Он оглянулся — на пороге стояли оба врача — и зажал в кулаке упаковку метарина. Пусть попробуют отобрать: он будет лягаться и кусаться, но никому не отдаст!

— Вы наркоман? — спросил незиец. — Так мы и думали…

Ничего не ответив, Саймон рухнул в кресло. Таблетки подействовали, к нему понемногу возвращалась способность здраво соображать, и теперь он, припоминая, что натворил на складе, пытался изобрести объяснение, которое избавит его от необходимости возмещать «Аониде» причиненный материальный ущерб.

Глава 5

Пересадочная станция приближалась — сложная серебристая конструкция на черном фоне, издали похожая на популярную у незийских детей игрушку из тонких металлических плоскостей и проволочных дуг, взаимное расположение которых можно менять, пока не надоест. Тина вместе с другими пассажирами находилась в обзорном салоне. Засунув руки в карманы комбинезона, она стояла перед стеной с изображением внешнего пространства и смотрела на станцию, не испытывая никаких эмоций, связанных с давней катастрофой на «Эдлоосе». Та катастрофа дала ей свободу. Когда она сказала Ригану, что согласна платить за свободу, она не кривила душой. Сейчас она имела все то, что когда-то в прошлом представлялось ей желанным, но недостижимым: необъятный многоцветный мир, друзей (пусть их было не слишком много, но они были), а также возможность путешествовать и жить без оглядки на манокарские законы.

К ней протиснулся Риган.

— Вы уложили свой багаж? «Аонида» задержится тут ненадолго.

— Да. Он у меня небольшой.

Свет далеких белых звезд пронизывал тьму, а потом сбоку появилась Ракса — здешнее солнце, по лицам пассажиров заскользили блики, люди заахали и зашевелились. Иллюзия того, что стены, отделяющие салон от космоса, прозрачны, как стекло, была настолько полной, что кое-кто поспешил к выходу.

— Тина, я хочу попрощаться…

Тина повернулась — с другой стороны к ней подошел Листан.

— Всего хорошего, Тим. Может, когда-нибудь еще увидимся.

— Если будете на Земле — обязательно загляните к нам. Зоопарк Внеземных Видов, на восточно-европейской территории. Полсотни квадратных километров, мы постарались воспроизвести там естественные условия для представителей вымирающих видов — грандиозная была работа.

— Знаю, я видела ваши фильмы. Обязательно загляну, когда выкроится время.

— Том обрадуется, он вас очень полюбил.

Саймон, стоявший в нескольких шагах от них, презрительно скривился. Его и раньше раздражали безмозглые энтузиасты вроде Листана, а уж теперь, когда он упустил такую возможность… «Кошмары стали явью: монстр на космолайнере» — примерно так мог бы звучать заголовок. Если б Саймон не забыл в гостинице свой метарин и находился в хорошей форме, он бы сумел превратить банальное происшествие в настоящую кровавую сенсацию. Проще простого: как следует раздразнить сбежавшего шипоглава, а потом подсунуть ему кого-нибудь из пассажиров (лучше всего — ребенка, на борту «Аониды» находилось несколько детей с родителями) — и заснять развязку… Он бы заработал на этом деле много мейцана!

Саймон фыркнул, вспомнив разглагольствования корабельных медиков. Оба они, и доктор Слииос, и доктор Карева, всю дорогу вели с ним душеспасительные беседы о вреде наркотиков, уговаривая пройти курс лечения.

— Господин Раос, вы ведь принимаете не только метарин? — пристально глядя на него, спрашивала Карева. — С одного метарина вы бы не докатились до такого состояния. Вы — мейцанист, верно?

— Есть Всегалактическая Декларация о Правах Личности, — мысленно проклиная эту въедливую старуху, напомнил Саймон. — Вы знакомы с ее текстом?

— Знакома. Я не собираюсь вторгаться в вашу частную жизнь, господин Раос. А вы знаете о том, что мейцан медленно, но необратимо разрушает человеческий мозг и в конечном счете доводит свою жертву до полной деградации?

Со слов шефа Саймон знал, что это не так. «Ты когда-нибудь видел свихнувшегося мейцаниста? — спросил однажды шеф. — Ну вот, и никто не видел! Медики врут. Они могут взять любого психа и заявить, что это, мол, мейцанист или кто-нибудь там еще, — дежурный трюк, мы и сами так умеем. Верить, Саймон, нельзя никому! Кроме меня». Осклабившись, шеф захохотал.

— Голословное утверждение, — Саймон криво улыбнулся Каревой. — Даже целых два голословных утверждения — и насчет того, что я мейцанист, и насчет того, что мейцан вреден.

— Сколько лет вы его принимаете, господин Раос?

— Вы ошибаетесь, доктор. Я принимаю только метарин.

— Обычно мейцан разрушает мозг своей жертвы за двенадцать-тринадцать лет. Советую вам подумать об этом, господин Раос!

— Доктор Карева, лучше подумайте о себе, — Саймон наконец нашел, что ей сказать. — По-моему, вам давно уже пора на пенсию… Человек, доживший до преклонных лет, должен сидеть дома и беречь свое здоровье, а не мотаться по космосу!

— Это устаревшая и реакционная точка зрения, господин Раос. Несмотря на возраст, я нахожусь в отличной форме и на здоровье не жалуюсь. — Теперь она смотрела на него с любопытством — как на экзотическое животное или музейный экспонат, и Саймон ощутил смутный страх. — Современные технологии позволяют избавиться от мейцановой зависимости — если, конечно, процесс разрушения мозга не успел зайти слишком далеко. Неужели вы не хотите вернуться к нормальной жизни?

Саймон передернул плечами. «Нормальная жизнь — удел „живого сырья“. Эксцессеры не бывают нормальными, потому что гениальность и здравый смысл несовместимы». Тоже одно из высказываний шефа, в самую точку попал.

Несмотря на то что врачи Саймону не нравились, он покорно выслушивал их наставления, порой даже поддакивал для вида. Они согласились до прибытия в систему Раксы давать ему ежедневно по две таблетки метарина, и он не хотел сердить их, чтобы не передумали. Саймон надеялся, что на пересадочной станции удастся запастись метарином. Иначе он пропал.

— …Тина, я всем расскажу, как вы помогли спасти шипоглава. Если приедете к нам в зоопарк, мои коллеги будут рады с вами познакомиться!

— Спасибо, Тим. Интересно будет увидеть ваш зоопарк, я много слыхала о нем.

Саймон поморщился и отошел — он не мог больше это выносить. Слащавая лицемерная болтовня… Оба изо всех сил стараются показать друг другу, самим себе и окружающим, какие они хорошие, — и это после того, как Листан, проявив преступную халатность, упустил из клетки опасного хищника, а Тина укокошила на «Сиролле» четырех человек!

В душе у Саймона все кипело от возмущения, и он отправился к себе в каюту — собирать вещи. В этот раз он ничего не забудет… Ему удалось, обманув бдительность врачей, стащить и припрятать лишнюю упаковку метарина, и он держал ее при себе, в потайном кармане, вместе с мейцановой капсулой. Даже если у него в каюте устроят обыск — ничего не найдут!