Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 92)
На разведку Хантре отправился в одиночку: только у мага-перевертыша есть шансы подобраться к Лорме незамеченным. В Бацораждум его доставила Харменгера. Риии он оставил в Ляране, в этот раз лучше без нее – если поймают, не избежать ей «Глаза саламандры» или «Пламенного конуса».
Окружающая реальность постепенно расслаивалась. Вернее, это он, освоившись, начал воспринимать ее послойно, а не всплошную. Тропический лес со всеми его обитателями, узорами лишайников, путаницей корешков, лиан и тропок – один слой. Омерзительное «желе», воняющее убийствами, болью, мертвечиной – другой слой. Они совмещены в одном пространстве, но это два разных пространства. Чтобы подобраться незамеченным, нужно до поры, до времени целиком оставаться в первом слое, игнорируя второй, как будто его здесь нет.
Впереди проступила в ночи темная глыба развалины, озаренная шариками-светляками. В первом слое – заброшенные руины, во втором – обветшалый, но пригодный для жизни дворец. Подлатали чарами: обычным зрением не заметишь, что левого угла не хватает, половину центрального купола словно кто-то откусил, а парадная лестница напоминает каменную осыпь с остатками ступенек. Хотя неискушенные наблюдатели увидят дворец с целым куполом и лестничными маршами. Нужно быть кем-нибудь вроде него, чтобы смотреть сквозь эти чары.
Он двинулся вдоль стены, пересекая стремительными бросками более-менее освещенные участки. На террасе, прямо на каменных плитах, вповалку занимались любовью то ли пятеро, то ли шестеро амуши, им не было дела до всего остального мира. Эти в настоящий момент не опасны. Зато здесь есть кое-что еще: в воздухе висит гигантская капля с застывшим внутри мертвецом. На высоте человеческого роста, и падать не собирается.
О слезах Не Имеющей Имени, загадочного китонского божества, ему рассказывал Эдмар. В тех краях иногда находят прозрачные шарики величиной с вишню, как будто стеклянные, хотя на ощупь слегка влажные. Китонские маги делают из них четки, которые носят с собой и используют в качестве смертоносного оружия. Тейзург научил его защитному заклятью: оно не позволит слезе Не Имеющей Имени тебя поглотить, главное – не зевай, счет на секунды.
Шерсть на загривке встала дыбом: показалась, что внутри Эдмар. Но тут же разглядел, что это вовсе не он. Хотя тоже знакомая физиономия: Начелдон, встретивший их на выходе из Кукурузной Прорвы.
Капитан Начелдон знает что-то важное. Вернее, знал. Теперь уже не расспросишь.
За что его убили: рассердил Лорму, провалил ее поручение?
Убедившись, что амуши не до него, кот стремглав метнулся через открытый участок.
За углом на первом этаже – освещенные окна.
Удалось заглянуть в каждое, прячась в переплетении ветвей.
В первой комнатушке за кособоким дощатым столом сидит Флаченда Сламонг, Хантре несколько раз видел ее в Аленде. Бобовая ведьма. Бывшая помощница четвертого секретаря Верховного Мага Светлейшей Ложи, сбежавшая в Лярану. Бывшая придворная дама князя Ляранского, вступившая в сговор со слугами Лормы. В грязном платье с закатанными рукавами, на шее бриллиантовое колье – заклятое, для контроля. Несчастное лицо опухло от слез, она и сейчас плачет, а на столе перед ней разложены бобы и стручки, стоят коробочки, плошки, несколько флаконов: что-то готовит по своей части. И раз не таится – значит, занимается этим по приказу Лормы.
Во второй комнате лежит на тюфяке толстяк с перебинтованной грудью, светлая кожа блестит от пота, на лице расположилось несколько улиток с бугристыми серо-бурыми раковинами. Или это не улитки, что-то другое? Присмотревшись, Хантре понял, что это и откуда взялось. Видимо, тот самый парень, которого Тейзург ранил, а Ринальва подлечила.
Он ведь уже встречал его – и в этой жизни, и не в этой. Только в другом облике.
Смутное воспоминание о невыносимой боли.
Кот ощерился, выпустил когти: ты с меня когда-то кожу сдирал – ну, так сейчас полетят клочья!.. Секунду спустя Хантре подавил этот порыв: это случилось давно, и если судить с точки зрения человеческих законов, все мыслимые сроки давности вышли. Тейзург с ним уже поквитался за тот эпизод, да еще Тавше от себя добавила – эти двое хоть и полные противоположности, а людских сроков давности не признают, что один, что другая.
За третьим окном сгорбился на тюфяке, обхватив колени, молодой суриец с задумчивым удрученным лицом. Возможный союзник. Против Лормы не пойдет, побоится – не за себя, за кого-то, кто попадет под удар, если он не угодит госпоже-кровопийце. Но при благоприятных обстоятельствах можно рассчитывать на его помощь или, по крайней мере, на его бездействие.
Несколько темных проемов. Из первого тянет кухонными запахами, из остальных прелой травой и свернувшейся кровью: похоже, тут живут амуши.
Четыре стрельчатых окна – на первый взгляд безупречных, а на самом деле давно потерявших форму, с искрошенными краями. Он видел сразу то и другое, как будто два рисунка на прозрачной бумаге сложили вместе. Зал погружен во тьму, у стены стоит на возвышении единственное кресло, украшенное помпезной резьбой.
Два следующих окна ярко освещены. Кот хребтом почувствовал, что здесь надо быть предельно осторожным – кажется, он добрался до цели.
Стены задрапированы парчой и сборчатым атласом, на крюках развешаны фонари с шариками-светляками. Кровать под кисейным балдахином настоящая, зеркало в человеческий рост тоже настоящее, хотя и битое – но сколы и царапины умело замаскированы чарами. В шкатулках с откинутыми крышками и на подносах переливаются драгоценности, их здесь столько, что хватит на несколько ювелирных лавок. Сверкает золотое шитье на драпировках, на раскиданных по полу подушках и на одеяниях парочки, уютно расположившейся с бокалами посреди этой роскоши. Бокалы пустые, в воздухе витает слабый запах вина и крови.
– Взгляни на этого жемчужного жука, моя несравненная госпожа. Чувствуешь в нем магию?
– Нет там магии.
– Сейчас нет. Но со временем может появиться, если посадить его вот на этот рубиновый кристалл… Придется подогнуть ему лапки, чтобы он обнимал кристалл… И хранить в запечатанной соответствующим заклинанием шкатулке, не открывая в ближайшие двести-триста лет. Как я и предполагал, среди твоих сокровищ есть кое-что с волшебным потенциалом, и при нужном импульсе это потенциал будет реализован.
– Двести-триста лет – это так долго…
– Зато когда плод созреет, ты получишь еще один артефакт для сохранения человеческого облика. И мы ведь далеко не все тут изучили. Я уверен, найдется что-нибудь с не столь длительным периодом…
Обняв Лорму за талию, Эдмар припал к ее алым губам, пара томно откинулась на подушки. Затаившийся на дереве кот беззвучно зашипел. Как же ему хотелось запрыгнуть в окно, исполосовать обоих когтями… В этот раз на то, чтобы совладать с собой, потребовалось больше усилий.
Мгновение – и лазутчик с распушенным хвостом растворился в ночи. Только оставшиеся на ветке царапины напоминали о его недавнем присутствии.
Куду сидел на корточках в темном коридоре, сбоку от занавешенного проема. Если понадобится, господа его позовут.
«Все пошло не так, наперекосяк...» – эту прилипчивую песенку он слышал в Аленде, из дверей ресторана, возле которого просил подаяние. Вот-вот, все пошло не так. Напрасно они с Монфу остались в ларвезийской столице, понадеявшись, что Дирвен позже заберет их. Надо было сразу уехать. Но Повелитель Артефактов велел им собирать информацию и обо всем докладывать, а они привыкли подчиняться, еще со времен Унбарха привыкли… Если б они сбежали, остались бы без покровителя. Но они и так остались без покровителя! Все пошло не так. Безглазый Вышивальщик, в нынешнем мире почти забытый, равнодушно тычет иглой куда попало, и у них по-прежнему нет выбора. Никогда не было, и сейчас нет. Эта мысль об отсутствии выбора была ощутимо тяжелой – словно того и гляди проломит голову изнутри, и… И что тогда будет?
Тейзург пожелал посмотреть жемчуга и другие драгоценности из сокровищницы Лормы – «вдруг найдется что-нибудь с магическим потенциалом». Вурвана колебалась, и он обезоруживающе улыбнулся:
– Ты ведь не думаешь, что я собираюсь прикарманить бриллиантовые запонки или золотую ложку?
– Вдруг ты попытаешься что-нибудь из этого использовать, чтобы отомкнуть ошейник? Любимый, если еще и ты меня предашь, мне будет больно.
– Моя несравненная госпожа, меня интересуют только неволшебные вещицы. Если в чем-то присутствует слабый зародыш магии, этого недостаточно, чтобы справиться с твоим заклятьем. Речь не об артефактах, спрячь их подальше, раз тебе так будет спокойней. А хочешь, будем изучать их вместе? Попробуем найти сочетания, которые дадут нужный нам эффект.
Все волшебные изделия Лорма и впрямь от него спрятала. И на том спасибо. Он уже подобрал несколько «многообещающих сочетаний», и казалось, всерьез увлекся этой игрой. К тому же он всегда любил красивые вещи.
– Складываю из драгоценных осколков слово «любовь», почти как в одной старой сказке.
– Я не помню такой сказки, – отозвалась царица после недолгого молчания – словно и впрямь попыталась вспомнить, о чем идет речь.
– Это иномирская сказка. Моя несравненная госпожа, попробуй вытащить булавку. Мы ведь сегодня еще не пробовали.