Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 9)

– Да я не из-за них, – пояснил Хантре, наконец-то улучив паузу. – Толкнуть служанку – это было свинство.

– За этот неподобающий поступок он уже наказан. И наверняка понял, что ему досталось от мага. Заметил, как он испугался?

– Заметил. Не собираюсь я за ним гоняться.

– Вот и прекрасно. Думаю, он уже далеко отсюда.

Мимо них прошли, отразившись в витрине с фарфором, Лимгеда и Грента. Эдмар отвесил изысканный поклон, чуть наметив усмешку в уголках губ. Темноволосая овдейка сверкнула глазами и презрительно вздернула подбородок, Грента с любопытством посмотрела на Тейзурга, потом на Хантре, задержала взгляд на Кемурте, который от ее внимания заметно напрягся.

– Здесь какие только оригиналы не попадаются. Бывают и драки, и поединки, местные к этому относятся философски. Очередной сумасшедший иностранец – уверяю тебя, компенсация за ущерб, который он может причинить, заложена в стоимость товаров и услуг для курортников.

Хантре рассеянно кивнул. Именно в этот момент его накрыло ощущение, словно заглянул в колодец, уходящий в головокружительную туманную глубину. Ни с того, ни с сего. Аж дыхание перехватило. Вряд ли это связано с недавней стычкой. Да и в ближайшем радиусе ничего из ряда вон выходящего. Заполненная нарядной публикой улица, витрины, вывески, фонари. Впереди мерцает радужными искрами ледник на верхушке иллюзорной горы, а настоящие горы уже растворились в сумерках.

Как будто уловил что-то со дна времен – неимоверно древнее, как Унский хребет, вдобавок почти не имеющее отношения к людям.

Дирвен мчался, словно за ним по пятам неслась с улюлюканьем свора демонов Хиалы – и в иные моменты ему казалось, что так и есть. От Наипервейшей Сволочи можно ожидать чего угодно. Не свернул шею в потемках лишь благодаря «Луногляду». Впереди замаячило созвездие огоньков, оказавшееся еще одним курортным городишкой – Бадьярди. Тоже дурацкое название, но хотя бы не Горная Аленда.

У нангерцев язык – челюсть вывихнешь, вдобавок у каждого клана свое наречие, а кланов этих не меньше дюжины. Зато здесь даже трактирные служанки и уличные попрошайки худо-бедно объясняются по-ларвезийски, по-овдейски или по-бартогски. Языки трех великих держав самые ходовые, потому что оттуда в Нангер тянется больше всего богатых бездельников.

Эта Сволочь знает, что он здесь.

Зато здесь можно затеряться среди понаехавшей публики, главное – замаскироваться с умом.

По части маскировки у Дирвена был нехилый опыт с тех времен, когда он работал на Ложу. Избавился от парика, стащил у лысого придурка из Ширры другой парик – черный, лохматый, с густой челкой. Усики оставил, очки выкинул. Куртку «горного стрелка» поменял на другую такую же, только с голубыми и зелеными галунами. Благодаря «Кошколазу» и «Ключу Ланки» он мог незаметно пробраться хоть в гостиничный номер, хоть в лавку, так что для смены облика не пришлось дожидаться утра.

Остаток ночи провел в каретном сарае «Приюта счастливых», на мягком раскладном сиденье большой кареты. На дверцах кареты красовались золоченые гербы с коронами, но даже если в ней разъезжает монаршая особа – наплевать. Ему надо выспаться. И сам он тоже король не хуже любого венценосного придурка, хоть и лишившийся престола.

Когда рассвело, его разбудил «Верный напоминальщик», и он поскорее оттуда убрался, прихватив на кухне три яблока, бутылку пива и вчерашний пирог с мясом.

До вечера неприкаянно слонялся по городу, стараясь держаться там, где народу побольше. Вывески борделей так и лезли в глаза. Что за гадство: когда надо, они словно нарочно прячутся в переулках и за арками подворотен, вспотеешь пока найдешь, а когда тебе не до них – наперебой красуются и дразнят! Хотя чему удивляться, происки Рогатой. И нельзя сказать, чтобы ему не хотелось, но он же знал: если уступить желанию и зайти в один из этих притонов – так и выйдешь ни с чем. Еще и хихикать за спиной будут, она мысль об этом приводила его в ярость.

В благоухающей тухлыми яйцами Колоннаде Здравия, окружавшей тройным кольцом павильон с минеральными источниками, Дирвену начала строить глазки худосочная барышня с кружкой. Личико изможденное, из-под шляпки русая коса – длинная, аж до плоской задницы. Вид нездоровый. Ясно, что послал ее сюда лекарь, у водицы в этом павильоне вкус такой же, как запах, по доброй воле никто эти целебные помои пить не станет.

Барышня маячила поблизости, вздыхала, бросала на Дирвена робкие взгляды, не решаясь заговорить. Да он бы сейчас даже на такую согласился – если бы только мог! Или все-таки попробовать?.. Если опять не получится, можно будет сказать, что это она виновата: кожа да кости, цыпленок ощипанный, как увидел, что у нее под платьем, враз никакого желания. А если поимелово все-таки состоится, это будет означать, что ему всего-то и нужно держаться подальше от Наипервейшей Сволочи: некоторые чары слабеют, если находишься далеко от того, кто их на тебя наслал. Надо проверить.

– Добрый вечер, сударыня! – Дирвен постарался произнести это развязно-галантным тоном опытного сердцееда. – Не окажете любезность подсказать, где здесь можно приобрести кружку?

– Добрый вечер, сударь, – она ответила по-ларвезийски, при этом еще больше засмущалась и растерялась, жалко заморгала. – С той стороны есть лавка, я могу вас проводить…

И когда они направились меж колонн и оккупированных недужными курортниками скамеек в ту сторону, пролепетала:

– Если лавка закрыта, я могу одолжить вам свою кружку… У меня заболевание не заразное.

Тунанк Выри была боязлива, как и все ее племя. А вы когда-нибудь встречали небоязливую мучаху? И легко ли быть смелой, если вокруг столько желающих отрезать кисточку с твоего хвоста, после чего ты неминуемо зачахнешь и умрешь?

Неосторожные мучахи долго не живут, а Тунанк Выри уже полвека разменяла. Это не мешало ей выглядеть молоденькой девушкой, с той разницей, что человеческие девушки не прячут под юбками хвосты – длинные, по-крысиному голые, с кисточкой на конце. Без кисточки мучахе долго не протянуть. И наверное, это неспроста, ведь иначе можно было бы от хвоста избавиться, да и жить среди людей в свое удовольствие.

Еще одно отличие: ее племя не понимает собеседников с первого раза. За редкими исключениями, которым кто-то помог. Старый маг, которому служила Тунанк Выри, варил для нее зелье, благодаря которому она мигом все схватывала, и ей не приходилось ни притворяться глуховатой, ни добиваться с помощью хитрых уловок, чтобы человек повторил сказанное дважды.

Как известно, родовое имя у мучах – это какое-нибудь женское имя, обычное для той местности, где они живут, одно на все семейство. А второе имя, нелюдское, у каждой мучахи свое собственное.

Тунанк издавна обитали в Руфагре близ города Кафо, но однажды охотники за кисточками их всех поймали – ее мать, ее тетку и трех сестер. Младшую спас оказавшийся рядом маг-путешественник. До того, как она успела лишиться кисточки.

Остальные Тунанк не пережили учиненного над ними злодеяния. Порой ей вспоминалось родное жилище на изнанке заброшенной людской усадьбы – все там было вверх дном, ведь мучахи неспособны поддерживать порядок. Рваные пестрые юбки, постоянная болтовня родственниц, вкусная похлебка из набранной по окрестностям съедобной всячины… Она могла бы нарожать дочерей, чтобы обзавестись новым семейством. Для этого мучахе надо вступить в сношения с человеком, и если суждено, у нее родится маленькая мучаха. Конечно, если ее не разоблачат, если она сумеет утаить от кавалера хвост с драгоценной кисточкой! Но ее покровитель сказал, что размножаться ей незачем, ему хватит одной Тунанк Выри.

Зато теперь у нее много людской одежды с кружевами и красивыми пуговками, и она может каждый день пить сладкий чай с печеньем. А тайком доить коров и коз ей больше незачем – любимое мучахами молоко она покупала на деньги, которые давал покровитель.

Тунанк Выри для него шпионила, собирала новости, помогала добывать вещи, которые его интересовали, была его провожатой по изнанке людских домов и тропкам народца. Она старалась во всем угодить покровителю, и он был доволен. Но последнее поручение сильно ее напугало: и отказаться нельзя, и пропадешь ни за что. Мучаха вся дрожала, от макушки до кончика хвоста, который спрятала в шелковый чулок и обмотала вокруг бедер.

Опять ничего не вышло. Да Дирвен не особо и надеялся.

Они с девицей, которую звали Барвила, уединились в гостиничном номере. Двуспальная кровать застлана покрывалом с линялыми оборками. За окном обшарпанная беленая стенка и клочок сиреневого неба. А ему невтерпеж хотелось, и при этом он понимал, что чворка дохлого что-нибудь получится.

Барвила оказалась стеснительной, раздеваться отказалась – мол, они же почти не знакомы. Дирвену было плевать, голышом или в одежде, лишь бы наконец-то… Но дальше все случилось точь-в-точь как в прошлые разы.

– Это потому, что ты плоская и тощая, как мочалка! – выпалил он, отвернувшись.

На глазах закипели злые слезы.

– Нет, нет, не поэтому! – возразила она торопливо, ничуть не обидевшись. – Ты околдован, я это почувствовала!

Он растерялся – не ожидал такого ответа.

– Откуда ты знаешь?

– Я немножко волшебница. У меня способности слабые, даже учиться никуда не взяли. Но я чувствую, что на тебе заклятье. Наверное, какая-нибудь ревнивая девица хотела тебе отомстить? Я помощница господина Арнахти, это старый уважаемый маг-отшельник, ты о нем слышал? Я думаю, он может тебе помочь. Он и мне помог, если бы не он, я бы давно умерла.