Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 134)
– Здравствуй, что случилось?
– Меня выгнали с должности помощницы четвертого секретаря Верховного Мага. Я теперь без места… Я никому не нужна.
«Было бы странно, если б не выгнали – после того как ты бросила работу, не сказав никому ни слова, и сбежала за границу. К Тейзургу, с которым у Ложи непростые отношения».
– Только с должности выгнали, больше никаких взысканий не было? – уточнила Хеледика.
Флаченда удрученно кивнула.
– Да… И жалование за последний месяц урезали – вычли за те дни, когда я уже уехала, у меня теперь нет карманных денег, дома ругаются…
– То есть, тебя только уволили, и даже выдали жалование за отработанные дни до последнего ривла? Значит, господин Шеро оказал тебе милость за прежние заслуги. Тут не плакать надо, а порадоваться, кто другой бы так легко не отделался.
– У меня карманных денег не осталось, я же все потратила на эту поездку… Даже пирожное не могу…
«Хм, если все дело в этом…»
– Пойдем, угощу тебя пирожным и чашкой шоколада. Я как раз собиралась сюда, – Хеледика кивнула на вывеску «Заблудившийся мотылек» на другой стороне Скворцовой площади.
– Спасибо, пойдем. Ой… А ты прямо так туда пойдешь?
– А в чем дело?
– Ты же одета как работница, в таком виде разве пустят…
Ну да, на ней туника с длинными рукавами, сурийская куфла с карманами и шаровары, заправленные в высокие шнурованные ботинки. В самый раз для завалов Резиденции. Туника шелковая и ботинки не из дешевых, но на это Флаченда не обратила внимания.
– Меня – пустят.
– А меня бы не пустили, – вздохнула бобовая ведьма.
В «Заблудившемся мотыльке» посетителей было немного. За одним столиком чета стариков пила чай, за другим хмурый мужчина в мундире землемера доедал мясной рулет, роняя крошки и черкаясь в толстой истрепанной тетрадке. После учиненных Дирвеном разрушений работы у городских землемеров прибавилось. Да еще две девушки, сидевшие в разных концах небольшого зала, то обменивались угрюмыми взглядами, то отворачивались каждая к своему окошку – возможно, это и есть «предательница Наченда» и та, что написала адресованное ей объявление.
– Чего желает песчаная госпожа?
Молодой работник «Мотылька» улыбался почтительно и в то же время с оттенком гордости: сразу распознал, кто перед ним.
«А ты говорила – не пустят».
Хеледика сплела чары от подслушивания, заодно припоминая все то, что знала о Разрушителях, Созидающих и Порождающих.
Что касается Разрушителей – название говорит само за себя. Но это вовсе не значит, что они при любых обстоятельствах будут разносить все вдребезги: Разрушитель с хорошим самоконтролем использует свой дар только при необходимости.
Созидающие не создают что-то из ничего, это ошибочное представление. Зато они способны преобразовывать одно в другое, благодаря этому они даже в Несотворенном Хаосе не пропадут. И тоже не практикуют это без надобности, поскольку большой расход силы. Хотя, по данным крелдоновской разведки, Тейзург вовсю использует эту возможность, чтобы ускорить строительство Ляраны.
Порождающие могут неизъяснимым образом порождать живые существа, при этом воплощаются духи, чья суть совпадает с желанием-импульсом волшебника. Откуда берутся духи порождений – из Хиалы, из серых пределов, из Несотворенного Хаоса? Этого в точности никто не знает.
Песчаная ведьма не собиралась ломать над этим голову, но ее разбирало любопытство. Порождающая сидела напротив за столиком и ела пирожное с шоколадным кремом, роняя слезы в тарелку.
– А помнишь, какой был тортик, который нам отдали на дне рождения у господина Шеро?
Хотела отвлечь ее от грустных мыслей, но Флаченда еще больше скуксилась.
– И на нас потом из-за этого все косо смотрели…
– Да никто на нас не смотрел, им тогда было не до тортиков. Я думаю, ты скоро найдешь какой-нибудь заработок, ты же ведьма.
– Не в этом дело, – голос Флаченды трагически задрожал. – Я никому не нужна! Я думала, он ко мне что-то чувствует, а он обо мне даже не думает...
– Он – это кто? – уточнила Хеледика, изобразив сожаление.
– Тейзург, – шепнула ее собеседница, наклонившись над столиком, хотя другие посетители и так не смогли бы ничего расслышать. – Даже на мои мыслевести не отвечает…
– И часто ты посылаешь ему мыслевести?
Бобовая ведьма наморщила лоб и начала загибать пальцы.
– Сегодня уже на пятую не отозвался, и вчера несколько раз… А я же только поговорить с ним хочу!
«Применил блокирующее заклинание».
– Да оставь ты его, – сказала Хеледика вслух. – Ну, было у тебя с ним, было и закончилось, зато есть что вспомнить. Благодаря этому обезвредили Лорму, а ты получила больше магической силы и стала Порождающей – это же хорошо!
– Никому не нравятся мои порождения, – собеседница шмыгнула носом. – С моим защитником расправились в Черугде какие-то овдейцы…
– Я слышала, он первый напал на них и двоих убил, что им еще оставалось?
– Он же решил, что они меня оскорбляют, хотел заступиться!
– Отреагировал на ключевые слова, хотя они говорили не о тебе и вообще тебя не знают. Если б его не убили, он бы еще больше бед натворил.
– Он был такой добрый и славный! А мою овечку с радужными крылышками, она была маленькая, размером с голубя, и пела веселые песенки… Я взяла ее с собой в Ложу, чтобы показать, что я теперь могу, я хотела всех порадовать… Так они ее заклятьями и швабрами в окно выгоняли, и еще ругались! Не знаю, куда она улетела…
– Потому что она нагадила кому-то на рабочий стол, распевая веселые песенки – кто же такому обрадуется?
– Ну вот, ты тоже против нее… – всхлипнула Флаченда.
– Я сказала о том, что было. Может, она еще найдется.
– Может, ее вороны заклевали и съели! А Тейзург, я думала, что стану для него исключением и он меня полюбит, а я ему не нужна… И как мне теперь жить…
– Позапрошлой весной я чуть не утопилась. Из-за Дирвена, сейчас самой смешно, а тогда казалось, что жизнь потеряла смысл. Господин Суно меня возле канала перехватил. Я была дурой, но я выжила – спасибо за это и господину Суно, и матушке Сименде, и духам города, и Госпоже Вероятностей. Вовремя остановили, не все дуры остаются в живых.
– Ты хочешь сказать, что я дура?.. – потрясенно-жалобным голосом спросила Флаченда.
– Я хочу сказать, что перед тобой целый мир, а ты маешься из-за Тейзурга. Пусть даже из-за Тейзурга. К тому же, ты ведь и раньше знала, что у него есть… – Хеледика запнулась, подбирая слова, – серьезное чувство к другому человеку. А что он на интрижки всегда готов, это тоже всем известно. И у меня с ним было, ну и что.
– Я думала, что стану для него исключением! – со слезами в голосе повторила Флаченда. – Хоть чуть-чуть! А теперь я ему не нужна…
– Зачем он тебе сдался? С учетом всего, что о нем известно?
Она выразительно вздохнула:
– Ты не понимаешь… И все равно не поймешь… Я не нужна, не нужна, не нужна…
«Пора заканчивать этот разговор. Как будто сижу рядом с ней в яме, по горло в мутной стоячей воде. Мне ее оттуда не вытащить. Если сумеет, сама выберется».
– Извини, мне пора, – Хеледика встала. – Но подумай, разве ты живешь для того, чтобы страдать из-за кого-то, с кем у тебя не сложились отношения? Ты ведьма, перед тобой целый мир – открой глаза и посмотри вокруг! Эти бриллианты ты из Ляраны привезла?
Та кивнула:
– Это из драгоценностей Лормы, он сказал, что я могу что-нибудь себе взять в качестве компенсации…
– Я бы на твоем месте продала их. И жила бы на эти деньги целый год, не отказывая себе в пирожных, и нашла бы за это время занятие по душе.
– Очень странно ты все-таки на все смотришь, – сокрушенно вздохнула Флаченда.
«Лучше смотреть на все странно, чем так, как ты».
Хеледика вышла из чайной и направилась наискосок через залитую вечерним солнцем Скворцовую площадь, наступая на свою убегающую тень. Мутное ощущение, оставшееся после разговора с бобовой ведьмой, рассеялось раньше, чем она нырнула в переулок меж кирпичных домов.
Охотница в ближайшие несколько дней обойдется без Кемурта, и пока он может делать что хочет.
Отвык он от этого. Когда у него в последний раз было свободное время?
Вначале отправился в Абенгарт, навестил бабушку с дедушкой, прогулялся в сумерках по знакомым крышам. А потом в Аленду. За последнее время он натренировался путешествовать по тропам Нижнего мира. Правда, до сих пор ходил с Охотницей, но на случай нападения у него есть мощные амулеты, да и мало кто рискнет напасть на помощника Акетиса – разбираться придут сущности покруче Кемурта.
После белесой хмари Абенгарта ларвезийская столица встретила его солнечной мозаикой красок и летним теплом. А в Овдабе уже промозглая осень.