Антон Орлов – Дороги Сонхи (страница 13)

Целая анфилада залов-пещер с наскальными изображениями. И повсюду несусветные окаменелые чудища, большие и маленькие, и фрагменты их тел.

Дирвена осенило:

– Я знаю, что это такое! Когда-то очень давно было вторжение из чужого мира, но наши выбили тех, кто поналез, и Страж Мира запечатал для них Врата в Сонхи.

Ему об этом Серебряный Лис в Абенгарте рассказывал.

– Эти гады окаменели, потому что сунулись в горы и нарвались на каменных исполинов, – добавил он, понизив голос. – Те могут хоть кого в камень превратить.

– Ой… Не надо про них, – попросила Барвила шепотом.

Ее губы дрожали, острый носик побелел, и на нем отчетливее проступили веснушки.

– Да они спят, – так же тихо ответил амулетчик. – Нас не тронут. Нужны мы им, как индюку арифметика.

Каменные исполины – стихийные сущности ростом с дом в три-четыре этажа. Выглядят они как грубо вытесанные фигуры с руками-ногами и безликими буграми вместо голов. Глаз у них нет, но они хорошо ощущают движение и вибрацию. Дирвен видел их только на картинках. Они веками спят в горных недрах, слившись с окружающей породой, и на зов Стража Мира поднимутся без проволочек, но если кто другой захочет их разбудить, ему придется попотеть. От негромких людских разговоров уж точно не проснутся, нет им до этого дела.

Так увлекся разглядыванием барельефов и окаменелой пакости, что на некоторое время даже забыл о цели вылазки. Спохватился, когда уловил импульс постороннего артефакта: вроде то самое, зачем пришли!

Вскоре стало ясно, что ему предстоит та еще тягомотина. Не тот здесь рельеф, чтобы гоняться за артефактами – значит, надо, чтоб они сами к тебе приползли. Для повелителя амулетов задача посильная, но муторная.

После того как Суно Орвехт привез его в Аленду и определил в школу при Ложе,  к нему на первое время приставили одного из старших учеников, чтобы выгуливал новичка-иностранца по городу и помогал освоиться. Этот Понсойм был заядлым рыболовом – хлебом не корми, дай посидеть с удочкой. Несколько раз он таскал Дирвена с собой, но тому было скучно, и пока Понсойм таращился, как одержимый, на поплавок, его подопечный, отойдя в сторонку, упражнялся с амулетами.

Сейчас Дирвен почувствовал себя Понсоймом на рыбалке: сидишь и ждешь, когда оно «клюнет» – то есть, окажется в пределах досягаемости, а потом тянешь к себе, осторожно и выверено, чтоб не сорвалось. Эх, были бы у него арибанские амулеты… Но он и без них управился.

Когда из щели меж обломков выползло нечто, похожее на ошметок раздавленной сколопендры, Барвила взвизгнула и одним прыжком очутилась на камне почти с нее высотой.

– Дура, – бросил Дирвен, не отрываясь от работы. – Это и есть артефакт твоего господина Арнахти, одна из составляющих. Тот, кто его изготовил, на завтрак, обед и ужин жрал китонские грибочки. Среди магов такие придурки попадаются…

Мерзкое с виду творение неизвестного волшебника доковыляло до ботинка повелителя амулетов и покорно остановилось. Дирвен взял его двумя пальцами и засунул в лежавший наготове мешочек.

Амулеты – верные помощники, и чтобы какой-то из них вызывал у него омерзение – ну, ни разу еще ничего подобного не было! Это ввергло его в замешательство, однако дальнейшей работе не помешало. Может, на этот артефакт наведены какие-то чары, чтобы никто не захотел его присвоить?..

Дальше пошло проще, ведь теперь у него была одна из составных частей магического конгломерата – своего рода «приманка» для остальных ингредиентов. Но гадливое чувство не исчезало: как будто тебя пытаются угостить булкой с тараканами вместо изюма или подсунули в постель девицу с паучьим брюшком ниже пояса. И дело не только в том, что смотреть противно, на уровне ощущений то же самое. Приходилось переступать через внутреннее сопротивление, чтобы мысленно соприкасаться с этой штукой и ловить ее импульсы, которые тоже отличались от всего, с чем он имел дело до сих пор. Разница как между музыкой и скрежетом гвоздя по стеклу. Надо будет добиться от Арнахти объяснений, откуда этот артефакт взялся.

Ингредиенты, один другого отвратней, сползались к ловцу, который хватал их и прятал в мешочек. Поймал себя на том, что брезгливо вытирает пальцы о штаны.

Барвила молча наблюдала сверху. Дирвен подивился прыти этой худосочной барышни, но с большого перепугу люди еще не на такие фортели способны. Если сама не сможет оттуда слезть, он ее потом снимет с помощью «Длинной руки» и «Тягла».

Наконец-то последний ошметок! Запихнул его к остальным, затянул тесемки мешочка.

Конгломерат состоит из семнадцати отдельных элементов, и одни крухутаки знают, из чего все это состряпано. Похоже, артефакт многофункциональный, вроде «Маскарадного кубика» или «Наследия Заввы». Предназначение? Как будто с его помощью можно брать под контроль, управлять – но не другими амулетами, уж это Дирвен первым делом проверил. Если б оказалось, что это аналог тройного королевского амулета, он бы простил этой штуковине ее гнусный вид и не менее гнусный магический фон.

Пока он изучал находку, Барвила самостоятельно спустилась с каменюки – видимо, опять воспользовалась заклятьем Арнахти.

– Пойдем? – спросила она дрожащим голосом. – А то заночевать тут придется.

– Пошли, – отозвался Дирвен.

Мешочек он завязал покрепче и убрал в поясную сумку. И всю дорогу его так и подмывало выкинуть эту дрянь. Даже не просто выкинуть, а зашвырнуть в расселину поглубже, чтобы наверняка никто не достал. Или лучше не зашвырнуть, а искрошить в пыль «Каменным молотом», потом спалить крошево «Огнеделом», и пепел развеять. Не смог бы объяснить, почему – всего лишь ощущение: эту штуку надо уничтожить.

И никакой господин Арнахти ему не указ… Но Арнахти с помощью этого амулета сможет избавить его от подлого проклятья Наипервейшей Сволочи. Пускай он сперва сделает, что обещал, а дальше посмотрим.

День выдался облачный – из тех, когда спросонья глянешь в окно и не сразу поймешь, что там, снаружи. То ли за ночь выросла гора до небес, и дом стоит на ее верхушке, то ли сами небеса опустились на землю, накрыв окрестности.

Как за лобовым стеклом, когда летишь в тропосфере сквозь массу слоистых облаков.

Поймал себя на том, что опять начал думать непонятными словами. Обрывок того, что было до Сонхи? Или что-то, реально существующее?

– Кто-нибудь в курсе, что такое лобовое стекло? – спросил он за завтраком.

– Плод твоих странных фантазий, я полагаю, – фыркнул Тейзург. – Ты еще скажи, затылочное стекло или брюшное стекло. Опять что-то приснилось?

– Это у бартогских дирижаблей, – вмешался начитанный Кемурт. – Оно в гондоле спереди, чтобы воздухоплаватели все видели.

Хантре никогда не летал на дирижабле.

Зато пользовался другим воздушным транспортом.

Другим – это каким?..

Эдмар был раздосадован тем, что проявил неосведомленность – притом что у него в Ляране скоро появится воздушный порт, и вдобавок он вложил немалые средства в бартогский дирежаблестроительный завод. Хотя дело не в неосведомленности, тут же определил Хантре: знает он, что такое лобовое стекло. Но почему-то решил притвориться, что не знает, а теперь разозлился на Кема, который из лучших побуждений влез с пояснениями.

Бывший демон скрывал досаду за насмешливыми улыбочками и снисходительным прищуром, но она все равно ощущалась, словно еле уловимый ядовитый аромат – по крайней мере, для видящего.

Несмотря на туман, за клиентами в назначенное время приехала экскурсионная карета, украшенная разноцветными кистями величиной с небольшой веник. И кучер, и сидевшая внутри девушка были в праздничных нангерских костюмах. Пандьеда всю дорогу рассказывала об истории, традициях и природных богатствах горного княжества, бойко, хотя и с акцентом. Эдмар начал флиртовать с ней, она вежливо поддерживала эту игру, не выходя за рамки своей роли – как будто отвечала ему из-за стекла витрины. Уже под конец подобралась к тому, что им предстоит увидеть: пещеру с окаменелыми останками демонов древности обнаружили недавно, экспонаты проверены на магию и не опасны для посетителей, вдобавок там развешаны мощные обереги. Ваша экскурсия – четвертая, и все гости, побывавшие до вас в пещере Очьемьят, остались довольны. Мы будем благодарны, если вы порекомендуете эту достопримечательность своим знакомым.

Карета остановилась. Горы тонули в молочной хмари, словно их тут и не было. Отчетливо в поле зрения – почти отвесный каменный склон, несколько валунов, кустарник. В стороне виднелась за белесой пеленой группа домишек, их стены сверху донизу покрывал охряной орнамент.

Гостей встретила еще одна девушка в традиционном наряде, ее сопровождали двое мужчин в косматых овчинных жилетах и масках демонов – при этом у каждого на шее висел бронзовый диск величиной с чайное блюдце, с обережным заклятьем от демонов.

– Это меры предосторожности, – сообщила Пандьеда. – Они пойдут с нами, мы будем под защитой.

Тейзург хмыкнул:

– Прелестно...

Он пока держался в рамках, но это ненадолго: «окаменелые останки» бывших сородичей – вполне достойная мишень для сарказма.

А Хантре чувствовал себя так, словно еще десяток шагов – и дальше будет обрыв в туманную бесконечность. Если оступишься… Но там не оступишься, этот провал находится не в пространстве, а во времени. Даже не находится, всего лишь подразумевается. Что закончилось, то закончилось. Но его все равно мутило, и голова кружилась. Похоже на страх высоты, хотя вот именно страхом высоты он никогда не страдал, у него были другие страхи. Здесь не высота, но есть что-то общее.