Антон Нимфар – Жизнь крота (страница 26)

На следующий день я обескуражил своих родителей своим решением. Отец к моему глубочайшему шоку как-то облегченно даже выдохнул, а вот мать впала в истерику.

– Неужели ты нас не любишь? Неужели мы тебе так противны? Почему ты хочешь от нас уйти? – вопрошала мать, обнимая меня со слезами.

Батя наоборот как-то с опаской на меня смотрел. Не понял. Ну ладно, отвечу матери честно, это же мама.

– Потому что я хочу… УБИВАТЬ! – гортанно проорал я во всё горло, кровожадно улыбаясь. – Вбивать эти похотливые морды в землю и выпить их кровь из пустых черепов. Гра-а! Как же они меня все бесят!

Батя выглядел шокированным, но не удивленным. Мать же впала в ступор.

– Как же меня эти педофилки достали, они повсюду, они преследуют меня, фотографируют, домогаются, а еще эти страшные девочки. – бомбило меня. – Даже они приставали ко мне и предлагали всякое. А уж как меня эта Маша достала, я пытался уничтожить её 111 раз, но она каждый раз выживала, а теперь появился новый робот-няня Маша-2. Я хочу привязать её к электрической опоре и прижигать пятки паяльником, чтобы она страдала, а из её головы сделать себе тотем. Вра-а-а!

Отец с перепуганным видом на все кивал, мать охала и хваталась за живот, она к слову была беременна. Потому я мигом закруглился. Фух, аж полегчало. Не нужно было всё так долго держать в себе.

– Так мне можно в военную школу? – невинно осведомился я.

«Только не в дурку, только не к психо-кто-они там», сложив за спиной пальцы крестиком мысленно повторял я. В дурку лягу как-нибудь другой раз, когда настроение будет, сейчас хочу пойти в армию и кого-нибудь убить. Там ведь разрешат убивать с особой жестокостью? А еще пытать паяльниками тостеры!

– Может… может подождешь пока младший братик родиться, а потом, когда мы выйдем с роддома ты и поедешь. – неуверенно предложила мать.

Роддом… чертов роддом, прижавшись спиной к стене, я опустился на пол. Когда же меня уже отпустит, сколько можно трястись коленками от одного лишь слова? Может когда смогу забыть? Смогу ли я стереть себе память?

– Что с тобой Донатик? – несмотря на недавнее, забеспокоившись, моментально подскочила ко мне мать.

– Ничего. Все хорошо. – сглотнул я слюну, беря под контроль трясущиеся ноги. – Я пойду в военную школу сейчас, в сентябрьское поступление.

– Я… но… я не хочу. – как маленькая девочка захлюпала мать.

Если честно, это зрелище реально заставило в сердце защемить, но собрав всю свою волю в кулак, и страх быть оприходованным миллионами педофилок, я сказал веское «Нет!». А вдруг полиция когда-то облажается, армия сохранит. В сентябрь я пойду в военную школу, и точка.

– Х-хорошо. – продолжая лить крокодильи слезы, согласилась она. – Я напишу об этом в сообществе и МХН. Всё же я нахожусь в старшем правлении организации.

Блин, Мама!

Сегодня я еду в военную школу. Наконец.

– Свобода! – проорал я, раскинув руки вширь, показывая себя миру.

Стою на линейке военной школы. Наконец.

– Вы не свободны! – грозно произнес директор военной школы, огороженной от остального мира.

Блин. Забыл.

В общем тут мне понравилось, порядки конечно строгие, гоняют прямо с младых лет, но я привычный уже ко всякому, потому легко принял местный армейский дух сообщества. Ходил строем, запоминал и учился всему прямо с лету, чем вводил в фантастический трепет всех преподавателей. Бил милые мордашки другим пацанам, показывая кто тут альфа-щеночек. Уже через пару недель стал в младших классах школы непререкаемым авторитетом, легко.

Тут было забавно, правда стрелять не разрешали, и убивать строго запретили. Хотя я их понимаю, где я тут вражин найду, которых можно пустить под нож. Кстати. Предложил забросить меня с ножом в зубах, в тыл противника. Не знаю есть ли сейчас такие. Преподаватели посмеялись, после того как я вилочкой сбил в полете мимо пролетающую птаху, больше не смеялись. Назвали «Диким»! Круто, хотя бы не Донателло. Но что в этом месте было идеально, тут не было педофилок. Одни лишь незнающие слов любви вояки-инструкторы-педагоги, да другая детвора. Так было.

– Наконец я смогла увидеть тебя дикий малыш-хмурыш! – восторженно прошептала объявившаяся на плацу девуш… педофилка.

Враг обнаружен, сузил я глаза.

– Что извините? – непонимающе переспросил инструктор.

– Я говорю, что рада видеть всех этих детей. – и правда с каким-то довольством осмотрела девушка мальчиков.

– Гхм. – кашлянул здоровый мужик, краем глаза заинтересовано окинув взглядом подтянутую спортивную девушку. – Кадеты, это наблюдатель от Организации по защите детей, Мария Фуарне. Недавно в нашем правительстве был принят «Закон по расширенным правам защиты и охраны детей», протянутой некоей общественной организацией МХН, и теперь они направленны на все военные и гражданские школы, это наблюдатель от них. Знакомьтесь.

– Здравия желаю, мисс Фуарне! – натренировано гаркнули мальчишки.

Названная девушка же чуть лужицей не растеклась от умиления, разглядывая малышню с серьезными мордашками. Фух, хоть не на мне одном зациклена, эти ведь педофилки несмотря ни на что, действительно любят детей. Только вот «любят» слишком уж сильно. И организация МХН, вызывает большие подозрения.

– Свободны! – гаркнул наш инструктор-педагог. – Ах да. – вспомнил он, когда мы сделали поворот на сто восемьдесят и увидели еще с десяток девушек позади.

– Наша школа особенная, к нам в тестовом режиме направили большее количество наблюдателей, но главная среди них будет уважаемая мисс Фуарне.

Моя милая жопка предостерегающе сжалась, а на нахмуренном лбу выступил холодный пот. Верните мне те крохи благосклонности к педофилкам, что невзначай проскользнули в моем разуме.

Десяток симпатичных девушек в строгих костюмах, прижали ладошки к своим покрасневшим от возбуждения щечкам, скрывая в глазах свою похотливую сущность, тень которой вырывалась, когда они смотрели на великолепного меня. Это будет сложное время… ведь враг уже у ворот. Когда уже начнется апокалипсис?

Глава 8

То что вначале было забавным, а затем раздражающим и по итогу бесящим, сейчас уже вызывал тихий ужас и дикое непонимание. Как организация педофилок смогла получить такую власть? Где глубина той бездны куда готов скатиться этот мир? Желая сбежать от них как можно дальше, я в итоге оказался заперт вместе с ними. Если заменить пару слов, будет хорошим началом для ужастика. Ох не те у меня монстры, ох не те.

Я хотел тренировок и обучения, я их получил в самом широчайшем смысле. Угроза скорого апокалипсиса? Нет, это слишком слабая мотивация, привычная. Оказаться один на один с отрядом радикальных педофилок? Теперь у меня нет права на ошибку.

Как же я впрягся в тренировки, вдумчиво зубрил разделы по шпионажу и тайному проникновению, яро практиковал скрытое перемещение, вся территория военной школы вдруг стала для меня местом боевых действий, где цена ошибки немыслима… нет, не какая-то там жизнь, а моя невинная душа, заточенная в этом хрупком тельце. Мой взгляд цепок, мои передвижения подобны поступи кота, моя тень мелькает на краю зрения камер, моё существование вне безопасных классов и забаррикадированной комнаты общежития, незримо. Это помогало, это защищало, это…

– Спаси и сохрани мою задницу. – тихо прошептал я молитву, заметив в темном углу похотливый взгляд Фуарне.

– Спасу… – облизала она свои пухлые губки. – и сохраню.

А она хороша, лишь минуту назад она была на первом этаже двора и вот уже на третьем, выглядывает снаружи из-за окна, скрываясь в естественной тени стен. Упираясь ладошками в стены здания, она на одной силе рук приподняла свое тело и плавно толкнула его в открытое окно, мягко опустившись на пол, и даже не смяв юбку. Что за чертовых суперпедофилок они отправили сюда?

– Я сама училась в такой школе, только для девочек. – будто прочитав мои мысли, сообщила она, выпрямляясь. – Школа, училище, военные биомодификации, три года службы, а затем я увидела твои очаровательные фотографии в звездной сети, после чего ушла в увольнение и вступила в МХН. - её цепкий взгляд буквально светился внутренним светом, а если особо заметить, что она все еще находилась в тени, светящиеся зрачки напрягали. – Твой взгляд, такой глубокий, будто голубые темные озера, наполненные печалью и искренней тоской, такой чистой, такой огромной, будто хотят что-то сказать, сообщить важную истину, и где-то там далеко в глубине глаз скрывается сдерживаемая боль и страдания… как если бы ты держал в себе все грехи человеческие. – глубоким, ранимым голосом поделилась она. – Этот взгляд и их обладатель, пленили меня навсегда.

…Ого, нет, в смысле… ого, насколько она точно передала всю ту печаль которую я испытывал, например когда меня фотографировали с поздравлением о моей миллионной фотке. Аж в душе что-то кольнуло. Хотя может в тот момент я как раз вспоминал одну из своих прошлых жизней? Даже не знаю в какой из этих моментов, мой взгляд был более душераздирающим. Вот только в конечном итоге она пришла к каким-то дивным сравнениям: «грехи человеческие». Чего блин? Ну ладно, её педофильство хотя бы было не столь поверхностным как у остальных, тут она меня просто уделала, я даже не нашел чего бы такого веского в ответ сострить. Охренеть, неужели у меня был такой опупенный взгляд? Какая из тех миллионов фоток так получилась, я сам хочу её увидеть.