Антон Мухачёв – Путевая книга заключённого - Лефортовский дневник (страница 7)
В камерах тогда находилось по трое человек. Если двое вставало, третьему приходилось сидеть. 8,8 кв. метра на три шконки и «дальняк». Никак не мог понять, что это - туалет в спальне или мы спим в общественном туалете. Из удовольствий – ежедневная прогулка в чуть более просторном дворике и баня раз в неделю по четвергам. Хотя на воле у такой бани было бы название иное – душ. На всё про всё: помыться, побриться – 10 минут. Остальная гигиена – в раковине «хаты» с мечтой о горячей воде.
Второй мой сосед – Юрий Гайдуков, работник Счётной Палаты, под 50 лет, но выглядел на все 60. Два года назад (два года!!!) заехал по одной из самых распространенных в Лефортово статей – «получение взятки». За время отсидки почти ослеп, но так и не потерял надежды выйти. Круглые сутки он изучал кодексы и законодательство. И, похоже, сидел в них не зря - позже я узнал, что он вышел. Правда на время, и под залог в десять лямов, но вышел.
С ними я провёл почти месяц, и это был моё лучшее время в Лефортово. Счетовод выписывал «Коммерсант», и там я обнаружил статью о себе. Юра неотрывно смотрел по Евроньюс биржевые сводки и всё что-то высчитывал.
Олег учил меня плетению шнурков и верёвок из мусорных пакетов, изготовлению крючков из зубных щеток и многим другим несложным премудростям, что позже мне были не раз полезны.
В те первые дни мне особенно запомнились два переживания, ощущения того, что я уже в ином, не вольном мире. Первое - это когда я, офигевший от нескольких дней карантина и весь в надеждах на скорое освобождение, услышал от моих соседей про их сроки пребывания в Лефортово. Полтора и два года! Я не верил, мотал головой и жевал губы…
Прожить несколько лет ЗДЕСЬ? В этой клетушке?! В разлуке с семьей!
И ведь два года – это всего лишь предварительное судебное разбирательство. А потом ещё и срок!
Сейчас, когда позади уже год, я как-то попривык, но тогда… Я не мог поверить, хоть Олег и сразу заявил, что тот, кто сюда заехал, жить здесь будет минимум год. Исключение – так называемые «паспортисты» - нелегалы, пойманные при пересечении границы. Те, как правило, обитают в пятиместных номерах и сидят не более полугода, после чего их депортируют. Иногда тех арестантов, кто плохо ведёт себя со следствием и не идёт на сотрудничество, селят с этими «паспортистам», сплошь узбеками-неграми-грузинами. Юра Гайдучков через всё это прошёл, и о своих приключениях рассказывал с удовольствием. Планы людей в погонах сорвались, так как узбеки, вместо того чтобы всячески давить на престарелого Юру, стали за ним заботиться и оказывать всяческие почести его возрасту. Мыли за него полы, сами ходили к «кормушке» за едой, шёпотом разговаривали, когда тот дремал над газетой. Через неделю столь барской жизни Юру кинули в камеру к Людоеду, и вот с ним-то общение уже было не столь комфортным. Но это другая история.
Ещё одно понимание того, куда я попал, у меня появилось после услышанного разговора моих первых соседей. Минут сорок взрослые люди на полном серьёзе обсуждали щи, поданные на обед. Крупно ли порезана капуста, добавляли ли туда сырую воду, гнилая ли там картошка. Я не понимал, стебутся они или, действительно, два устоявшихся в жизни человека могут столь долго, тщательно и скрупулёзно общаться на ничего не значащую тему. Удивление и ужас – вот те ощущения, с которыми я слушал их беседу. Не политика, не судьба мира, не семья, а просто щи. Неужели и я буду таким же через год?
И вот он, этот год… Надеюсь, я все же не такой глубокомысленный.
Через месяц меня перевели от них. Тут переезды постоянны, бывает и в неделю пару раз. Не дают спокойной жизни. Сейчас мне интересно знакомиться с новыми людьми, а тогда всё новое было волнительным и немного страшным. От Юры и Олега я уезжал с ворохом подарков. Сломав моё сопротивление, Олег снабдил меня едой, тазиком (целое сокровище в тюрьме) и другой полезной мелочью. Вручил и запрещенный предмет – кусок лезвия. Он был уверен, что "мойка" мне обязательно пригодится, так как то, что я увижу Людоеда, сомнений у него не вызывало. Он постоянно пугал меня им, если я не уступлю следствию. С мыслями об этом персонаже я и двинулся навстречу новым знакомствам и приключениям.
13. 08. 2010 - Картоевы и кингисеппские
Пятница 13-е. Более день ничем не примечателен. На ознакомлении с уголовным делом я не был почти месяц. В таком подвешенном состоянии людей здесь маринуют месяцами. УПК по этому поводу хранит гробовое молчание. Но хоть какое-то разнообразие в мою жизнь внесли новые соседи.
С задиристым юристом нас, к сожалению, расселили. За прошедший год мне было с ним веселее всего. Однако терпение у администрации лопнуло.
После очередного нам отказа в ежедневном душе, мы стали плескаться в камере прямо в тазике возле двери. Мылись не очень аккуратно, три-четыре литра воды, якобы случайно, выливалось нами прямо под дверь. С той стороны лежали ковровые дорожки. По ним тихо ходили "продольные", подглядывали за нами. Под ноги этим вуайеристам мы и лили воду. Ковёр её впитывал, разбухал и чвокая выдавал порции воды прямо в туфли инспекторам. Я прежде никогда не слышал таких матов сначала инспектора, а потом и дежурного помощника.
Так мы баловались всю неделю. Юрист залихватски ругался со всеми подряд. Я дипломатично выжимал с них различные поблажки. Однажды к нам пришёл какой-то полковник и терпеливо выслушивал наши претензии, отводя глаза от намыленного в тазике Кости. Тот старательно драил себе яйца и цитировал наизусть федеральные законы о нормах нашего содержания. Выглядело забавно, но безрезультатно.
Вскоре нас уплотнили, переселив к одному из братьев Картоевых. Их в Лефортово сидело, наверное, с десяток. Кому-то «шили терроризм», кому-то бандитизм, но все они проходили по одному и тому же делу о подрыве «Невского Экспресса». По словам нашего соседа, тот заехал за компанию с братьями. Он рассказывал, что в их селе половина жителей - Картоевы. Он даже жил на улице им. Картоевых. Поэтому, когда в село вошёл Спецназ, то практически все схваченные лица мужского пола оказались Картоевыми. Так их общей кучей и привезли в Лефортово, дескать, разберутся. Разбираются долго, братья всё сидят и сидят. Однако, как я помню, почти все мои соседи заезжали случайно. И всем им я так же рассказывал о своём случайном «попадосе». Похоже, Лефортово – это место встречи «случайных».
Снова последовала серия развлекательных провокаций. По субботам был обход. В камеру заходил дежурный с инспектором и называл наши фамилии, сверяя лица с фотокарточками. Походило на перекличку в подводной лодке. Но порядок есть порядок. В пятницу вечером мы слегка забаррикадировали вход в камеру. На пороге расставили бутылки с водой, возле двери перевернули стол, между ножек всунули полный тазик. Ждали.
Утром дежурный, прозванный нами за свою злость и причёску "лысый фашист", с первого раза в «хату» зайти не смог. Он брызгал слюной и требовал всё убрать. Похоже, нервы у лысого были ни к чёрту. На его требования мы даже не встали с коек. Мы были не судимые, а потому считали себя людьми невиновными, насильно сюда привезёнными. Почти вольные люди. Дежурный принялся распихивать наше имущество ногами, что, конечно же, мы тут же расценили, как покушение на личное имущество. А так как среди прочего он пнул и таз с водой, то после переклички и его ухода, вода снова «расплескалась» инспекторам под ноги.
Потом мы заметили, что в глазок за нами подглядывает «рыжая женщина». По слухам, нами же активно и распространяемым, жена «лысого фашиста». Мы уселись втроём «играть в карты». Конечно, карт у нас не было. Вместо них мы швыряли на стол мои карточки с английскими глаголами. Но рыжая попалась!
Уже вскоре прибежал дежурный и «словил» нас на нарушении. Когда же я доходчиво объяснил ему, что из-за крайней некомпетентности его рыжего коллеги тот зря мчался на третий этаж, да и вообще, мягко говоря, лоханулся, тот только заскрипел зубами.
Вообще, у нас с Костей хорошо получилось распределить роли доброго и злого скандалиста. Он ругается, я беседую - работаем мы как слаженная команда забияк. Магомед никогда не был в театре, а тут такие спектакли!
Утром в прогулочном дворике на трёхметровой высоте появилась огромная надпись: «Свободу всем!». И это под носом у вертухая! Днём нас раскидали.
Предварительно нас ещё и наказали, выключив в камере воду с электричеством. Неслыханно для Лефортово, видно мы их, и правда, достали.
Мои новые соседи оказались поспокойнее юриста. Один, коротко стриженный, с покатыми плечами и мощными бицепсами сидел в Лефортово… пять с половиной лет!!! Член так называемой «кингисеппской группы», возглавляемой бывшим сенатором Изместьевым. Наёмный киллер банды имел разнообразнейший букет статей: от убийств, до покушения на теракт. Всё это не мешало ему быть буддистом. Спокойный, как камень, он почти ежедневно ездил в суд, как на работу. По первому делу он уже получил двенадцать лет строгого, теперь же судится по второй делюге. В свободное от судов время он убирается в камере, читает книги по йоге и грызёт орехи. На мой вопрос, как же буддист может сидеть за убийства он ответил, что готов прекратить убивать, но только в следующей жизни. Я выпросил у него свою первую книгу по йоге.