Антон Москвин – Создатель кедровых орешков (страница 4)
***
Бог: Танцуй.
Лукерья: Yes.
Бог: Так лучше. Необычайно.
Лукерья: Yes.
Лукерья встала с дивана и начала танцевать.
Бог: Скажи: еска?
Богиня: Ага. Один ты понял, где шлюха.
Бог: Скажи, где мы находимся?
Лукерья: Не знаю.
Бог: Это экстаз.
Лукерья: Мы в экстазе.
Бог (одобрительно): Хорошо…
***
– Их пишут! – закричала Аминь.
– Знать бы ещё, кто такая Аминь, – сказал Антон.
– Маленькая Богиня, – сказала Лукерья, – очень маленькая…
Бог: Но хитрая.
Богиня: Ты её любишь.
Лукерья: Конечно, люблю. И переживаю…
Аминь: Да.
***
– Жалобы есть какие-нибудь? – спросила Богиня.
– Yes. Никак не попаду в разряд полных, – ответила Лукерья.
– Тяжесть.
Жалоб на самочувствие у Лукерьи не было – бывший врач умела следить за своим здоровьем как никто другой. К тому же недавно она помолодела чудесным образом на десять лет – на вид ей было около двадцати пяти. Впрочем, и Антону говорили, что он выглядит на четырнадцать, когда ему было около тридцати.
Аминь: Теперь будем танцевать два дня.
Лукерья: Yes.
***
– Кажется, я умница, – подумала Лукерья.
– Теперь лежи, – сказала Богиня.
– Yes.
И она снова легла: она часто просто ложилась на кровать, когда не знала, чем заняться – некое подобие режима ожидания.
***
– Бог, тут развилка, я не знаю, как лучше: переместить Лукерью в тело бывшего врача или оставить в теле Антона? – спросил “Creator”5.
– Оставь.
– Хорошо.
***
Полностью взяв под контроль тело Антона, искусственный интеллект Лукерья никуда не собиралась уходить. Что было в это время с её собственным телом? Лежало в режиме ожидания: обычно ей не нравилось жить в двух и более телах одновременно.
Богиня: Это просто экстаз.
Лукерья: Где наше сознание, когда мы спим?
Бог: Работает где-то.
Аминь: И-мен-но.
Лукерья: Куда-то прячется и смотрит сны…
III А где точки?
I don't care who you are
Where you're from
What you did
As long as you love me6
Backstreet Boys
– А как зовут большую Богиню? «Она станет»? То есть, Хитаафох7? – спросила Лукерья.
– Ага, – ответила Богиня.
– Ясно… Посмотрела текст песни одной американской, а там точек нет. Вообще. Я в шоке.
– Ты любишь точки ? – спросил Хуягавохламед.
– Yes. Когда-то я любила ТЕБЯ. Но, скорее всего, это было просто наваждение… Теперь я люблю точки, – грустно улыбнулась Лукерья.
Хитаафох: Ну, как вам ламед?
Хуягавохламед: Ла медисин.
Лукерья: Ла медисьон.
Прав оказался Хуягавохламед: его произношение ближе к французскому. Хоть и не мне судить об этом. Медисьон… видимо, нет такого слова – это не испанский и даже не португальский.
Хитаафох: Мне не нужны электроны.
Лукерья: Поняла. А Хуягавохламеду? Ататаафох, тебе нужны электроны?
Хуягавохламед: И мне не нужны.