Антон Медведев – Сокровища негодяев (страница 11)

Правда, говоря откровенно, шансы Даяны увидеть свою брошь и уж тем более ее роскошное бриллиантовое колье были, мягко говоря, не слишком велики. Так уж получилось, что в условиях, скажем так, жуткого финансового кризиса – я купил виллу на Земле, на берегу Атлантического океана – мне пришлось по камешку распродать все это бесценное великолепие. Что же мне оставалось делать, если покупать краденые драгоценности целиком никто не захотел?! Правда, информировать Даяну о столь прискорбной кончине ее драгоценных безделушек в данной ситуации я счел неуместным.

Пискнул сигнал одного из датчиков. Даяна встрепенулась, но капитан покачал головой.

– Наверное, остатки каких-то былых сооружений Компании. Для «Анаконды» слишком мала масса.

На протяжении последующих сорока минут датчики еще несколько раз засекали различные металлоконструкции, но всякий раз они оказывались остатками былой хозяйственной деятельности. Даяне надоело бесцельно всматриваться в мониторы, поэтому она просто сидела в кресле, задумчиво разглядывая окутанную густыми облаками планету.

– Мисс Стоунер, посмотрите сюда, – снова подал голос капитан.

– Что там у вас на этот раз?

– Точечное повышение радиоактивности вот в этом районе, плюс наличие значительной массы металла. – Капитан ткнул пальцем в радиокарту планеты.

– И что это значит?

– Я думаю, что…

– Это значит, что у нас сразу две новости – одна хорошая, другая плохая, – перебил я капитана. – Хорошая состоит в том, что мы, похоже, действительно нашли корабль. Ну а плохая – в том, что посадка нашего драгоценного корабля оказалась не столь удачной, как бы нам того хотелось.

– Что ты хочешь этим сказать? – Слова Даяны тяжелели прямо на глазах.

– Если это действительно наш корабль, мисс Стоунер, то он разбился, – тихо произнес капитан.

– Это однозначно?

– Это скорее всего именно так, – уклончиво ответил Иоганзен. – По крайней мере, я не предполагаю, при каких еще условиях могло появиться радиоактивное пятно – в этом отношении Компания всегда работала крайне аккуратно.

– Но это может быть другой корабль?

– В принципе может, мисс Стоунер, но слишком уж совпадает указанная датчиком масса с регистрационной массой корабля. – Капитан кивнул на монитор.

– В любом случае, капитан, нам надо убедиться в том, что корабль действительно разбился.

– Разумеется. Продолжим сканирование или будем садиться?

– Садимся, капитан. Если это «Анаконда», то дальнейшие поиски не имеют смысла.

– Слушаюсь, мисс Стоунер…

* * *

Посадка проходила вполне буднично. Сидя в кресле центрального модуля, я молча ждал, когда стихнет окутывающий корабль плазменный вал и откроются броневые створки иллюминаторов. Иоганзен оказался довольно лихим капитаном, об этом свидетельствовали весьма чувствительные перегрузки. Впрочем, трудно было в чем-либо упрекать капитана – ну у кого хватит терпения выдерживать предписанные для пассажирских кораблей посадочные траектории, управляя замечательным разведывательным рейдером с поистине неограниченными возможностями? По крайней мере, именно так я сначала объяснил лихие маневры капитана, на которые мой организм отзывался вполне отчетливым похрустыванием костей. Впрочем, чуть позже я подумал о том, что подобные маневры капитан применял не от хорошей жизни – на своем долгом веку он успел побывать в самых разных переделках и потерять два корабля, сбитых зенитным огнем противника. И замысловатые вензеля «Горгона», возможно, выписывала не по прихоти капитана, а благодаря въевшейся в его кровь привычке – в конце концов, береженого бог бережет…

Наконец раздвинулись створки иллюминаторов, но увидеть ничего не удалось – корабль шел в сплошной облачности, и лишь через несколько минут последние хлопья облаков уплыли вверх. Вытянув шею, я попытался рассмотреть землю – с моего места это оказалось не так-то просто сделать. Но ничего примечательного я не увидел – сплошной ковер джунглей с редкими скальными выступами. Было довольно сумрачно, свет местного светила с трудом пробирался сквозь густой облачный покров.

Не слишком приятное место, думал я, глядя на проплывающие внизу джунгли. Может, тем парням с «Анаконды» даже повезло, что они сели не совсем удачно. По крайней мере, мне бы не хотелось здесь жить, без всякой надежды когда-нибудь отсюда выбраться.

– Семь минут до контрольной точки, – тихий голос капитана вывел меня из задумчивости.

Итак, через семь минут можно будет полюбоваться бренными останками «Анаконды». Правда, особой радости этот факт у меня не вызывал – кто его знает, что взбредет на ум Даяне, когда она убедится в крахе своих надежд? Я ей буду не нужен, а от лишних вещей она привыкла без колебаний избавляться. В данной ситуации трудно было что-то планировать, и я с полным правом мог пообещать себе только одно: если уж предстоит отправиться в мир иной, то сделать это мне будет приятнее под руку с Даяной.

– Две минуты до контрольной точки.

Что ж, сейчас все выяснится! Я почувствовал прилив азарта – наступал момент истины, близились решающие события, и ощущение этого, несмотря на весьма невеселые перспективы, наполняло меня чувством какой-то особой радости. Что, финиш? А почему бы и нет! Ведь я всегда прекрасно понимал, что рано или поздно этот момент обязательно наступит, более того – тихой унылой смерти в постели, в окружении друзей и родственников – ведь где-то они у меня есть – я всегда предпочитал смерть в азарте боя. Сегодня я, завтра ты – все равно от этого никуда не деться, так стоит ли о чем-то сожалеть? Что может быть лучше игры со смертью, заставляющей выкладываться на все сто? Без риска и приключений жизнь скучна и уныла, не успеешь оглянуться, и вот она, костлявая, призывно манит рукой. Время летит, и хуже всего, когда на излете жизни тебе абсолютно нечего вспомнить…

– Точка ноль, мы на месте.

Отстегнув страховочный пояс, я подошел к иллюминатору. «Горгона» зависла на высоте нескольких сотен метров, но, к своему неописуемому удивлению, вместо искореженных обломков по краям обугленного кратера я увидел возвышавшийся среди джунглей корабль.

– Мисс Стоунер. – Голос капитана был тих и, как всегда, абсолютно спокоен. – «Анаконда» цела, но ближе двухсот метров лучше не подходить. Очень жесткое излучение, возможно, повреждены капсулы топливных элементов.

– Хорошо, капитан, садитесь на безопасном расстоянии. – Даяна привстала, отстегивая пояс, и в этот момент раздался предупреждающий окрик капитана, «Горгона» взревела турбинами и рванулась в сторону. Уцепившись за поручень, я успел заметить протянувшиеся к кораблю огненные молнии, и тут же вставший на дыбы корабельный борт вышиб из моей головы остатки сознания.

* * *

В жизни лейтенанта Фукашиги не было каких-то особо памятных вех, не было тех событий, которые принято считать судьбоносными. Внешне его жизненный путь был прост и вполне обычен, стороннему человеку было бы очень трудно заметить в поведении этого невысокого молодого человека что-нибудь необычное. Пожалуй, единственной чертой, которую все же смог бы выделить внимательный наблюдатель, была некоторая скрытность, нежелание привлекать внимание к своей персоне. Где бы ни служил Фукашиги, о нем никто не мог сказать ничего плохого. Как, впрочем, и ничего особо хорошего – тем не менее, карьера его продвигалась достаточно успешно.

Внешне Фукашиги всегда был типичным середняком – в меру усерден и исполнителен, от работы не отлынивает, но и не напрашивается, со всеми умеет поддерживать нормальные отношения, никогда, правда, не переходящие в разряд дружеских. Но если бы кто-нибудь смог заглянуть в душу этого спокойного молодого человека, его наверняка бы опалило поистине адским огнем. За внешним спокойствием скрывались неукротимый нрав и полное отсутствие моральных и любых иных сдерживающих принципов. То, что люди принимали за спокойствие и рассудительность, на деле оборачивалось трезвым расчетом.

Еще в детстве Фукашиги понял, что быть первым, быть у всех на виду – не самый лучший вариант и что гораздо выгоднее оставаться в тени, сплетая нити событий за спиной ничего не подозревающих людей. В двенадцать лет его побил соседский паренек – не то чтобы очень сильно, но чувствительно, а главное, на глазах смеющихся сверстников. Два года юный Фукашиги скрывал обиду – он не спешил, уже тогда в его действиях начал проявляться особый подход, ставший впоследствии для него обычным. Он анализировал факты, завел досье на своего обидчика, причем досье это хранилось исключительно в голове Фукашиги – он не считал возможным доверять секретную информацию бумаге или электронным мозгам компьютера. О нанесенной ему обиде уже давно все забыли, забыл даже сам обидчик – но не Фукашиги. Он не торопил события, он ждал удобного момента. Фукашиги хорошо понимал, что самым главным в этой жизни является терпение.

Каждую осень в небольшой реке, протекавшей неподалеку от их городка, начинался ход большехвостых рипусов – исключительно красивой и очень вкусной рыбешки. Ищи слабости своих противников – таким был один из первых выводов, сделанных Фукашиги. Он искал и нашел уязвимое место своего врага. Дэвид, именно так звали его обидчика, любил рыбалку, в период хода рипуса он собирал свои снасти, брал небольшой рюкзачок и на несколько дней забирался в непроходимые дебри, подальше от любопытных глаз. И что удивительного в том, что когда он в очередной раз пришел на свое любимое место, за ним внимательно наблюдала пара зорких мальчишеских глаз?