Антон Медведев – 2012. Формула выживания (страница 23)

— Миров много, Егор, — пояснил Антон. — И нас много. Есть сотни Черных, сотни Егоров, сотни Калин. Все эти миры — отражения нашего. Точнее, просто миры отражений, так будет правильнее. Потому что наш мир — это тоже всего лишь один мир из этой обоймы. Но есть и действительно другие миры — то есть миры, не являющиеся отражениями нашего. Прошлый раз ты был именно в таком мире. Эти миры, в свою очередь, тоже имеют свои отражения.

— Разве это возможно? — спросил я, пытаясь понять описанную сталкерами конфигурацию. — Я просто не могу взять в толк, как это может быть — что где-то есть другие копии меня.

— Они не совсем копии, Егор, каждый из них чем-то отличается от тебя — так же, как ты отличаешься от них. Вы даже можете быть внешне совершенно не похожи, но при этом вы — один и тот же человек. То есть это не копии как таковые, не другие люди, понимаешь? Они — это именно ты. И ты в этом плане не уникален — каждый человек, живущий на этой планете, имеет подобные отражения. Ну а то, что мы этого не понимаем, не замечаем, является лишь следствием ограниченности нашего сознания. Если ты начинаешь преодолевать эту ограниченность, то постепенно к тебе может прийти память о твоих параллельных личностях, о твоих воплощениях в другие времена — от глубокого прошлого до далекого будущего. Ты начнешь вспоминать то, чего с тобой вроде бы никогда не было. И тем не менее было именно с тобой. Но и это еще не все: иногда получается так, что ты можешь встретиться сам с собой. Встретиться со своими альтернативными личностями.

— Черный, это уже совсем сказки, — усмехнулся я. — Всему должна быть мера.

— Сказки? — Губы Антона дрогнули в улыбке. — Помнишь, я рассказывал тебе о Профе?

— Помню. И что?

— Дело в том, что Проф и я — один и тот же человек. Проф — это я, а я — это он. Понимаешь меня?

— Нет, — честно признался я. — Как такое может быть?

— Это трудно понять. Для начала ты должен просто свыкнуться с тем, что миров много. Что есть миры отражений — то есть вариации нашего мира, и в них живут твои двойники. Даже не двойники, как я уже говорил, — это ты сам. И все эти сотни, если не тысячи, Егоров являются тобой и никем иным. И опыт, которые накапливают эти вроде бы отдельные личности, становится опытом твоей — или вашей общей, тут как хочешь — души. Можно сказать, что когда ты однажды проснешься от этой жизни — то есть умрешь, — то ты вспомнишь и все свои альтернативные жизни. Для тебя это не будет чужой опыт — он твой и только твой. Просто ты накапливал его в разных отражениях.

— Ну хорошо, а почему ты решил, что Проф и ты — один и тот же человек?

— В данном случае я верю Профу. Доказательства, которые он привел, мне показались более чем убедительными.

— И какие, если не секрет? — Я с интересом смотрел на Черного.

— Он рассказал мне такие подробности моей жизни, о которых никто, кроме меня, знать не мог.

— Может, он просто ясновидящий? — неуверенно предположил я.

— Нет. Я понимаю, тебе трудно поверить в такие вещи. Но если тебе повезет и ты однажды увидишь Профа, всякие сомнения в истинности его слов у тебя пропадут. Этот человек просто не может лгать, понимаешь? Ему это не нужно. Когда соприкасаешься со вселенскими тайнами, ложь теряет смысл.

— Проф и Антон — действительно один и тот же человек, — вставил Калина. — Так получилось, что они встретились. Иногда это случается.

— Получается, Проф пришел из другой реальности? — спросил я. — Точнее, из другого отражения?

— О нем нельзя сказать однозначно, откуда он пришел, — ответил Черный. — Профу удалось объединить в себе сознание сразу нескольких «я». Он настоящее многомерное существо, поэтому невозможно сказать, что он пришел из такого-то места, потому что таких мест много.

— И где он сейчас?

— Не знаю, — пожал плечами Черный. — Он передал нам все, что посчитал нужным, и ушел. Но иногда он является к нам в снах: что-то рассказывает, объясняет. Возможно, однажды он снова вернется.

— Ладно, попробую поверить, — согласился я. Потом, желая перевести тему разговора на что-то другое, спросил: — Что у вас за жетоны? Армейские?

— Почти… — кивнул Антон. — Со сталкерским уклоном. — Он снял с шеи цепочку с жетоном и передал ее мне.

Я взял жетон. На нем были выбиты имя, фамилия, группа крови и непонятные мне цифры — «40075696».

— Это номер военного билета? — «догадался» я.

— Нет, — покачал головой Черный. — Длина экватора.

— Длина экватора? — Я удивленно приподнял брови.

— Да. Эта цифра выбита на жетонах у каждого из нас. Дело в том, что путешествия в иные миры могут влиять на сознание, вызывая нечто вроде амнезии. Ты можешь оказаться в мире, очень похожем на этот, и будешь уверен в том, что ты дома. Длина экватора в данном случае — один из самых изменчивых показателей. Ты берешь справочник и видишь, что длина экватора, например, сорок пять тысяч километров. А у тебя на жетоне выбито совсем другое. Значит, это не твой мир. Память может подвести. Цифры на жетоне — никогда. Хотя и это не панацея: есть миры, очень похожие на наш, но не являющиеся его отражениями.

Мои новые знакомые были очень странными людьми. Если бы не тот факт, что я уже побывал вместе с ними в ином мире, я бы однозначно счел их сумасшедшими. Рассмотрев жетон, я вернул его Антону.

— Это ведь не крестик? — спросил Калина, указав на висевшую у меня на шее цепочку.

— Нет… — нахмурился я. — Кольцо.

— Память о ком-то? — догадался Александр.

— Да… — нехотя кивнул я. Мне не хотелось развивать эту тему.

— А именно? — не отступил Калина.

— Три года назад у меня была невеста, мы собирались пожениться. Но не успели — она погибла в аварии. Кольца я сделал к нашей свадьбе. Это ее кольцо, я оставил его на память.

— Прости. Я не знал… — В голосе Калины появилась задумчивость. — Довольно странное совпадение: три года назад я тоже собирался жениться, и моя невеста тоже попала в аварию. Она выжила, но потеряла зрение и не может больше ходить.

— Мою невесту звали Ольгой, — пояснил я. — Ее сбил пьяный водитель — прямо на пешеходном переходе, у меня на глазах. Это было четвертого июня, около полудня.

— А вот это уже действительно странно… — Черный взглянул на Калину.

— В машину Маши врезался на грузовике пьяный водитель, — медленно произнес Саша. — Это было именно четвертого июня, в одиннадцать часов пятьдесят две минуты.

Я ощутил, как по моей спине пробежали мурашки. Совпадение действительно было очень странным.

— Мы с Ольгой договаривались встретиться в двенадцать, — сказал я. — До полудня оставалось минут пять-семь.

Стало очень тихо. Молчал я, молчали и Черный с Калиной.

— И как это объяснить? — спросил наконец Черный, взглянув на Калину.

— Не знаю, — покачал головой тот. — Но такая синхронность явно неслучайна.

— Но ведь Маша осталась жива? — Черный продолжал смотреть на друга.

— Только потому, что я оказался рядом. Держал ее за руку, не давал ей умереть. Моей силы хватило, чтобы oтвести смерть.

— Я тоже держал Ольгу за руку… — тихо сказал я. — Но сделать ничего не смог.

— По крайней мере, что-то начинает проясняться, — задумчиво произнес Черный, взглянув на меня. — Теперь понятно, почему ты с нами. Нам говорили о тебе еще до того, как ты с нами встретился.

— То есть? — Я приподнял брови.

— Есть одна девушка. Можешь называть ее Пифией, если хочешь. Или Кассандрой. Время от времени она что-то нам подсказывает, сообщает какую-то информацию. Именно она сказала, что очень скоро мы встретим парня, которого зовут Егор. Заявила, что он сыграет в нашей жизни важную роль, предложила помочь ему. Встретив тебя, да еще при таких необычных обстоятельствах, мы поняли, что речь шла именно о тебе. Собственно, именно поэтому мы и сказали Дарию, что ты с нами, чтобы он больше тебя не доставал.

Стало очень тихо. Слова Черного вызвали у меня какое-то неприятное ощущение. Я привык к тому, что люди помогают друг другу бескорыстно — только потому, что они люди. А тут помощь оказалась результатом чьего-то пожелания. Выходит, если бы не было этого пожелания, они бы просто взяли артефакт и бросили меня на произвол судьбы? Или как?

— Что ж, передайте Кассандре спасибо, — произнес я наконец.

— Передадим, — пообещал Черный, потом зевнул и потянулся. — Ладно, потом еще все это обмозгуем. А сейчас пора подумать об ужине…

Домой в этот вечер я так и не попал — Черный предложил переночевать у него. Калина отбыл в начале десятого: проводив его, мы с Антоном вернулись в гостиную.

— Тебя что-то расстроило? — прямо спросил хозяин дома, когда мы снова сели в кресла.

— Да нет, — пожал плечами я. Антон едва заметно улыбнулся.

— В нашем мире все не так, — сказал он. — Тебе не понравились мои слова о том, что тебя защитили от Дария из-за предсказания Кассандры, верно? Не спорь — я вижу это. В обычном мире человек совершает поступки, основываясь на каких-то моральных ценностях, исходя из понимания того, что правильно, а что нет. У нас все иначе — наш путь определяется не собственными желаниями, а волей ведущих нас вселенских сил. Другие правила игры, понимаешь? Обычный человек может делать все, что ему взбредет в голову. Мы делаем только то, что надо, что вписывается в контекст ситуации. История с пропавшим «Граалем» вдруг получила свое продолжение, появился ты. Кассандра предвидела эту ситуацию и велела нам помочь тебе, мы это сделали. Мы бы все равно не бросили тебя на дороге, но отношения были бы другими. Например, просто предупредили бы тебя о грозящей опасности и помогли бы куда-нибудь уехать. А там уж как повезет. Просто у любой ситуации есть своя логика развития, свой шаблон. Если его бездумно нарушить, это может привести к тем или иным неприятным последствиям. Поэтому одно из важных умений у нас — это умение не ввязываться в чужие дела. Пусть окружающие нас люди идут своей дорогой, а мы идем своей. Понимаешь меня?