Антон Мамонов – Семь нот до небес (страница 15)

– Браво, Герман! – захлопали в ладоши Агафья Петровна и Болеслав Никифорович, убедившись в том, что их внук и впрямь обладал музыкальным даром, коего не было больше ни у кого в их семье. – Ай да молодец!

– Вам правда понравилось? – недоверчиво спросил Герман, потирая вспотевшие от волнения ладони. Ему было очень важно услышать их мнение.

– Потрясающе! – не сдержалась бабушка Агафья от нахлынувших чувств. Она крепко обняла мальчика и поцеловала в лоб. – Как тебе удалось покорить этот старый рояль?

– Я и сам не знаю, – ответил Герман, пожав плечами.

И он не лукавил.

– Как хорошо, что мы подарили нашему внуку именно фортепиано, а не какой-либо другой музыкальный инструмент! – сказала как-то Агафья Петровна. – Ты заметил, какой он был счастливый, когда только-только увидел его?

– Да, – усмехнулся Болеслав Никифорович, вспоминая ту милую сцену. – Мы, сами того не подозревая, исполнили его давнюю мечту! Если бы я не купил рояль у одного своего старого приятеля, решившего от него избавиться, как от ненужной вещи, и не привёз бы его домой, Герман, наверное, до сих пор бы ходил, как в воду опущенный. Кстати, дорогая, что ты думаешь по поводу того, что он рассказал?

– А что тут думать? Родители, конечно, сглупили, взяв его с собой в тот клуб. Хотя… Если бы они этого не сделали…

– То Герман не выступил бы на сцене и не искупался бы в море оваций, – закончил за неё дед Болеслав, едва сдерживая смех. – И как только он не побоялся выйти на сцену? Он же ведь ещё ребёнок!

– Который уже наверняка знает, кем хочет стать. Я не удивлюсь, если в дальнейшем он свяжет свою жизнь с музыкой.

– Тогда нам нужно найти для него хорошую музыкальную школу или на худой конец специалиста, кто смог бы учить его играть на фортепиано прямо у нас дома. А почему бы и нет? Мы можем себе это позволить.

– В том-то и дело, что в нашем городе нет таких школ, – с сожалением сказала Агафья Петровна. – Это я уже выяснила. Да и хороших учителей музыки не так-то просто найти. Их единицы!

– Что верно, то верно, – вздохнул Болеслав Никифорович, задумчиво почесав подбородок. – Ладно, не будем отчаиваться раньше времени! Я думаю, рано или поздно выход обязательно найдётся!

16

Германа перевели в другую школу, которая считалась самой лучшей и престижной в городе. В ней учились дети, родители которых были весьма состоятельными и успешными людьми.

Поначалу её директор не хотел принимать нового ученика, сославшись на то, что классы якобы были переполнены. Но просьбы стариков были очень настойчивыми. Он вдруг вспомнил, что недавно из школы ушла одна девочка… Вот вместо неё и взяли Германа, определив того в класс, где она когда-то училась.

Когда новая классная руководительница, пришедшая на смену Варваре Иннокентьевне, представляла его классу, она ещё не знала, с каким «экземпляром» ей предстояло иметь дело. Как выяснилось позже, знания всех её учеников заметно превосходили те, коими успел обзавестись Герман с начала его школьной поры. А начало её было не таким уж радостным и обнадёживающим.

К сожалению, таким же оказалось и её продолжение – учёба в новом месте у него не заладилась с самого первого дня. Равно как и отношения с большинством одноклассников, которые то и дело подшучивали и насмехались над ним. А всё потому, что те считали себя умнее и способнее, чем он, хотя это было далеко не так.

Германа не обидела природа отсутствием каких-либо способностей, ума и таланта. Напротив, он был очень щедро награждён ими, вот только… Верил ли он сам в это? Он чувствовал в себе огромный потенциал, только не знал, какой ключик подобрать к своей внутренней драгоценной «шкатулке». И с момента спонтанного выступления в «Северном бризе» мальчик понял, что этот ключик уже в руках. Вернее, это и есть его руки. Руки будущего музыканта. Этой мечтой он жил, и она помогала ему сносить все несправедливые насмешки в свой адрес.

Одним из немногих сверстников, для кого Герман не стал мишенью для издёвок и ядовитых шуток, оказался Вадим Замятин.

Этот паренёк, как это ни странно, не кичился тем, что учился лучше всех, а потому не считал себя вправе смеяться над кем-либо, как это делали другие. Герман проникся к нему симпатией, и они подружились. Вадим, как выяснилось, не был из разряда отличников-зубрил. Напротив, с ним было очень интересно общаться. Больше всего Германа забавляло его легкое отношение к учёбе, которая давалась ему чересчур просто.

К тому же его отец, желая, чтобы сын достиг в жизни таких же высот, что и он, а без хорошего образования это вряд ли возможно, дополнительно «приставил» к нему целую «гвардию» репетиторов по математике, физике, химии, биологии и так далее.

Всё бы хорошо, но по глубокому убеждению Германа, в этом длинном списке обязательных для изучения предметов не было… Музыки – ей как-то не придавалось большого значения.

– «А без понимания мира музыки, – считал он, – её благотворного влияния на жизнь человека, образование не может быть полным. Более того, оно ущербно!»

Увы, Сергей Петрович не позаботился о том, чтобы привить своему сыну хороший музыкальный вкус. Если бы Вадим им хоть немного обладал, вряд ли бы он стал слушать низкопробную музыку, вибрации которой разрушительны для человеческого организма.

Германа считали «не от мира сего», особенным со знаком «-». Может, поэтому его то и дело противопоставляли не столько Вадиму, сколько бывшей ученице 5 «А» класса – той особенной со знаком «+», которая, ко всеобщему сожалению, переехала жить в другой город.

Герман не раз слышал от учителей, недовольных его успеваемостью, восклицания: «Ах, Любонька, если бы ты только знала, какого неуча взяли вместо тебя! Неравнозначная замена!»; «Герман, ну разве так можно?! Когда же ты, наконец, возьмёшься за ум? Вот, если бы на твоём месте была наша Любонька… Как жаль, что она уехала!»

И так далее, и тому подобное. Герман старался представить образ этой самой «Любоньки», о которой так тепло и нежно отзывались учителя. Каждый раз слышал это имя, уже ставшее ему ненавистным.

Однако он захотел однажды встретиться с этой «легендой» отнюдь не для того, чтобы познакомиться поближе, но, чтобы… Высказать всё, что он о ней думал! Бросить ей в лицо, как он её ненавидит! Как устал слышать ничего не значащие для него россказни о том, какая она хорошая, какая пригожая! А он, видите ли, такой, сякой…

Та жуткая неприязнь, что ни с того ни с сего возникла между Германом и некоторыми его одноклассниками, была сродни какому-то необъяснимому явлению в природе, ставшему загадкой для учёных всего мира. В человеческом обществе очень часто случается так, что совершенно незнакомые люди, впервые встретившись друг с другом, причём неважно, подростки или взрослые, начинают враждовать между собой, не имея на то серьёзных причин. Вот и у тех, кто невзлюбил Германа, не было никакого повода развязывать с ним войну, с самым миролюбивым мальчиком в классе!

Герману вновь пришлось несладко, когда вскоре вся школа узнала о том, что он был сыном того самого Николая Модестова – отброса общества, как прозвали его некоторые люди, – якобы по вине которого едва не погибла многоуважаемая Варвара Иннокентьевна и её дочка – та самая всеобщая любимица, оставившая у всех приятные о себе воспоминания!

Оказалось, что одна из девочек, случайно узнав от кого-то подробности о том прогремевшем на весь город скандале, в котором оказалась замешана ни в чём не повинная семья Модестовых, дабы посрамить и унизить Германа, сразу же растрезвонила по всей школе обо всём, что узнала.

А дальше пошло-поехало… Над Германом стали смеяться пуще прежнего, показывать на него пальцем, шептаться у него за спиной, оскорблять и считать его чуть ли не исчадием ада. Причём он сам не понимал, чем заслужил такое к себе мерзкое обращение. Деду Болеславу скрепя сердце пришлось рассказать парню всю правду, когда тот однажды пришёл домой из школы после очередных «разборок».

– Вот так всё и было, – закончил Болеслав Никифорович свой печальный рассказ. Он с состраданием посмотрел на внука и положил ему на плечо руку. – Ты только держись, родной…

– Нет, я не верю в то, что отец мог совершить такое, – решительно покачал головой Герман. – Не верю! Да, он пил, скандалил, но был добрым…

– На наши вопросы о том, что случилось, он не смог ничего вразумительного ответить, – с грустью произнесла Агафья Петровна. – Похоже, он был не в себе. Вполне возможно, что он… Знал тех, кто покусился на чужое имущество и совершил насилие над той бедной женщиной. Сам же он этого не делал и никогда бы не сделал, я в этом уверена! А вот его дружки, с кем он общался, вполне могли…

Герман опустил глаза, сбитый с толку её рассказом. А что, если бабушка говорила правду, и отец всё-таки был как-то замешан в случившемся, хотя сам и не осознавал этого? Провалы в памяти у него случались частенько, и злоупотребление алкоголем было тому причиной. Нередко это состояние толкало его на совершение необдуманных поступков.

– И что мне теперь делать? – с отчаянием в голосе спросил Герман. – Как мне жить дальше с тем, что я сейчас узнал? Возможно, мой отец не совершал никакого преступления, но все в школе, включая даже уборщиц, думают иначе. Если раньше надо мной просто смеялись, то сейчас попросту презирают!