Антон Малютин – Метеорит (страница 1)

Антон Малютин

Метеорит

Глава 1

…К бесконечной тьме космоса невозможно привыкнуть. Особенно, если решение проблемы никак не идёт в голову, и, чтобы отвлечься, ты слоняешься по своему сектору, круглые сутки размышляешь о посторонних вещах и целые часы напролёт проводишь наедине с бесконечной тьмой космоса. Космоса чужой солнечной системы, которую корабль покидает навсегда.

Космос растворяет в себе корабль, превращая его гигантскую угловатую тушу в незримую песчинку. Космос рядом, по ту сторону голубоватого стекла. Протяни руку – и ты будешь там. В этом чужом и чуждом, безжизненном, холодном пространстве. Кажется, это именно то, что и называют бездной. И чем больше ты вглядываешься в неё, тем больше она…

Блок зажмурился и тут же открыл глаза, тряхнул головой, и иллюзия бездны бесследно растворилась. Так всегда и происходит. Потому что это просто пустое пространство. Да, бесконечное. Да, таящее в себе столько загадок. Но лишь пространство, а не какая-то непостижимая сущность, вглядывающаяся в тебя своими глубокими чёрными глазами…

Блок упёрся ладонями в холодное стекло панорамного иллюминатора и, резко разогнув руки, полетел вглубь каюты, привычно наблюдая за тем, как мир вокруг переворачивается, уничтожая смыслы понятий «верх» и «низ». У противоположной стены Блок мягко остановился, упёршись рукой в стену, с какой-то тоской и надеждой заглянул в экран. Но за последние двадцать минут ситуация нисколько не изменилась: корабль точно лежит на курсе, уверенно набирает скорость и готовится отправиться к Земле. Ещё каких-то два месяца…

Незаметно мысли Блока, незримо уносившие разум к родной планете, тонким ручейком вновь влились в рабочее русло. Эта система уже давно, ещё до эры дальних полётов, привлекала внимание. Слишком уж она нестандартна. Чрезвычайно бедна на межпланетное вещество, а её планеты, точнее – их массы и распределение по орбитам – превратились в сложную задачу для теоретиков. Да что уж там, сложная задача – они противоречат всем известным теоретическим моделям. Да и эмпирическим данным, собранным на многих тысячах подобных систем, тоже. Но что могло нарушить привычные вселенские порядки? Наверное, событие очень крупного масштаба, иначе система не стала бы такой из ряда вон…

Вдруг Блок ухмыльнулся, обрадовавшись внезапной идее. Он, энергично взмахнув руками, быстро подлетел к терминалу, ввёл кое-какие данные, запустил расчёт модели… Да, компьютеру нужно подумать день, а может быть и два. Всё-таки, вычислительные мощности общекорабельного компьютера нужны многим, и эти мощности приходится как-то распределять, что затягивает время вычислений. И всё это время у Блока не будет ничего, кроме скуки и тьмы космоса, в которой даже статьи писать лень, а о всестороннем анализе и говорить нечего.

И как его коллегам хватает сил, терпения и желания чуть ли ни еженедельно выдавать результаты?..

Блок, снова пролетев через всю каюту, вернулся к иллюминатору и припал лбом к толстому стеклу, ощутив его прохладу. Да уж, что ни система – то загадка. Но и эта загадка будет разгадана. Нужно только найти правильный путь. Или хотя бы нащупать его, попытаться разглядеть во тьме. А потом дело останется за малым…

Короткий отрывистый сигнал наручных часов вывел Блока из задумчивости – на корабле полдень. Можно и пообедать. Даже стандартная корабельная еда лучше томительного ожидания завершения вычислений и вынужденного безделья.

Блок в очередной раз оттолкнулся руками от стекла и поплыл к выходу из лаборатории, вынырнул в коридор и, ухватившись за поручень, резко развернулся, одновременно придав своему телу дополнительный импульс. Через десяток метров Блок упёрся ладонями в дверь с иллюминатором – за стеклом виднелся такой же коридор, уходящий куда-то вдаль. Здесь Блок ухватился за поручни, принял вертикальное положение, поставил ступни на пол, нажал на панель – дверь почти бесшумно открылась. Лёгкое усилие рук – и Блок проскользнул через узкий проём. И тут же почувствовал, как каждую клетку его тела схватили цепкие клешни гравитации и с бесконечно большим ускорением потащили к полу. Это случилось так неожиданно, что Блок едва не упал, а правую лодыжку пронзила острая боль.

Не хватало ещё ногу подвернуть. После такого у него точно отзовут разрешение на отключение гравитации.

Уже пару недель Блок живёт в пустом секторе с отключённой по его просьбе искусственной гравитацией. Ослабленное притяжение осталось только в двух местах – над койкой в санузле. Ведь сон в невесомости – скорее пытка, чем отдых. А отправлять естественные потребности в невесомости – ещё большая пытка, чем сон. Все эти присоски, трубки, инструкции по их правильному расположению… Поэтому даже при авариях и недостатке энергии искусственную гравитацию в туалетах на кораблях всех типов стараются не отключать до последнего.

Ежедневно Блок совершал по меньшей мере с десяток переходов из гравитации в невесомость и обратно. Но каждый раз его тело было не готово к этому, всеми силами сопротивлялось неестественной трансформации окружающего мира. Любой выход из сектора мог обернуться неприятным падением и ненужными в космосе травмами. Поэтому Блок ещё у двери готовился, группировался, упирался пятками в пол, напрягал мышцы, но, несмотря на предосторожности, оказывался не готов к появлению веса. К счастью, это ощущение через мгновение проходило, Блок быстро привыкал к гравитации, разминал мышцы и уверенно шагал по пружинящему полу.

Хотя сегодня ещё пришлось размять и потянутую лодыжку. Главное, чтобы начальство не увидело…

Пара минут неспешного шага по коридорам, несколько шлюзов – и Блок, наконец, вышел к столовой. Несмотря на полдень, здесь оказалось пусто. И только за одним столиком Грин и Берта – пара астрофизиков, которая, несмотря на все толки, была не парой в романтическом смысле, а тандемом успешных учёных.

По крайней мере, Блок ничего другого о них не знал. Да и, откровенно говоря, не хотел знать. Это просто-напросто выходила за сферу его интересов.

Берта, увидев Блока, улыбнулась и помахала.

– Блок, тебя не было на завтраке.

– Ааа… – неопределённо протянул Блок и махнул рукой. – Не до завтрака. Я и сейчас не очень-то…

– Никак не отпускает тебя это межпланетное вещество? – ухмыльнулся Грин, уплетая синтетическую котлету, которую от настоящей можно было отличить только в химической лаборатории.

– Да уж… – пробурчал Блок, заказывая обед «Комплексный №2». – Никак не пойму, в чём загвоздка. Не складывается теоретическая модель. Но сегодня мне в голову пришла одна интересная идея, может что и получится.

– И в щём щейщаш пвобвема? – с набитым котлетой ртом спросил Грин.

– Да как сказать… Во всём. Понимаешь, никак не складываются подходящие условия. В системе не хватает вещества ещё больше вещества, чем я думал раньше. Да и силы нет, которая могла бы привести к формированию системы с такой структурой. Во всём!

– Силы? Только не говори про антигравитацию! – Грин громко рассмеялся, и тут же чуть не подавился остатками котлеты.

– Какая уж тут антигравитация… – Блок не обиделся, но в голове быстро оценил поведение системы при наличии антигравитации, испускаемой центральным телом. Нет, чушь какая-то. – Хватило бы и простых звёздных вспышек, – продолжил Блок через секунду, – но я смотрел ваши наблюдения, обращался к данным Сергеева, изучил доступный архив земных наблюдений. И ничего подходящего.

Грин, наконец прожевав котлету, положил руки на стол и с укоризной посмотрел на Блока.

– Э-э-э, плохо ты смотрел! На звезде бывают вспышки, да ещё какие. Мы тоже не сразу поняли, в чём дело, но провели кое-какие расчёты, и всё стало на свои места. То есть, почти всё, но это уже мелочи.

Блок молча посмотрел на пару астрофизиков. Неужели и правда появилась надежда решить эту задачу? Внутри даже как-то потеплело. Или это от синтетического бифштекса, который сейчас отдаёт все свои калории и питательные вещества организму?

– Покажете? – изменившимся голосом проговорил Блок.

– Ну какие вопросы! – Грин широко улыбнулся и даже развёл руки в стороны. – Но давай сейчас пообедаем, а уже потом займёмся твоей наукой…

Конечно, после таких новостей аппетита как не бывало. Но Блок самоотверженно дожевал бифштекс, поглотил гору пюре и выпил компот. На это потребовалось не больше минуты, и совсем скоро учёные отправились в «домашнюю» лабораторию Грина.

По пути им встретился Поль – главный инженер корабля. Как всегда – хмурый, немногословный, с крепко сжатыми тонкими губами, окружённый аурой уверенности и отсутствия страха перед любыми техническими проблемами.

– О, Поль! – протянул Грин. – Ты-то нам и нужен. Точнее, Блоку.

Поль, готовый выслушать очередные жалобы на поломку, серьёзно посмотрел на учёных. Грин уловил этот всем знакомый на корабле взгляд и широко улыбнулся.

– Да нет, всё в порядке! – успокоил он Поля. – У Блока исключительно научный вопрос. О вспышках.

– Вспышках? – кажется, Поль не сразу понял, о чём речь, отчего его брови сдвинулись ещё сильнее, а между ними образовалась глубокая борозда. – А, о вспышках. И в чём вопрос?

– В самих вспышках. – неуверенно проговорил Блок. Перед Полем он всегда терялся и из известного в определённых кругах учёного превращался в мальчишку. – По моим данным, эта звезда, скажем так, спокойна, на ней вообще не бывает никаких вспышек и выбросов массы. А Грин утверждает, что я плохо изучил данные. Но я не понимаю, причём здесь вы…