Антон Лисицын – Амнезия (страница 4)
Дверь была открыта, внутри его ждали, раковина, теплая вода и бумажные полотенца.
– Слава богу, что меня не закинуло лет так на 76 назад.
Чистое, вымытое лицо Давида улыбалось своему отражению в зеркале.
– Как и говорил Макс, нет ничего лучше сарказма, в ответ на дерьмовую ситуацию.
– Макс. Мы… я, ты, твоя девушка и Мэри, должны были сегодня ужинать вместе, прости брат, я немного заблудился.
Стук в деревянную дверь усиливался, кому то там было действительно невтерпеж.
Давид прошел в зал и сел за барную стойку. Рядом сидел, бородатый мужик и за его бороды было сложно определить возраст, может около 60ти, а возможно и моложе. Упершись локтями, в барную стойку, он внимательно следил за картинкой на экране телевизора. Бармен налил ему бехеровку в стакан. Старик, продолжая наблюдать за картинками на экране телевизора, на что-то матернулся, и стал доставать из карманов куртки, цвета хаки, трубку и пакет с табаком.
ПАБ был окутан дымом сигарет, бармен, лениво, разливал пиво в бокалы, делая вид, что не замечает нового гостя. Давид достал кошелек из внутреннего кармана промокшей кожанки, и тихо стал выискивать нужные номиналы. Достав две сотенные купюры и одну в пятьдесят гривен, печати 2005 пятого года, положил их на стол.
Ушлый бармен в тот час принес меню.
– Желаете выпить?
– Что вы можете приготовить из еды как можно быстрее, Я очень голоден.
– Отбивная по французски и картофель фри…
– Отлично, и сто грамм ржаного виски.
– Извините, но такого у нас нет.
– Тогда бурбон.
Бармен махнул рукой, позвав полненькую официантку и продиктовал ей заказ.
– Не желаете салат?
– Нет спасибо.
Сидящий рядом старик закурил трубку с душистым табаком, бархатный дым стелился густым туманом, бармен закинул четыре кубика льда в олдфешен и на глаз налил сто грамм «Джек Дениелс».
– Я ходил по всем дорогам и туда и сюда, обернулся и не смог разглядеть следы.
Бормотал себе в седые усы старик.
Давид сделал согревающий глоток кукурузного самогона, а затем и второй.
Поставив стакан на стойку, в нестерпимом ожидании ужина, он поднял голову вверх и тоже уставился в телевизор.
– Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна. Продолжал напивать старик.
Небольшой экран, подвешенного под потолком телевизора продолжал транслировать новости с Майдана Незалежности. Там все еще мерзли студенты. Давид сделал тяжелый глоток бурбона, искренне жалея этих студентов, зная о том, что произойдет дальше.
– Будет война.
Тихо сказал старик, ставя пустой бокал на стол.
Ни уставшая официантка, ни ленивый бармен не услышали старика. Девушка выгрузила с подноса картофель фри и отбивную по-французски, положила перед гостем салфетку с приборами и ушла на перекур. Зверский голод, заставил Давида вцепиться в кусок мяса. Поглощая пищу, он попросил налить ему еще бокал «темного».
– Война. Откуда вы знаете?
– А почему я должен тебе, что-то объяснять?
– Да потому что война действительно будет, но пока что об этом никто не знает.
Запивая пивом, разогретый в микроволновке кусок курятины с сыром, Давид продолжал наблюдать за картинкой вечерних новостей. Он решился завести разговор, в надежде, что этот колоритный пьянчуга сможет помочь ему.
Но старик уже слез со стула, и дымя своей трубкой, отправился к выходу.
– Не обращайте внимания, он просто сумасшедший… Подметил бармен, желая обратить на себя внимание.
Давид в спешке сделал еще несколько глотков, чтобы запить застрявший в горле картофель, оставил на барной стойке одну сотенную купюру,
– Спасибо, сдачи не надо, этого должно хватить и еще останется на чай.
– С лихвой! Довольный молодой человек улыбнулся взбудораженному гостю, вслед. – Заходите к нам еще.
Но Давид уже не услышал этого, он быстро поднимался по ступенькам наверх, в надежде догнать старика.
Мокрый асфальт, одинокие фонари и полнейшая тишина в густом табачном дыме. Давид крутился во все стороны, заглядывая в каждую подворотню, но старика, нигде не было.
Расстроенный, Давид спустился вниз на улицу Крещатик, молча отстояв в очереди с теми самыми студентами, которые уже завтра будут зверски избиты, он не хотел слушать, о чем рассуждают мечтательные идеалисты, и тем более не собирался ничего им рассказывать.
Возможно, именно за этим его и отправили в это время, возможно высшие силы избрали его, чтобы он рассказал людям обо всем, что ждет их после… Нет, кто он такой. Он же просто «капля в акеане» капля – которая незаметно раствориться в бурлящей пучине.
Весь вечер Давид ездил в метро от станции к станции, переходя на разные ветки, продолжая и продолжая попытку вернуться домой. Весь этот головокружительный сюрреализм, разбросанными пазлами никак не мог уложиться в его голове, в полном отчаянии он вышел на перрон станции «Героев Днепра», сел на лавочку и обхватив рукой голову, просто решил ждать, сам не зная чего. Мимо проносились сотни пар ног, шумели поезда, хлопали двери вагонов, а Давид продолжал сидеть на месте, исступленно глядя в одну точку.
– Расскажешь кому, не то, что не поверят, еще и в психушку пригласят. Но а если не найду выход – сам туда лягу.
– Осенью с тоской миришься. Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а голые ветки беззащитно качаются на ветру, в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придет и замерзшая река снова освободится от оков льда.
Незнакомец постучал Давида по плечу встал и пошел прочь, быстро затерявшись в толпе. Всё что успел увидеть Давид это грязную куртку цвета хаки. А может быть, ему показалось – он сам не знал что теперь реальность, а что нет.
– Как долго этот человек сидел рядом, я даже не заметил его присутствия.
В недоумении он огляделся по сторонам, рядом с ним на скамье лежала сумка, это был запакованный спальный мешок.
– Спальный мешок, точно не помешает, учитывая, что эту ночь придется ночевать на улице. Подумал Давид. За короткое время толпа рассосалась, словно молекулы ядовитого газа. И взгляд его случайно остановился на одинокой фигуре, стоящей на другом конце перрона. Кроме их двоих в подземке никого не было видимо уже оставались считанные минуты до закрытия.
– Мэри?
Это точно была она, Давид узнал её безупречно черные, волнистые волосы, она была одета в красное пальто, которое они вместе так долго выбирали, примерив сотню разных вариантов.
– Мэри!!!
Крикнул он.
Но его голос перебил шум подъехавшего состава.
Давид схватил сумку со спальным мешком и бросился бежать к своей девушке.
Обережно Двері відчиняються. Прозвучало из динамиков.
– Мэри!! Мэри стой!!!
Она по прежнему не видела и не слышала его.
Девушка зашла в пустой вагон и обернулась лицом, к бегущему изо всех сил, Давиду.
– Мэри, стой.
Он видел её алые губы на измученной потускневшей маске лица.
– Обережно двери зачиняются
В последнюю секунду Давид вскочил закрывающиеся двери.
Их разделяло не больше пяти вагонов.
Состав, тронулся и отправился в депо.
Давид пробирался к ней, он должен был догнать ее во что бы это не стало. Проходя пустые вагоны он лишь считал: