Антон Леонтьев – Ночь всех святых (страница 9)
Молодой человек поднял с пола бункера несколько драгоценных камней и швырнул их в книгу. Те исчезли в черноте, расплывшейся на страницах.
– Вот это да! – произнес потрясенный Олаф. – Теперь я понимаю, почему нацисты берегли книгу как зеницу ока.
И тут со страниц книги, вернее, откуда-то изнутри книги, вылетели все те же драгоценные камни и приземлились на пол. Только сейчас камешки были вымазаны чем-то зеленовато-синим, похожим то ли на клей, то ли на слизь. Тогда Олаф подхватил ящик с драгоценными камнями, поднес его к книге и бросил на нее.
Вообще-то металлический короб был намного больше книги по размерам, но, тем не менее, небывалым образом провалился внутрь страниц. Олаф ахнул, опустился на карачки и принялся изучать алтарь, на котором стояла подставка с книгой.
– Такого даже в цирке не увидишь! – заявил он. – Нет, пожалуй, книжку мы с собой возьмем…
И тут книга стала фонтанировать драгоценными камнями, а потом оттуда вылетел смятый в гармошку кусок стали – все, что осталось от ящика. И камни, и металл были вымазаны все той же зеленовато-синей мерзостью.
Затем по бункеру разнесся громогласный звук – нечто рыгнуло. Неужели рыгнула книга? Да нет же, то, что находилось внутри ее!
Олаф, окончательно ошалев, подбежал к фолианту, схватил его… и его правая рука соскользнула с обложки, по локоть погрузившись в черноту, заливавшую страницы. Истошно вопя, Олаф попытался извлечь руку, но не получилось – она застряла внутри книги.
– Помоги же мне, черт тебя побери! Помоги! – орал Олаф, обращаясь к Гансу.
Но тот и не думал броситься на подмогу своему приятелю.
Внезапно по краям страницы что-то мелькнуло. Что-то белое, очень похожее на клыки. И в следующий момент по бункеру разнесся нечеловеческий крик.
Олаф отпрянул от книги, но бóльшая часть его руки была то ли отрублена, то ли откушена, из раны хлестала кровь. Несчастный повалился на пол и засучил ногами. А со страниц книги – хотя нет, это были не страницы, а совершенно пустое черное пространство! – вдруг вырвалось тонкое красное щупальце. Оно несколько раз ударилось об пол, задело ящики с драгоценными камнями, а потом наконец нащупало Олафа. И, обхватив его ноги, потащило к алтарю, на котором возвышалась книга.
Ганс, словно завороженный, наблюдал за этим мистическим действом.
Извиваясь, щупальце скрылось в черноте страниц, и туда же полезли удерживаемые им ноги Олафа.
– Ганс, помоги мне! – стенал несчастный, на шее которого вздулись вены. – Не дай ему сожрать меня! Прошу тебя! Я же тебя спас!
Не выдержав, Ганс вытащил из-за спины пистолет, навел его на Олафа и выстрелил. Один раз. Потом второй. Крики стихли – он убил приятеля. А затем тело Олафа исчезло внутри книги! Это противоречило всем физическим законам и было похоже на видение сумасшедшего, но это была правда.
Вдруг книга что-то выплюнула – на пол упали ботинки Олафа. И снова по бункеру разнесся звук смачной отрыжки. А через минуту из разлитой по страницам черноты опять показалось щупальце…
Ганс, шок у которого от ужаса прошел, бросился бежать, оставив позади и рюкзаки, набитые драгоценными камнями, и пещеру с золотыми слитками. Он должен остаться в живых, должен!
Путь был один – через хитросплетения подземных ходов наверх, к солнцу, траве и небу. Только Ганс не знал, куда идти. Он метался по мрачным коридорам, все надеясь, что окажется около подземного озера. А в голове у него билась чужеродная, страшная мысль: «Не уйдешь! Не уйдешь! Не уйдешь!»
Он потерял счет времени, а потом и силы покинули его. Наконец настал момент, когда молодой человек мешком упал на камни. И до него донесся странный шум – нечто, напоминавшее шуршание.
Ганс сразу понял, что это такое, – это щупальце, выползшее из книги! Оно пришло за ним! Значит, он должен разделить судьбу Олафа – и быть съеденным…
Дверь палаты распахнулась, и на пороге возникла улыбающаяся пожилая нянечка. Марина увидела в ее руках малыша в пеленках. Это был ее малыш!
– Ну вот и ваша доченька! – пропела нянечка, подплывая к кровати. – Утютю, какая красивая… Вся в маму!
И она осторожно протянула ребенка Марине. Та взяла младенца и прижала его к груди. Всколыхнулись воспоминания – она пошла на рынок, там ей стало плохо, кто-то на своей машине доставил ее в больницу, и ее сразу отправили на операционный стол. Последним, что Марина видела, было склонившееся над ней лицо хирурга – и его сверкающие красные глаза. Нет, конечно, глаза никак не могли быть красными!
– Ну что же, мамочка, вы не хотите взглянуть на свою доченьку? – Нянечка расплылась в сдобной улыбке.
Марина поправила пеленку и взглянула на ребенка. Долго смотрела на розовенькое личико и курносый носик, а потом решительно протянула ребенка нянечке и сказала:
– Вы ошиблись, это не моя дочка.
Нянечка ахнула, забрала младенца, выбежала из палаты. Марина откинулась на подушку и взглянула на молодую девицу, лежавшую на соседней кровати и кормившую грудью своего сыночка.
Марина не могла сказать, почему решила, что ребенок, которого вручила ей нянечка, не ее собственный. Она просто знала это. Да, малышка красивая, однако не ее. Сомнений у нее не было.
Хотя нет! Женщина вдруг поняла, почему так уверена в ошибке. На рынке у нее началось кровотечение, возникшее в результате отслоения плаценты. В больнице ей пришлось делать кесарево сечение – под общим наркозом. Но Марина по крайней мере один раз пришла во время операции в себя. И отчетливо слышала, как хирург, тот самый, с красными глазами, властно произнес:
– Мальчика заберите, а девчонку сюда!
Значит, у нее родился сын, сейчас же ей подсовывают дочку. Марина не сомневалась, что тот момент не был сном или галлюцинацией.
Через минуту нянечка вернулась. Смущенно улыбаясь, она протянула Марине ребеночка со словами:
– Ну вы на меня и нагнали страху, мамочка… Конечно же, это ваша доченька. Вот, смотрите, и номерок на ножке тот, что нужно. Ну, возьмите же!
Марина смотрела на ребенка, которого протягивала ей нянечка, а потом решительно произнесла:
– Я хочу переговорить с заведующим отделением. Или лучше с главврачом.
Улыбка нянечки померкла, и пожилая женщина, вздохнув, произнесла:
– Да что вы, мамочка, в самом деле? Вот, возьмите пример со своей соседки! Ведь вашей доченьке хочется кушать!
– Повторяю, это не мой ребенок! – упорствовала Марина. – И у меня не дочка, а сын! Отдайте мне его! Вы все напутали!
Лицо нянечки пошло бордовыми пятнами, на глазах появились слезы:
– Мамочка, держите себя в руках! У нас отличная больница, строгий учет. И никогда еще детей у нас не путали! Ну возьмите же, наконец, свою малютку!
А малютка, видимо, проснувшись, подала голос. И это только укрепило Марину в ее правоте: ведь тогда, придя в себя на операционном столе, она слышала крик своего сына! И его крик не имел ничего общего с криком навязываемой ей неизвестной девчонки.
– Отдайте мне моего сына, или я на вас в милицию заявление напишу! – заявила Марина. – Немедленно отдайте!
Последние слова роженица уже выкрикнула, чем испугала соседку и ее малыша – тот залился плачем. Марина попыталась подняться с постели, однако ничего путного не вышло – не сделав и пары шагов, она рухнула на пол.
В палату вбежали две медсестры, кинулись ей на помощь. Марина же стала от них отбиваться, все требуя, чтобы ей отдали сына. Вошла еще одна медсестра, державшая в руке шприц. Марина умудрилась боднуть женщину в живот головой и на четвереньках выползти в коридор.
Она стремилась попасть в палату, где лежали новорожденные. Потому что знала: ее сын находится именно там. Или нет? Сердце внезапно кольнуло, и Марина поняла – ее малыша в больнице уже нет!
К несчастной женщине устремился медбрат, желая удержать ее, но та впилась ему в ладонь зубами, прокусив чуть не до кости. Медбрат, чертыхаясь, отскочил в сторону. Марина попыталась подняться, но у нее не получилось. Однако и сдаваться она не собиралась.
– Отдайте мне моего сына! Что вы сделали с ним, мерзавцы? Вы украли моего ребенка! – кричала женщина, пугая шедших мимо рожениц.
Медицинский персонал расступился – в коридоре возник импозантный, холеный мужчина с седеющей бородкой, одетый в белый халат. На его руке посверкивал массивный золотой перстень. На секунду Марине показалось, что его глаза сверкнули огнем. И она поняла – это тот самый хирург, что делал ей кесарево сечение.
– Марина Васильевна, прошу вас, успокойтесь, – сказал он ласковым голосом.
Голос был тот же самый, который приказал в операционной: «Мальчика заберите, а девчонку сюда!»
– Я успокоюсь только тогда, когда вы отдадите мне моего сына! – крикнула, захлебываясь слезами, Марина. – Это ведь вы его украли! Вы и ваши прислужники!
Доктор горестно вздохнул, качнул головой и произнес, обращаясь к собравшимся медсестрам и пациенткам:
– Типичнейший случай послеродовой горячки. Прошу вас, разойдитесь!
А затем он обратился к Марине:
– Давайте разберемся во всем. Мы ведь находимся в советской больнице, не так ли?
Марина была вынуждена признать, что врач прав.
– А вы когда-нибудь слышали, чтобы в советских больницах подменяли или тем более похищали детей? Поверьте, если бы такие случаи имели место, о них непременно бы сообщили в «Правде» или в программе «Время». Я ведь прав?
Толпа зевак к тому времени рассосалась. Марину окружили две медсестры, та самая нянечка, что пыталась подсунуть ей вместо сына какую-то девчонку, а также мрачного вида медбрат. Все они кивали в такт словам доктора.