Антон Леонтьев – Мольберт в саду Джоконды (страница 5)

Она восприняла?

Она?

Не зная, как на это реагировать, девушка только убыстрила темп.

– Обиделась? – спросил Степа, когда они оказались в холле, и Лиза, следуя данному самой себе обещаниюне портить поездку в Париж, с легкой улыбкой ответила:

– Нет, просто сосед, ну, или, быть может,соседка понимает по-русски. Не думаю, что ему или ей будет приятно слышать, как ты называешь его или ее вампиром…

Консьержа в доме не было, зато через парадную дверь входил пожилой господин в красном шарфе и черном берете, как две капли воды похожий на того, что сидел вчера в кафе напротив.

Собрав все свои знания французского, Лиза поприветствовала его и, пожелав доброго утра (хотя уже был скореедень), поинтересовалась, не знает ли он эксцентричного соседа или соседку с четвертого этажа.

– Кажется, мы потревожили вчера его покой…

Месье Рене-Антуан, тотчас разрешивший «юной прелестнице» и ее «обворожительному спутнику» называть себяпросто Антуаном, рассыпавшись в комплиментах, возжелал узнать, откуда Лиза и Степа прибыли в Париж, а потом стал давать советы, которые молодым людям не требовались.

При этом он съедал Лизу глазами, что, как отметила девушка, крайне не понравилось Степе, и еще интенсивнеесамого Степу, что не нравилось тому гораздо больше.

– Мы не смеем отнимать у вас время… Так вы не знаете, кто проживает на четвертом?

– Ах, это месье Клод. Он тут всю жизнь живет. Я хоть тут всего пару лет обитаю, но в курсе. Ужасно богат, просто ужасно! Он уже давнотого. Из квартиры никогда не выходит, редко кого к себе пускает. Выглядит, по словам тех, кто его видел, весьма специфически, прямо как привидение. Но безобидный. Ах, и советую вам также посетить частный музей эротической фотографии. Его владелец – мой хороший друг, я с удовольствием составлю вам компанию…

Когда молодые люди ретировались, Степа, отдуваясь, произнес:

– Не понял, о чем он там щебетал, но что-то про фотографии и про эротику тоже. Так бы и вмазал ему!

Взяв Степу за руку, девушка решительно произнесла:

– Нет, не надо. Он не вампир, а еще хуже –старый похотливый сатир. И не уверена, что такой уж безобидный, в отличие от месье Клода. Думаю даже, что совсем нет.

– Будет к тебе клеиться, Лизок, или тем более комне, я ему его дамскую беретку на нос натяну! И сверху еще шарфиком идиотским кокетливо завяжу!

Чувствуя определенную гордость за Степу,своего Степу, Лиза всей грудью вдохнула свежий осенний воздух, и молодые люди отправились на многочасовой променад по французской столице.

В Лувре их ждало разочарование – после того, как они наконец-то спустились на эскалаторе в нутро стеклянной пирамиды во внутреннем дворе бывшей королевской резиденции и прошли внутрь, выяснилось, что по причине ремонтных работ «Мона Лиза» после масштабной прошлогодней выставки работ Леонардо переехала из зала Джоконды, он же зал № 711, расположенного на втором этаже галереи Денон.

Теперь шедевр Леонардо располагался в галерее Медичи. Лиза и Степа, с трудом проталкиваясь среди туристов, в основном действительнокитайских, направились туда.

– Кстати, – произнес молодой человек, – о ком вещал наш вампир? Он ведь что-то говорил тебе о Леонардо, которого он никому не отдаст.

Оказывается, Степа очень даже хорошо понял содержание ее беседы с месье Клодом, несмотря на все его уверения в обратном.

Значит,лгал.

– Может, он имеет в виду постер с Леонардо ди Каприо, – пожала плечами Лиза, намеренно поддразнивая Степу. – Кто знает этих затворников!

Степа же, приняв ее слова за чистую монету, горячо возразил:

– А этот твой старый пень в женской беретке что-то там лопотал, что вампир очень богат. Может, у него в самом деле шедевр Леонардо в квартире висит! Вот бы попасть туда и посмотреть…

– А я думала, ты по-французски не понимаешь? – произнесла Лиза ровно, а Степа отбросил со лба прядь:

– Ну, хорошего английского для того, чтобы понять общий смысл французской беседы, хватит. А сколько может стоить такой вот потерянный шедевр Леонардо? Наверняка многие миллионы! Десятки миллионов. Вероятно, дажесотни!

Вопрос этот Лизу ничуть не занимал, и она, ткнув пальцем в план музея, сказала:

– Нам сюда!

То, что им сюда, подтверждала и большая толпа перед входом в выставочный зал в галерее Медичи. Степа, аккуратно, но решительно обогнув группку китайцев, повел за собой Лизу, крепко сжимая ее ладонь в своей.

И вот наконец там, вдалеке, в самом деле под отбрасывавшим блики пуленепробиваемым стеклом, огороженная перилами, возникла на стенеона.

Самая знаменитая картина в мире.

– Придется пробиваться, но где наша не пропадала! – произнес Степа, и Лиза уловила контуры всемирно известного лика.

Продвижение застопорилось, потому что сразу несколько гостей из Поднебесной решили сделать селфи на фоне Моны Лизы.

Степа стал огибать их справа, шепнув Лизе:

– Вот туда, видишь, где пожилая парочка? Они сделали свои снимки и сейчас отчалят. Тебе надо на их место, и ты будешь прямо около перил!

– А ты? – спросила Лиза, а Степа благодушно ответил:

– Ну, мы с твоей тезкой старые знакомые. Так что снова смотреть в глаза друг другу причин особых нет. Ну, живее. Смотри, тетя снова прихорашивается для селфи, но наверняка потом…

В этот момент парочка юных азиатских гостей, то ли юноши, то ли девушки, перепрыгнув через перила, оказались на запретной территории, подскочили к«Моне Лизе» и, корча около нее невероятные гримасы, стали снимать себя на мобильные, что-то возбужденно вереща.

Раздался грозный окрик, к молодым людям присоединился насупленный охранник, однако те и не думали прекращать съемку – видимо, для своего интернет-блога, а, наоборот, стали играть с ним в «кошки-мышки».

Подоспевшие из соседних залов охранники и смотрители стали весьма нелюбезно выталкивать туристов из зала с «Моной Лизой», а Степа произнес:

– Что, давай тоже бросимся к перилам и сделаем селфи?

Лиза, покорно позволяя выпихнуть себя из зала, ответила:

– Нет, значит, не судьба. Но, когда они извлекут этих двоих, то наверняка снова запустят туристов…

Не запустили.

Когда лучезарно улыбающихся нарушителей спокойствия охранники вывели прочь (причем все это одновременно снималось сразу на десятки, если не насотни мобильных), двери выставочного зала с «Моной Лизой» захлопнули, а суровая темнокожая особа в униформе на сильно офранцуженном английском объявила:

– Из-за инцидента доступ к«Моне Лизе» на сегодня закрыт! Ее должны исследовать специалисты! Приходите завтра!

– И, главное, снова покупайте дорогущие билеты! – заявил в сердцах Степа. – Нет, как нам могло так не повезти? И, главное,почему?

Ответ был очевиден: потому что молодые оболтусы решили, игнорируя всяческие правила, сделать селфи с самой знаменитой картиной в мире.

Но у Лизы было свое объяснение: «Мона Лиза» решила, что момент для их рандевуеще не наступил.

Сообщать свою версию будущему мужу девушка не стала.

– Так не доставайся же ты никому! – рассуждал Степан, когда они, побродив по Лувру и бросив взгляд на прочие шедевры, наконец потянулись к выходу. – Ну, завтра, что ли, заглянем сюда, Лизок?

Девушка отрицательно качнула головой, а затем, взяв Степана под руку, сказала:

– Нет так нет.Она не хочет, чтобы мы встречались…

Неужели Лиза действительно произнесла это вслух? Однако Степан, то ли не расслышав, то ли не придав сказанному значения, не стал уточнять, что она имеет в виду.

Точнее,кого.

– Ну, тогда заглянем к твоей тезке в наш следующий приезд в Париж, так ведь, Лизок?

Если этот их следующий приезд в Парижвообще состоится.

Покинув здание Лувра, который, по-прежнему, хотели посетить толпы желающих, они заглянули в сад Тюильри, прошлись по набережной Сены, заглянули в кафе, а оттуда направились к съемной квартире: уже вечерело.

Степан о чем-то живо рассуждал, кажется о каких-то свадебных делах, но Лиза слушала его вполуха, точнее,вообще не слушала.

Сказать ему или нет?

То, что ей понадобится время. То, что, не исключено, она не выйдет за Степу замуж – ни в скором будущем, ни в отдаленном.

Что ей надоподумать.

– Ты такая молчаливая и грустная, – произнес он и приобнял девушку. – Что такое, Лизок?