Антон Леонтьев – Гордость и преступление (страница 1)

Антон Валерьевич Леонтьев

Гордость и преступление

Я уверена, что ни одна девушка не пошла бы к алтарю, если бы знала все.

© Леонтьев А.В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Королева Виктория Великобританская

– Как же я рада тебя видеть, Вичка! – раздался мелодичный голос.

Обладательница этого приятного контральто, изящная молодая светловолосая дама в черном брючном костюме, с эксклюзивным дизайнерским шарфом (тяжелая, золотой нити вышивка на королевской лазури) вокруг тонкой алебастровой шейки, Ирина, бывшая одноклассница, а позднее соседка по комнате в питерской общаге, встретила Вику, когда та выходила из лондонского кэба.

Когда-то, впрочем,не так уж и давно, всего каких-то пятнадцать лет назад, ну, может, чуть больше, они, родившиеся и выросшие в одном и том же крупном промышленном городе в Сибири и приехавшие после получения аттестата покорять столицу, хотя бы и Северную, были подруги неразлейвода. А потом…

Потом жизнь разбросала их в разные стороны. Ирину вот закинуло в один из самых дорогих лондонских районов, Пимлико, куда Вика и прибыла на такси из аэропорта Гатвик, приземлившись рейсом из Санкт-Петербурга.

Подруга, спустившись ей навстречу, дождалась, пока Вика расплатится с шофером, молодым бородатым смуглолицым мужчиной в чалме, и достаточно холодно, однако вполне приветливо произнесла на изысканном английском, с аристократическим выговором, без малейшего намека на акцент:

– Благодарю вас, милейший, и желаю вам отличного дня!

Произнесла так, как, видимо, и должна была произнести невеста, а точнее, без пяти минут супруга британского виконта и, соответственно,виконтесса. Ведь именно за него, своего Фредди, девятого виконта Грейстока, Ирина и собиралась выйти замуж в ближайшие выходные: именно на это блистательное мероприятие Вика и была приглашена подругой, поэтому и пожаловала в английскую столицу.

Дождавшись, пока водитель такси выгрузит чемодан Вики, а затем, пробормотав что-то нечленораздельное, отбудет восвояси, Ирина, на лице которой возникло скептическое выражение, но при этом не дрогнул ни единый мускул (явно влияниеуколов ботокса – Вика не могла отрицать, что подруга, которую она не видела уже года три, а то и все четыре, выглядела очаровательно, свежо и очень, очень молодо, во всяком случае, намного младше своих подлинных тридцати пяти, однако стоила ли игра свеч, точнее в данном случае, конечно же, шприцов), пропела:

– Ах, у тебя всего один чемодан?

И только после этого обменялась объятиями, впрочем,очень легкими, с прибывшей из Питера подругой.

– Ну, за второй бы пришлось платить дополнительно… – произнесла Вика, откинув со лба темную прядь, и вдруг подумала, что ее фразу можно истолковать так, как будто у нее нет денег, чтобы заплатить за дополнительный чемодан.

Деньги-то у нее, успешной предпринимательницы в компьютерной сфере, владелицы целыхпяти пусть и небольших, но прибыльных фирм, были, просто все дело в том, что нет,лишний чемодан не понадобился.Она взяла с собой всего один, хотя и более чем вместительный.

Однако Ирина уже поняла ее реплику по-своему и ответила:.

– Ах, Вичка, ну, конечно же, мы с Фредди за все бы заплатили! Мы же тебя пригласили!

Фредди – это и был жених, будущий муж и английскийвиконт. Кто такой виконт, Вика, светской хроникой никогда не интересовавшаяся, как, впрочем, аристократическими модами, имела представление весьма смутное, помнила что-то со времен детства из «Виконта де Бражелона» Дюма, но не более того.

Ирина и ее Фредди, который был не просто английским виконтом, а, помимо всего прочего, более чемсостоятельным английским виконтом, являлся человеком далеко не первой молодости, с лысиной, крайне невыразительным лицом, двумя бывшими женами и то ли шестью, то ли даже восемью детьми.

Но, помимо этого, более чем щедрым: от Ирины Вика получила предложение приехать на продленный уик-энд в Лондон, причем исключительно за их, приглашающей стороны, счет.

Вика тогда вежливо поблагодарила, однако отвергла подобную возможность: в Лондоне она, не особо путешествовавшая по миру, еще не бывала, и если уж решила ехать, то засвой счет.

И не потому, что деньги у нее, человека пусть и не богатого, но и далеконе бедного, были, а в том, что Вика по природе своей человек независимый и не любит, чтобы другие принимали за нее решения. Что, вероятно, и привело к тому, что к тридцати четырем годам она не была замужем, не имела постоянного (или даже временного) друга и еще не стала матерью.

А Ирина – и в этом Вика не сомневалась – пригласила ее, свою некогда закадычную подругу, вовсе не для того, чтобы вспомнить давно канувшее в Лету былое, а чтобы подчеркнуть свое феерическоенастоящее и еще более ослепительное будущее.

То, что она выходит замуж за английскоговиконта, Ирина напоминала без устали. Как и о том, что виконт – это не просто мелкопоместный дворянин, какой-нибудь вам баронет (при слове баронетВика вспоминала бывшего таковым сэра Чарльза Баскервиля, того самого, с чьей загадочной кончины в окруженном болотами родовом поместье и началась ее самая любимая детективная повесть), а аристократический ранг намного выше барона, но чуть – буквально чуть! – ниже графа.

А это не просто дворянство Соединенного Королевства, авысшая его каста. И к ней Ирина в скором будущем намеревалась принадлежать.

– Спасибо, – ответила ей тогда Вика. – Вы с Фредди очень добры, однако я уже давно хотела выбраться в Лондон. Да и тебя повидать тоже…

Первая фраза была правдой,вторая… Ну, не совсем чтобы и ложь, однако Вика понимала, что ее вызвали из Питера для того, чтобы она в полной мере могла проникнуться скоростью и высотой социального взлета подруги. Так что она решила, что Ирина, как и все, имеет право на свои маленькие слабости,и если подруге так важны все эти аристократические прибамбасы и игры в даму из высшего общества, то она охотно будет исполнять отведенную ей роль.

Роль невзрачной, не самой красивой, уж точно не обладавшей тонким вкусом подруги из России, которая содним чемоданом прибыла на свадьбу сезона новоявленной виконтессы Грейсток.

Виконтессы, чей муж по иерархическому дворянскому рангу выше барона, но –совсем чуть-чуть!– ниже графа.

Совсем-совсем…

– Извини, мне надо было сначала в отель заехать, оставить чемодан там, однако у них заселение только с двух…

Вика, ничуть не стесняясь, называла вещи своими именами, а Ирина, которая на ее месте изобрела бысовершенно романтическую историю, отчего она прибыла в гости с чемоданом, хотя и намеревалась жить в отеле, всплеснула руками, и Вика заметила у нее на пальце огромный, сверкнувший нестерпимым блеском в лучах майского солнца треугольный камень, впаянный в массивную затейливую платиновую оправу.

– Ах, какие пустяки, Вичка! Ты, как всегда, такая непосредственная, такая прямая, такая свежая. И, поверь, это прекрасно! А то все эти знакомые Фредди, считающие меня, естественно, парвеню, к тому же парвеню из России, расточают сахарные комплименты, а за моей спиной говорят гадости и распространяют жуткие сплетни…

– Примерно как тогдав питерской общаге? – спросила не без иронии Вика, а подруга, снова всплеснув руками, произнесла:

– Не напоминай мне об этом! Этот период жизнинавсегда остался в прошлом! Кстати, как тебе обручальное кольцо, которое подарил мне Фредди? Восемь и восемьдесят восемь сотых карата, южноафриканский бриллиант чистейшей воды! Три восьмерки – по-китайски апофеоз счастья и финансового благополучия!

Ирине не терпелось похвастаться этим, как прекрасно понимала Вика, дорогущим подарком. Невольно подумалось, что, видимо, Фредди выбрал сей солидный камушек не просто так, а по прямой наводке своей суженой, не задумывавшейся о том, что именно подобные выкрутасы, в том числе три восьмерки,апофеоз счастья и финансового благополучия по-китайски, и делали ее в глазах представителей старинной британской аристократии восточноевропейской парвеню.

Наверное, скромное тонкое колечко из блеклого золота с крошечной жемчужиной, фамильная реликвия двухсотлетней давности, в гораздо большей степени заслужило бы одобрение английских друзей виконта, однако Ирине требовалось то, что соответствовало ее,и только ее, представлениям и вкусу.

А несмотря на то, что подруга обрела светский лоск, выглядела безупречно, одевалась в стильные туалеты и – всегдакрайне способная к языкам – говорила по-английски не просто без малейшего акцента, но и с завораживающим выговором британской аристократии, она как была провинциальной девочкой из Сибири, так ею и осталась. И грядущая свадьба с виконтом изменить эту девочку из питерской общаги не могла.

Но, несмотря на все, Вика к подруге была привязана, хотя бы по причине, что больше у нее подруг, собственно, и не было: училась она в университете на техническом факультете, одна из немногих девушек и единственная на своем курсе продержавшаяся до диплома (в отличие от Ирины, которая была на лингвистическом и уже тогда мечтала выйти замуж за иностранца, причем не абы за какого, а забогатого и родовитого из Англии, что и осуществила каких-то пятнадцать лет спустя). Потом Вика работала в компьютерной сфере, где тоже на фирмах – не считая секретарш и уборщиц – зачастую была единственной женщиной. Наконец основала свою первую фирму, и ее партнерами по бизнесу тоже были только мужчины.