Антон Лагутин – Ходящий по улицам (страница 35)

Не-а, подумала Даша, никуда я тебя не отпущу. Сейчас Слава вернётся, и ты всё нам расскажешь.

Когда жир в банках закипел, на кухню влетел Слава.

Даша обрадовалась, как маленькая девочка, спрыгнула с холодильника и заулыбалась. Славино лицо по-прежнему выражало пустоту, усталость. Только теперь усталость была куда заметней. Его грудь тяжело вздымалась и также тяжело опускалась.

Учуяв аромат мяса, Слава закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Женская ладонь указывала в угол.

Увидев две почерневшие от копоти банки, Слава довольно кивнул. Ну хоть как-то получилось нарисовать на его лице улыбку, обрадовалась про себя Даша.

— На, держи, — буркнул он, протягивая ей бутылку воды.

Достал ложку из кармана и тоже ей протянул. Но самое любопытное он держал под мышкой. Что-то крупное, скрученное как коврик.

— Что это? — спросила Даша.

Довольным тоном он ответил:

— Твой гидрокостюм.

— Мой? И где ты его взял?

— Купил! — и прошёл мимо.

Возле стены, где ранее валялся стол, Слава расстелил Дашин гидрокостюм, как стелют коврики питомцам. Вытащил банки из огня. Кряхтя, стараясь ничего не уронить, уселся с краю «коврика».

— Ну, что встала? — устало протянул Слава, — Садись! — и вмазал пятернёй по костюму, приглашая её сесть.

— Свято место пусто не бывает! — задёрнув подол плаща, Даша плюхнулась рядом. Облокотилась о стену и разом выдохнула из себя всю усталость, накопившуюся за день.

Стянув одну перчатку, Слава протянул её Даше.

— Зачем? — спросила она.

— Чтобы есть, — и ладонью, на которой была надета перчатка, взялся за раскалённую банку.

Попросил вернуть его нож, но Даша в ответ протянула ему ложку.

— Ешь ложкой, ты заслужил!

Они смачно начали поглощать горячую, пропитанную жиром тушёнку. Её запах сводил с ума, скрючивал живот и заставлял рот наполняться слюной. Куски рвались под собственным весом и падали обратно в банку, разбрызгивая жир. Друзья чавкали. Облизывали жирные губы. Изредка поглядывали друг на друга. Улыбались, демонстрируя застрявшие куски мяса между зубов.

Проживав очередной ломоть мяса, Слава зычно рыгнул, затем быстро извинился и сказал:

— Всё не ешь, оставь жир!

— Зачем?

— Скоро узнаешь.

Не выдержав сводящего с ума запаха пищи и бредовых разговоров, Рыжий сел на задницу и повернулся к жрущим.

Они замерли, удивившись его смелости. Или наглости. Или может он просто решил с ними поделиться чем-то важным?

Возле Дашиных губ застыло лезвие ножа с нанизанным куском блестящего мяса.

— Приятного аппетита, — сказал Рыжий.

— Спасибо, — сказала Даша.

— Ты хоть представляешь себе, — продолжил он, — скольких людей отправил на тот свет этот нож? Сколько литров крови он хлебнул? Сколько порвал сухожилий, глоток и сердец?

Красивое женское лицо вдруг стало напоминать тряпку, брошенную в углу. Даша поперхнулась. Выронила нож и начала громко кашлять. Полетели слюни, ругать, брань.

Слава вовремя успел выхватить из её рук банку и поставить на пол. Рядом примостил свою и начал хлопать Дашу по спине.

— А я ведь тебя просил вернуть мне этот нож, — сквозь глухие шлепки, голос Славы был еле слышан.

Бух.

Бух.

Рыжий громко засмеялся. И с каждым новым шлепком, его смех становился громче.

Бух.

Бух.

Глаза Даши налились кровью. Слёзы струились по щекам. Попробовала что-то произнести, но хрипота и кашель всё заглушили.

Слава ударил еще, но сильнее.

Бах.

Она откашлялась в кулак. Успокоившись, начал тяжело дышать.

— Воды…

— Держи.

Сделав глоток, вытерла слёзы и уставилась на Рыжего, продолжающего кататься по полу от смеха. Её глаза горели. На лице и шее выступили жирные пульсирующие вены.

Психанув, она вскочила на ноги, и уже собиралась кинуться на бородатого с кулаками, но вдруг ощутила, как неведомая сила схватила её за рукав плаща и потянула обратно на коврик.

— Не обращай внимание, — спокойно произнёс Слава, — это просто вещь. Тоже самое он мог сказать и про эту ложку. Всё равно, мы точно никогда не узнаем — скольких людей он лишил жизни. Да и вообще, он мог просто тебя разыграть. Да, Рыжий?

— Развяжи мне руки! — Рыжему стало как-то не до смеха.

— Успеется…

— Хотя бы ослабь верёвку! Я не чувствую кисти рук!

— Ослаблю, если начнёшь говорить.

— Начну.

— Начинай.

— Ослабь верёвку, прошу же! — он повернулся на бок и лёг на живот, показывая свои белёсые ладони. Его борода прижалась к полу и, как губка, начала впитывать воду.

— Ладно! — поднимаясь на ноги, сказал Слава. — Я тебя развяжу…

— Ты что! — прохрипел женский голос, — Вдруг убежит?

Издав резкий гортанный звук, Слава встал возле окна. Окинул взглядом горизонт. Перевалив через подоконник, уставился на своё отражение. Подмигнул сам себе, улыбнулся. Глянул на небо — ни единого облачка. Вода, что сверкала бликами солнца, тихо шуршала, касаясь стен дома. Набрав полную грудь свежего морского воздуха, Слава саркастично спросил:

— Куда?

Даша спорить не стала.

Запустив лезвие под шнурок, связывающий руки Рыжего, Слава резко дёрнул нож на себя. Онемевшие ладони отпружинили друг от друга. Пленник завыл в экстазе облегчения, сел на попу и прислонился к стене. Чуть застонал, попробовав размять пальцы.

Увидев, как Слава рвёт шнурок, Даша сдвинула брови, выпучила глаза и прохрипела:

— Ты зачем испортил мой шнурок?

— Не люблю развязывать узлы.