Антон Лагутин – Ходящий по улицам (страница 32)
«Ну! Давай! — орал он про себя. — Живи! Умоляю!»
Его молитвы были услышаны. Даша дёрнулась, пошевелилась.
Без маски перед глазами всё выглядело мутным, серым, но Слава точно разглядел, что её глаза открылись. Он попытался улыбнуться, но его лицо болезненно стянулось под пальцами женских рук. Ногти впились в щёки, в губы, чуть не выдавили глаз. Если бы он не зажал ей рот, она уже давно бы израсходовала весь воздух, пытаясь откашляться водой, попавшей в легкие во время вдоха.
Слава встряхнул Дашу, затем еще раз. Она вроде успокоилась, завертела головой, уже чуть более адекватно реагируя на происходящее. Нащупала ладонью руку Славы, и попыталась её убрать со своего лица — ненавязчиво, показывая, что всё понимает. В ответ кивнул ей головой, переместил руку на её талию и, оттолкнувшись от земли, гребя другой рукой, поплыл к поверхности. Даша, как могла, помогала.
На полпути почувствовал, как пальцы Даши впиваются, готовые порвать костюм. Ей не хватало кислорода. Она задёргала ногами, потом руками, словно её ужалила медуза, и непрерывно продолжала жалить: еще, еще, еще.
«Терпи! Терпи! Еще рывок… и еще… — у Славы кружилась голова, его опят тошнило, но он не мог себе позволить сдаться, когда между жизнью и смертью остались какие-то жалкие десять метров».
В округе, сквозь все дома, сквозь все квартиры, пронёсся жуткий шум, чем-то похожий на звук вентиляционной шахты метрополитена всасывающей воздух. Но рядом не было метро. И поездов давно тут не видали. А если бы и ехал мимо, то пассажиры бы пришли в восторг, увидев, как два человека выныривают из воды, распахивают рты, и извергают дикий ор, глотая жадно воздух.
Стуча зубами то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от шока, Даша медленно проговорила:
— Я нас спасла?
— Да, ты нас спасла! — ответил Слава. — Ты молодец! Ладно, поплыли быстрее к дому, тебя надо согреть.
Каяк покоился под окнами той роковой квартиры.
— Что произошло? — снова спросила Даша. — Я помню только вспышку, потом удар и ледяная темнота…
— Ну, всё так и было, — пока гребли, Слава на неё поглядывал с непривычным для себя восторгом. Он испытывал искреннюю радость, что она жива, а также ощущал вкус её губ, кислятины, и алкоголя. — Тебе нужно срочно сменить одежду. Твоя «капуста» чуть тебя не погубила.
— Это всё, что у меня есть! И кстати, где тот рыжий?
Они завертели головами, но, не увидев ничего примечательного, продолжили плыть к дому.
— Утонул?
— Да кто его знает. Может и утонул, а может, и нет. Но баллон он успел вытащить из пожара… — Слава быстро заткнулся, не желая Дашу возвращать в столь неприятные воспоминания.
— Ах да, — протянула она, — я же спалила ту ведьму. Но она первая начала! Ты представляешь, ударила меня сапогом по лицу. Как еще зубы на месте остались, — она ладонью прикоснулась к своему лицу, проверяя — всё ли на месте.
— Приплыли. Давай, хватайся за каяк.
Слава поднял глаза.
Перед ними зияло окно выгоревшей дочерна квартиры. Человеку с фантазией могло прийти на ум лёгкое сравнение — чёрная квартира Малевича. Теперь залезать туда смысла не было никакого. Там ничего нет, только прожжённый запах смерти.
Он встретился глазами с Дашей. Она смотрела на него, как на спасителя, как на героя, но он так не считал.
— Нам надо попасть в соседнюю квартиру. Разжечь огонь и высушить твои вещи.
— У тебя есть чем разжигать? Я зажигалку потеряла.
Слава сжал губы и помотал головой. Ни спичек, ни огнива у Славы не было. Да и острой нужды в них до зимы, как правило, не возникало.
Выместив всю злость ударом ладонью по воде, Слава окинул взглядом всё вокруг. В паре метров от себя заметил плавающий кусок чёрной кожи.
— Я сейчас, — интригующе сказал он Даше.
Кусок кожи оказался частью куртки, точнее — правой стороной, где уцелела после взрыва молния, карман, рукав, а также несколько женских пальцев на обуглившейся ладони. Запустив руку в карман, нашёл ту самую зажигалку, подаренную Даше Антикваром.
— У меня есть чем разжечь! — радостно воскликнул Слава.
Подплыв к Даше, он передал ей зажигалку, та улыбнулась. Запустив руки в своё посадочное место на каяке, начал там шарить, что-то искать. Достал зачитанные до дыр два журнала — для взрослых, где изображены были красивые молоденькие девушки с обнажёнными, как спелый сочный фрукт, грудями.
— Не смотри так на меня! — чуть не краснея, буркнул Слава. — Они для дела! Согреют нас.
— Надеюсь в буквальном смысле? — спросила Даша усмехнувшись.
— Сама решай…
Подплыв к соседней квартире, Слава закинул в окно журналы и попробовал руками дотянуться до подоконника — не получилось.
Кинул взгляд на Дашу и сказал:
— Придётся проплыть квартиру под водой. Без ласт я не смогу запрыгнуть на подоконник, да и ты в квартиру иным способом попасть не сможешь.
— Что это? — Даша удивлённо кинула свой взгляд в конец дома.
Слава обернулся, пригляделся. Там, где-то вдалеке — в конце дома — вода бурлила, замирала, затем опять бурлила.
— Рыжий? — спросила Даша и уточнила: — Они его так звали — рыжебородого мужчину.
— Рыжий, кто еще. Без ласт и маски далеко не уплывёт!
— Да и пусть себе плывёт, он нам зачем?
— Нет, он мне нужен! Надо торопиться… — подплыл к Даше, взял её за руку. — Запоминай: делаешь глубокий вдох, затем медленно выдыхаешь.
— Поняла!
— Так делаешь три раза. На четвёртый набираешь полную грудь воздуха, — не щёки раздуваешь, а именно грудь.
— Как на твоих журналах?
— Да, именно так! Готова?
— Готова!
Поравнявшись с квартирой, где на полу валялись пошлые журналы, и где лежало всё снаряжение Славы, они сделали глубокий вдох и скрылись под водой.
Глава 12
Даша закрыла глаза. Сильно-сильно, как маленькая девочка боявшаяся увидеть перед собой что-то страшное. Боялась испугаться любой вещи озарённой светом фонаря. Боялась каждой стены, давящей изо всех сил на её хрупкое тело. Открой она хоть один глаз и все её кошмары разом накинуться на беззащитную девочку. Залезут в глаза, уши, рот. Парализуют мозг и сожрут весь кислород в лёгких.
Она сопротивлялась страху, даже когда холодные пальцы воды впились в лицо, залезли под одежду и сквозь кожу, пытались дотянуться до сердца. Еще чуть-чуть и всё вокруг замрёт. Умрёт, навсегда став рабом пустоты.
Но сегодня страху не суждено одолеть Дашу. В одну секунду холод проиграл, уступив место жару. Густой лавой жар потёк по пальцам руки, наполнил жилы, и быстро добрался до самого сердца. Внутри прозвучал взрыв. Всевозможные эмоции хлынули сферой тепла, окутав целиком Дашу.
Она продолжала сжимать веки, но теперь её лицо разгладилось и обрело улыбку.
Перед тем как нырнуть, Слава снял перчатку. Затем протянул обнажившуюся ладонь Даше. В ответ она протянула свою. Его пронзительный взгляд был способен разорвать любой страх на мелкие кусочки, но маячащая впереди неизвестность сковывала Дашино сердце.
Она боялась нырять. Боялась помещений, из которых нельзя будет выбраться, если паника сомкнёт свои тяжёлые кандалы на запястьях. Боялась стен, гнавших в тупик. Боялась проплыть каких-то жалких десять метров, воображая их бесконечным километром, уходящим за горизонт. Боялась остаться в этой квартире навсегда.
И вот сейчас, проплыв кухню, коридор, прихожую, заплыв на лестничную клетку, и, ощутив, как их тела начали всплывать, неизвестность обратилась в маршрут. Сердце застучало быстрее. Она пыталась вспомнить, когда последний раз испытывала схожие ощущения (держа кого-то за ладонь), но всплывшие воспоминания причинили боль — это был папа. Каждый раз, когда он протягивал ей руку — по её телу разбегались волны радости, голубое небо стряхивало с себя серые тучи, а под подорожником, закрывшим разбитое колено, ссадина больше не ныла.
Набравшись смелости, и, не имея понятия, сколько еще осталось плыть до поверхности, Даша открыла глаза.
Слава почувствовал, как Дашины пальцы с силой сжали его ладонь. Испугавшись, он быстро кинул на неё взгляд, но опасения были напрасны. На её лице не было ни страха, ни боли, ни злости, зато во взгляде отчётливо читалась уверенность, ощущалась сила. Он удивлялся её мужеству и задал себе вопрос: как, столь хрупкая девушка, успевшая за последние три часа испытать боли и унижений больше, чем он за весь прошедший год, осталась непоколебимой, не просилась домой? Её дух можно было сравнить с раскалённым лезвием, ожидающим, когда его достанут из печи и охладят в масле. Она ждала закалки… Или она уже давно её прошла, став острым ножом?
Как только Дашины губы полностью показались над водой, она широко раскрыла рот и сделала вдох. Глубокий, сладкий вдох. Затем еще раз, но уже не так жадно. По стенам пробежалось глухое эхо, свернуло в самую дальнюю квартиру и умолкло.
— У меня получилось! — ладонью стряхивая с лица капли воды, произнесла Даша.
— Быстрее! Надо торопиться.
Слава с силой тянул за собой Дашу, не выпуская её руки. Быстро подплыли к лестнице. Хлюпая обувью, поднялись на этаж. Второпях приблизились к квартире.
Он первым зашёл в коридор, оставив Дашу у порога. Отдёрнул руку, наклонился. Молча, небрежно, и очень быстро, начал перекладывать вещи, валявшиеся в углу. Даша хотела узнать про канистры, баллон, спросить про новый нож, выглядывающий из его ножен, поинтересоваться про одну столь важную для неё вещь, как он вдруг вскочил. Держа в руке ласты, нервно заглянул в её глаза и произнёс: