Антон Лагутин – Ходящий по улицам (страница 27)

— Что вам надо? — посмотрела на окруживших её людей, — У меня ничего нет.

Богиня присела возле девушки на колено и ударила её кулаком в скулу.

— Врунья! — затем встала с колена, замахнулась ногой и мысом кроссовка пнула её в живот.

От боли, девушка поджала руки к животу, завалилась на пол. Протяжный стон вырвался сквозь зубы. Она перевернулась на спину боясь выпустить обидчиков из виду, и, если кто-то попытается её зарезать или еще чего, — вовремя среагировать. Достойного отпора она не даст, но и жизнь свою легко им не подарит.

Вокруг девушки закружилась карусель адского хохота, предрекавшая только муки. Люди, как волки, обнажили свои клыки, начали скалиться, брызгая слюной.

Богиня попыталась ударить девчонку еще раз, но та ловко схватила её за ногу, вцепившись в гидрокостюм. Глаза женщины вспыхнули, смех сменился злым криком.

— А ты непростая! — нога с силой вырвалась из хрупких рук, и снова вернулась, но уже в юное лицо. — Свяжите ей руки, чтоб не распускала лишний раз!

Мужчины быстро заломили несчастной руки за спину и шнурком кроссовка связали запястья.

Богиня встала над ней, изящно изогнулась, примагнитив к себе глаза Рыжего, и начала ощупывать её плащ, старательно, боясь что-то упустить.

— Ага! — достала из кармана пачку сигарет и зажигалку, — Ты наверно забыла про них? Ну, видишь как хорошо — я напомнила. Если я закурю — ты не будешь против?

Закурив, Богиня пробежалась по всем строгим взглядом, добавила:

— Воздуху про это ни слова! Иначе я всех вас кастрирую! — и выпустила порцию дыма Усу в лицо.

— От тебя вонять будет, как от пепельницы, он сам догадается! — съязвил Ус, чуть посторонившись.

— Воздух! — воскликнул Жека, вглядываясь в коридор, — Воздух вернулся!

— Вот чёрт… — Богиня сделала еще одну тягу и кинула сигарету в угол.

— Один? — спросил Рыжий.

Светя фонарём, Жека ответил:

— Один, но c добычей, ребята! С добычей!

В конце коридора, в дверном проёме, стоял мужчина в круглой маске. В руках он держал две красные канистры.

— Жека, — обратился к нему Рыжий, — помоги Воздуху принести улов.

Парень исчез в коридоре, а Рыжий, накинув маску сострадания, посмотрел на корчившуюся от боли девушку. Медленными движениями начал поглаживать бороду. Чавкнул и сказал:

— Ты прости, но сегодня тебе уже никто не поможет. Жестокий мир — жестокая жизнь. Так и живём. Но это не мы такие плохие, понимаешь! Не мы! Я не виноват, что хочу жрать, дышать, ссать и срать! Это физиология. Моя природа. И моя природа шепчет мне на ухо, что я должен…

— Рыжий! — уста Уса жадно дрожали, обрывая Рыжему умные мысли. — Отдай её мне! Мы уйдём в соседнюю комнату, развлечёмся…

— Заткнись ты! — осадил его Рыжий. — Я сколько раз тебе говорил: мы не такие! Если у тебя горит, не можешь держать себя в руках — проваливай в «око»! Там ты быстро поймаешь местную селёдку на свою вялую мормышку.

Ус опустил голову, но взгляд жгучей ярости и ненависти бил исподлобья.

— На чём я остановился? — Рыжий снова заглянул в глаза девушки, где к его удивлению отсутствовал какой либо страх. Глубоко задумался и, не закончив прошлую мысль, сменил тему. — Сейчас наш большой друг, по прозвищу «Воздух», подойдёт и расскажет нам, как он поступил с твоим другом. Я смотрю ты очень смелая, ну-ну. Когда Воздух сдавит твои легкие, и ты засвистишь как надутый до треска презик, тогда я снова загляну в твои глаза. Знай — я буду смотреть, и наслаждаться! — он обернулся к коридору, и гордо прокричал, рассчитывая, что его услышат. — Да, приятель, будем?!

Тишина. Был слышен только скрип ветра цепляющегося за стены. Рыжий посмотрел на Уса с недоумением, получил взаимный ответ и снова повернул голову к коридору, пытаясь хоть что-то там разглядеть.

— Где они? — спросила Богиня.

— Хер знает, что они там возятся. Ус, иди, проверь! Наверно канистры очень тяжёлые, а Жека у нас слабоват, — и нервно засмеялся, но никто не разделил его оптимизма.

— Снова я! — он сильно сжимал ружьё, что даже был слышен скрип кожи. Прищурившись, глянул во тьму, где виднелся кусочек света в конце коридора. — Хрен с вами!

Медленно двинулся вперёд, выставив перед собой гарпун.

Грязная, измученная и избитая девушка, валявшаяся на полу, вдруг начала улыбаться. Вначале совсем чуть-чуть, натянув уголки губ, но уже через мгновение, на её лице были видны обнажившиеся зубы, заляпанные собственной кровью. Раздался смех, напугавший Рыжего и Богиню.

— Что ты смеешься? Совсем рехнулась, дура? — Богиня хотела к ней нагнуться, попытаться заткнуть, но шум возни, пролетевший сквозь коридор, одёрнул её.

Взгляды обратились к дверному проёму, где из тьмы медленно выплыла голова Уса. Его взгляд стал совсем мутным. Глаза пытались зацепиться хоть за какой-нибудь предмет, но не могли: то бегали из стороны в сторону, то описывали круг. Он крутил головой, словно не понимал где находиться. Тонкие пальцы схватились за стену, пытаясь удержать тело.

— Ребята… — все, что он смог выдавить из себя.

— Ну что там? — взволнованно спросил Рыжий. — Где твоё ружьё?

Только когда Ус шагнул в комнату, все увидели гарпун, торчавший из его спины.

Солнце ласкало воду, наполняя комнату светом, а солнечные зайчики, раскиданные по комнате наконечником гарпуна, торчавшим из груди мужчины, щипали глаза и заставляли с прищуром лицезреть происходящее.

Пошатываясь, Ус подошёл к пластиковому стулу. Опёрся кровавой пятернёй о белую спинку. Затем тяжело водрузился в него, с трудом хватаясь за подлокотник. Гарпун упёрся в заляпанную кровью спинку стула, не давая мужчине сесть ровно. Он хотел заорать от боли, но сил хватило только на стон. Горячая кровь сорвалась с губ, затекла на подбородок и начала капать на пол, растекаясь кляксой в грязи.

Давно Ус не видел столь стремительного заката. Последние три года, солнце играючи касалось горизонта, словно растягивает удовольствие перед сном. А тут так быстро. С каждым вздохом на улице становилось всё темней и темней. Темнее и темнее. Лёгкое наполнялось кровью — дышать становилось трудней. Силы покидали тело. Начало холодать.

Комната наполнилась пронзительным женским криком, распугав всю рыбу вокруг. Богиня кинулась к канистре, стоявшей у стены, открутила крышку и занесла над собой.

— Ты не получишь ничего, тварь! — процедила она сквозь зубы, обращаясь к человеку вышедшему из тьмы вслед за Усом.

Глава 10

В трёхкомнатной квартире, на четвертом этаже, люди последний раз были года три назад. Там жила обычная семья: мама, папа, сын и дочь. Ели, пили, спали и мечтали. Жили дружно: не ругались. Планы строили на каждый день, думали: как дальше жить. По вечерам собирались вокруг телевизора, ужинали, общались и смеялись — всё как всегда. И так каждый день. По кругу жизнь текла и с проторенной дорожки сходить не собиралась.

Но сопротивляться трёхсотметровой волне, несущейся со скоростью тысяча километров в час, бесполезно. Даже ваша судьба, узнав о надвигающемся «веселье», просто помашет вам ручкой и отправит вас в свободное плаванье по квартире. Кого пузом упрёт в потолок, а кого и целиком в форточку пропихнёт.

Когда крики смолкнут, а ужас отпечатается кривой маской на обезображенных лицах, судьба молча покинет квартиру, но уходя — оставит дверь открытой, чтобы в пустующее жилище снова жизнь влилась.

Коварная «злодейка» объединила двух людей в единый порыв энергии, боли, злости и обиды. Столкнула лбами, и всё ради чего? Ради жизни! Тривиально? К сожалению, да! Хочется всё скинуть на тяжелые времена, но не выходит — они всегда такими были, есть и будут.

Армейский нож вырвался из тьмы. Пронзил мутную воду, пластиковую маску и был готово ужалить в глаз, но не хватило жалких миллиметров. Зрачок Славы сжался от увиденного блеска на острие металла, а мозг испытал колкое ощущение. Неприятное такое чувство, словно увидел иголку перед глазом: острую, длинную и очень тонкую.

Слава невольно моргнул и оцарапал нижнее веко — так близко смотрел нож. Если бы не его реакция, и не упрись он ногами в нечто прячущееся во тьме, — вражеский клинок выступал бы сейчас в роли венчика, взбалтывающего серое вещество, и тем самым превращая свою жертву в овощ.

Страха не было. Слава испугаться не успел, но успел вовремя ударить ногами и всадить свой нож во вражескую руку, державшую его за шею. Клинок врага отпрянул назад во тьму, а через образовавшуюся прорезь в Славиной маске, потекла ручьём вода пропитанная кровью.

Короткая передышка подарила мысли. Левая ладонь нащупала верёвочку на запястье.

Перехватив фонарь, Слава кинул пучок света перед собой. Тьма отступила, растворившись как пенопласт в ацетоне, но её дитя — чёрное тело окружённое пузырями воздуха — ринулось вперед, не обращая внимания на ослепительный свет. Разгоняя мути крови, показалась круглая маска, а под ней — кричащие глаза от боли и гнева.

Нацелившись в висок нападающего, нож Славы начал описывать дугу, рассекая воду, как воздух. Движение было точным и быстрым, но мешало сопротивление воды. Организм требовал кислорода, но, не получая его, — наказывал своего владельца жгучими волнами боли. Секунды потеряны — удар предсказуем.

Мужчина подался вперёд. Рука с кровоточившей раной снова жадно впилась в Славину шею, блокируя удар ножа.

Отблеск вражеского лезвия сверкнул откуда-то снизу. Ладонь Славы выпустила фонарь, успев перехватить смертельный удар.