Антон Лагутин – Фантастика 2025-51 (страница 407)

— Я тебе вот, что скажу, малец, — с воодушевлением вещал он. — Возможно, вот здесь и сейчас ты поможешь человечеству куда больше, чем мог бы за свою бесполезную жизнь.

Слушая его вполуха, я прислушивался к своему сознанию. Странное онемение, принесшее полное равнодушие к происходящему, слегка рассеялось. Мысли также прекратили крутиться вокруг каких-то сторонних тем. Наконец пришло понимание о глубине западни, в которую я угодил. Проснулось желание жить, а вместе с ним и воля что-то делать.

«Вот только, что я могу?» — прилагая чуть ли не физические усилия, задался я вопросом.

Тем временем изверг, в лапы которого я попал, продолжал готовиться к какому-то научному действу. Разглагольствуя о превратностях судьбы и прочей чуши, он подкатывал к операционному столу, где я находился, все новое и новое оборудование.

Я же тем временем делал попытки обратиться к источнику. Однако дрянь, которой меня опоили, препятствовала этому. Мало того, что сконцентрировать волю было неимоверно сложно, так еще и магическая энергия будто потяжелела.

«Этот яд имеет весьма сложное воздействие, — соображал я. — Заморожена магическая энергия, подавлена воля, и при этом я в сознании».

Последний момент был самый любопытный. Зачем этому сумасшедшему ублюдку нужно, чтобы я оставался в сознании?

«Оставаться в сознании…» — в затуманенном разуме едва забрезжила какая-то догадка, как появилась неожиданная подсказка.

Окружив стол, на котором я находился, каким-то оборудованием, Краун подкатил к нему небольшую тележку. На ней покоился Душевзор — инструмент, необходимый для работы с душой.

— Ну что же, дорогой друг, — усмехнулся Краун. — Ты, наверное, весь изнываешь от любопытства, что же я собираюсь с тобой делать, верно?

Он даже сделал вид, что прислушивается ко мне. Кивнув, будто услышал ответ, Краун продолжил:

— И я объясню. Проблема падения средней силы магов — вот он, бич современности, — продолжил мужчина. — И никто иной, как я с твоей помощью собираюсь сделать прорыв в этой области.

Говоря это, он подкатил сферу Душевзора к изголовью стола, где я лежал. Здесь он подвесил её к свисающим с потолка креплениям и на лебедке поднял вверх. Теперь Душевзор висел над потолком в области моего зрения.

— Я введу в мир новый термин — «магическое донорство», — продолжил Краун. — И ты, мой молодой друг, ценой своей жизни совершишь прорыв. Ты горд своей миссией?

Продолжая работать, он зафиксировал мое лицо в креплениях так, чтобы я не мог отвернуться от висящего под потолком Душевзора.

— Ну конечно, горд, — продолжил Краун. — Я обязуюсь сделать так, чтобы твое имя вошло в историю. А теперь нам пора начинать.

Пока он тратил время на болтовню, я не оставлял попыток раскачать источник энергии. Тем более, эти попытки также способствовали пробуждению разума. Однако в следующий момент произошло то, что похоронило план.

Краун щелкнул чем-то. Тут же тележки с металлическими штырями, которые он все это время готовил, загудели. Я ощутил, что те зачатки магии, что вернулись было ко мне, вновь будто застыли.

— Зона зачищена от постороннего магического фона, — удовлетворенно кивнул Краун. — Теперь последний штрих.

Он подошел к изголовью и начал там что-то делать. В отражении на плафоне лампы я увидел, что мужчина лег на второй стол так, чтобы мы были повернуты голова к голове. Ну, а Душевзор был подвешен на высоте, позволяя обоим видеть его.

«Он установит контакт через Душевзор, — проявилась в голове неповоротливая мысль. — Вот только что дальше?»

Судя по словам, было ясно, что он хочет трансплантировать мой источник энергии себе. Но я не представлял, как это реализовать.

«Похоже, контакт неизбежен», — подумал я.

В любое другое время я бы вполне был не против использовать это. В конце концов, знания о ритуалах магии души у меня были. Однако, судя по всему, «что-то» знал и мой противник. Но хуже всего было то, что препарат все еще связывал волю. А именно твердая воля была самым главным требованием для работы в этой зыбкой области.

«Вот бы потянуть время, — подумал я. — Действие дурмана постепенно сходит».

Но увы, подготовиться я не успел. Едва безумный ученый устроился на своем столе, как активированный Душевзор замерцал молочно-белым сиянием. Закрепленный, я не имел никакого выбора, как войти в контакт с артефактом. А наркотик будто усилил эту связь.

Пришло знакомое ощущение, будто разум погружается в бездну. Хотя на этот раз было скорее беспорядочное падение. Одурманенное сознание едва контролировало процесс.

Момент, и вот мое сознание полностью погрузилось в это зыбкое нематериальное измерение. Вокруг распростерлась безликая серая даль.

Почти сразу я ощутил чужое присутствие. Недружественный разум погружался в пространство Душевзора медленнее меня, будто осторожничая. Похоже, доктор Краун был действительно неопытен. Это давало мне хоть какую-то отсрочку.

«Для начала хорошо бы отвлечь его, — подумал я. — Мне нужно время, чтобы восстановиться и посмотреть, что он хочет сделать».

С какой-то отстраненностью я понял, что несмотря на всю критичность ситуации, испытываю вполне себе научный интерес. Я хотел узнать методы этого человека.

Тем временем чуть в стороне от меня проявилась серая тень. Потратив некоторое время, чтобы освоиться, доктор Краун начал действовать.

Первым делом он нашел меня. В пространстве Душевзора чужое внимание ощущалось как нечто физическое. Я почувствовал, как недобрый разум будто обшаривает меня, пристально изучая.

Настал момент, когда ситуация потребовала от меня действий. К этому времени мне уже пришли в голову некоторые идеи, и первую из них я поспешил реализовать.

С самого появления здесь я ощущал некую двоякость. Мое тело содержало две души — помимо собственной присутствовала и аморфная, распадающаяся душа бывшего хозяина.

Я использовал её, словно укрытие или маску, спрятавшись от сознания Крауна. В неверном пространстве Душевзора этот трюк вполне мог сработать, учитывая неопытность моего оппонента.

«Только бы он не догадался», — подумал я.

В это время внимание Крауна начало ощупывать душу. Её безволие и недвижимость вполне походили на действие того препарата, которым опоил меня Клауд. Разумеется, профессионал бы все равно заметил подвох, но в этом мире маги ушли совсем недалеко в развитии этой дисциплины.

Действуя грубовато, словно мясник, осматривающий тушу, Краун начал «ощупывать» дух бывшего владельца тела. Я, замерший и незамеченный им, наблюдал за этим со стороны, испытывая растущее раздражение.

«Если выживу, заведу список, кого надо наказать», — мелькнула вялая мысль.

Закончив осмотр души бывшего владельца моего тела, Краун, кажется, остался удовлетворен. Это еще раз доказало, что он не так сведущ в магии души, и еще сильнее разожгло мое любопытство. Что же будет делать этот «доктор»? Как он будет отнимать энергию?

В моем уравнении все еще не хватало слагаемых. Как доктор Краун будет воплощать в жизнь столь сложную операцию? И это притом, что лично он явно не был таким виртуозом в манипуляциях с душами. Таковой не нашелся бы и в моем старом мире, где в исследовании этого вопроса продвинулись куда глубже.

Вскоре ответ был дан. Темный, напитанный алчностью силуэт доктора Крауна, как я его видел в пространстве Душевзора, озарило кроваво-алое сияние. Его лучи ощущались, как нечто неприятное, даже обжигающее. Приглядевшись, я понял, что излучает это сияние вовсе не сознание Крауна. Нет, это был какой-то источник магии, имеющийся при нем.

'Он применил какой-то артефакт, — пришло понимание.

Подобный момент стал ожидаемым. В этом мире, полном аномалий, граничащих с нижними планами, очевидно, что Краун нашел что-то для работы с душой.

Так оно и оказалось. Вскоре алое сияние сконцентрировалось в луч, который осветил погибшую душу прежнего хозяина тела. На моих глазах та будто начала гореть. Ткань эфирного тела распадалась, оставляя вместо себя чистую энергию.

Я понял, что стал свидетелем ритуала, о возможности которого с пеной у рта спорили ученые мужи моего прежнего мира.

Глава 27

Магическая сила — это самый важный показатель для мага. Она определяет, какой сложности и мощи плетения он сможет применять. От нее же зависит, какое положение в обществе займет адепт.

Вот только у каждого мага есть свой потолок. Отметка, выше которой ему никогда не подняться, как бы он ни старался и не грыз гранит наук. Именно поэтому вопрос о повышении сил стал сакральным.

Маги поколениями искали способ увеличения своей силы. Были сделаны десятки тысяч предположений, но ни одно из них не нашло подтверждение. Потолок был и оставался у каждого. Любые манипуляции с источником, нацеленные на его усиление, в лучшем случае заканчивались безрезультатно.

Точно неизвестно, кто и когда первым выдвинул ужасающую, аморальную гипотезу о жертвоприношении. На заре времен, будучи примитивными дикарями, люди убивали себе подобных, чтобы задобрить несуществующих богов. Как вообще можно было принести что-то отвратительное в мир магии?

Теорию жертвоприношения, конечно, освистали. И все же в узких кругах идея поднять силу за счет другого мага продолжала обсуждаться. Может быть постепенно она бы и забылась, но была открыта дисциплина души. В её свете теория жертвоприношения заиграла новыми красками. Однако развитое сообщество магов пресекало изучение столь непотребных способов.