Антон Лагутин – Фантастика 2025-51 (страница 310)

Убив не одну сотню кровокожих, мы сумели преодолеть линию ворот и войти город. Пепел полностью окутал наши тела, окрасив кровавые доспехи в угольно-чёрный цвет.

Кровокожи продолжали нападать, заполняя извилистые улицы каменного города и наполняя воздух стуком кровавых ботинок. Отчаянные атаки были чем-то вроде последнего вздоха. Тот, кто управлял ими прекрасно понимал, что нас не остановить. Бойня проиграна, но сдавать город так просто никто не собирался. Кровокожи неслись на нас словно полчища крыс, бегущих от страшного пожара.

Загородившись щитом, Ансгар встал напротив меня и спросил:

— Инга, что дальше?

— Ансгар, ты и Осси должны пробиваться к пристани. Берите основную часть войска и идите по левой стороне города, через центральную площадь. Корабли. Вы должны обезопасить их. Никто не должен уплыть! И никто не должен их сжечь!

Каменный город уходил вниз, к побережью, и стоя у самых ворот можно было целиком окинуть взглядом проделанную работу неизвестного мастера. Мне стоило чуть поднять глаза над крышами домов, прищуриться, спасаясь от обеденного солнца и вот, безмятежное море с золотым отливом солнечного света пускало мелкие волны к песчаному берегу, вдоль которого был построен огромный причал. Я вскинул левую руку и пальцем указал Ансгару на огромные трёх матчевые корабли с убранными парусами. Прекрасные творения безумного кораблестроителя. Парусные корабли словно сошли с учебников истории; остроносые, рубленная корма. Корпуса были обшиты деревянными досками, но что сразу бросалось в глаза — пульсирующие вены толщиной с человеческую руку паутиной оплетали корабли, и казалось, что они будто пойманы в сети. Почти фрегаты, только вместо пушек с бортов в воду тянулись узловатые вёсла.

Ансгар кивнул и глазами принялся выискивать в толпе Осси.

С четырёх улиц, тянущихся через весь город прямиком к воротам, продолжали наступать кровокожи. Было заметно, как они мешали друг другу на узких улочках, где было сложно вообразить пять человек, вставших в ровную шеренгу.

— Дрюня, мы идём по правой стороне города! Мы должны занять две улицы.

— Хорошо! — крикнул мой друг, убив очередного кровокожа точным ударом по голове.

Выдернув секиру из медленно рассыпающегося пеплом трупа, Дрюня подскочил ко мне.

— Червяк, а дальше что? — спросил он.

— Мы идём на встречу к Гнусу.

— Ты знаешь, где искать эту кучку пахучего дерьма?

— Да, он оставил мне подсказку.

— Тогда веди! — гаркнул Дрюня и кинулся на отряд кровокожих, готовый излиться к нашим ногам из улицы напротив.

Стоящие по обе стороны улиц каменные дома служили хорошей стеной, позволяющей нам убивать кровокожих без лишней суеты. Им некуда было бежать, только назад, но там их поджидал плотный тупик из сгрудившихся солдат. Мы пронзали их и рубили.

Рубили и пронзали, обращая в пепел. Мои войны быстро заполняли оставшиеся улицы, гоня врага в центр города. Спустя сотню кровокожих мне на глаза попались кресты. Пустые.

Щели каменной дороги плотно забились трупной сажей, когда мы проделали себе путь и очутились на центральной площади. Вражеские остатки мы сумели взять в плотное кольцо, которое быстро сузилось. На другой стороне площади я видел Осси и Ансгара. Они слизали часть врагов и двинули дальше по улице в сторону причала, оставив за собой щетинистый хвост из моих воинов, продолжающий кромсать врагов.

— Дрюня! — взревел я, пронзая копьём стоящих передо мной врагов. — Нам надо оттянуться!

— Куда? — проорал мой друг.

— Вон на ту улицу, — я кинул взгляд на дорогу между домами, увиливающую в сторону, на окраину деревни.

— Идём!

Уродливая секира рассекла пару глоток и разнесла в дребезги маску третьего война, попавшего под удар. Они умерли не сразу, и добивал их не мой друг. Пока Дрюня отступал, пробираясь через моих воинов, вражеских кровокожих добили изогнутые клинки. Я последовал за моим другом сквозь плотные ряды солдат.

Центр площади станет жирной точкой в этой битве. Остатки вражеских солдат были взяты в плотное кольцо. Их судьба решена. Как жаль, что в их крови течёт лишь гнев, а в голову вшита одна команда — убивать. Здесь не с кем договариваться, кровокожи будут биться до последнего, даже не осознавая, что их незавидная участь предрешена. Их ярость не утихнет, а руки продолжат до последнего вздоха вскидывать и опускать мечи. Но быть может это и к лучшему. Они погибнут, так и не поняв, что бой был проигран еще ранним утром.

Под несмолкаемый треск кровавых доспехов и удары клинков, мы с Дрюней выбрались из толпы на дорогу. Каменная тропинку тянулась вперёд и сразу же пропадала из виду, завернув за опустевшие дома.

— Побежали! — сказал я, и мы кинулись вперёд.

Хруст наших доспехов отражался от домов. Наше дыхание оставалось ровным, а взгляд с животной яростью смотрел вперёд.

— Как будем действовать, Червяк?

— У меня есть план.

Мы обогнули домов десять, прежде чем дорога упёрлась в ветхое и очень мрачное деревянное здание с башней. Та самая церковь, в которой пыли лежало больше, чем спущенного дерьма в море со всего города.

— Ты уверен, что он здесь? — спросил Дрюня.

Я окинул взглядом церковь и уверенно заявил:

— Да. Здесь его истинный дом, который он предал ради ложной веры, и теперь пытается всеми силами ложь обратить в правду. Всеми силами и правдами он пытается оправдать тысячи смертей, обозвав всё происходящее искуплением, и считая, что это мы встали на ложный путь.

— А мы грешны?

— Мы все грешны. И мы пришли сюда не за искуплением своих грехов.

Я перевёл взгляд на лицо Дрюни и спросил:

— У тебя еще остались зажигательный бомбочки?

— Да, парочку. А что?

— В церковь я пойду один, мы будем только мешаться друг другу.

— И что ты задумал? — спросил Дрюня, бросая взгляд в сторону церкви.

— Ну, в начале мне нужен твой ихор, — я посмотрел на нагрудную пластину гнойного доспеха, успевшего покрыться сотней шрамов и рытвин за время наших сражений.

Без лишних вопросов Дрюня сковырнул на груди небольшой кусок доспеха, от которого протянулись тонкие гнойные нити до обнажившейся плоти. Моя ладонь влажно чмокнула, когда я коснулся его груди. Потом второй ладонью. Я растёр Дрюнин гной по своему лицу — какая никакая, но защита от вредных насекомых.

Потом я объяснил Дрюне, что ему нужно будет сделать с колбами горючего вещества, после чего протянул серебряную коробочку.

— Возьми, пригодится.

— Ты сумасшедший, — сказал Дрюня, забирая из моих рук маленькую коробочку со спрятанными внутри угольками.

— Я знаю.

Огромная церковная дверь из рельефной древесины оказалась не заперта. Не опасаясь внезапного нападения, я переступил порог и погрузился в мрачную атмосферу праведной жизни. Копьё покоилось на спине, доставать оружие в храме, и тем более угрожать им, даже конченным уродам, — грешный путь. Во мне осталось мало человечности, но я отнесусь с уважением к тем сохранившимся внутри меня крупинкам.

Ровные ряды лавок тянулись в конец церкви. Огромные застеклённые окна пропускали достаточно солнечного света, чтобы можно было насладиться даже мелкими деталями внутренней архитектуры, и попробовать сосчитать бесчисленное количество мух, облепивших не только лавки, но и стены. Насекомые кружили над моим доспехом, на короткое мгновение садились на корку из крови, но быстро срывались и с мерзким жужжанием и улетали прочь.

Я поймал себя на мысли, что не дышу. Мухи могли полезть в нос и добраться до лёгких, но ни одна тварь даже не приблизилась к моему лицу. Чувствовали они мою защиту на лице, или так хотел Гнус? Он мог бы обрушить на меня рой, облепить насекомыми полностью моё тело и вынудить меня напасть на него, но ничего подобного не происходило. Никаких провокаций.

Я сделал глубокий вдох.

Спёртый воздух пропитался чистейшим гниением и мог вызвать рвоту или, хуже того, отравление у обычного человека, которое при любых обстоятельствах закончится смертью. Но в постоянной смерти и был смысл. В этом храме смерть сменялась жизнью, а жизнь — смертью, оставляющую после себя почву для семян жизни.

— Закрой за собой дверь, не нарушай тишину.

Слова Гнуса доносились ото всюду; из-под потолочных балок, где гнездились птицы, из непроглядных углов, куда свет солнца никогда не упадёт. Я слышал его впереди, сзади, и даже сверху. Его голос медленно перетекал внутри церковного чрева, передаваясь от одного роя мух к другому.

Я закрыл за собой дверь и пошёл вдоль ровных рядов лавок в самый конец церкви, где из-за полупрозрачного занавеса из тысячи мух смутно виднелся постамент для креста и сцена, на которой служитель мог зачитывать свои речи. Половый доски натужно хрустели под моими ногами. Я миновал десяток огромных окон, бросающих на меня тени от рам в виде крестов.

— Где судья Анеле! — нарушил я тишину, когда до первой скамьи оставалось пройти несколько рядов.

Гнус сидел по левую руку на первом ряду, и я мог видеть лишь возвышающийся над деревянной спинкой капюшон робы, успевший пропитаться влажным гноем.

— Она и не собиралась пересекаться с тобой на проклятой земле, — прожужжало где-то над головой. — Ты всерьёз веришь, что можешь с ней потягаться?

Раздавшееся жужжание походило чем-то на смешок.

— Зачем вы забираете детей?

— А ты еще не догадался? Посмотри на себя, чего ты сейчас хочешь больше всего?

— Найти…