Антон Лагутин – Фантастика 2025-51 (страница 137)

Они продолжают грациозно бежать вдоль забора с болтающимися языками на боку. Поворачиваю голову следом. Новая волна радости и безмятежности. Волки делают еще пару высоких прыжков. Моя голова крутиться, а потом резко замирает. Этого я не почувствовал! Я даже слегка припустил, благо успел всё из себя выжить!

Сбоку от меня, у самых моих ног сидит Альфа. Волк на манер меня наблюдал за счастливой парой.

— Они сыта, — слышу я в голове.

— Верно, — говорю, — я обещал.

— Они в безопасности.

— Да, я же обещал…

— Но ненадолго.

— Здесь я не могу тебе ничего обещать.

— И не надо, — говорит Альфа. — Смерть — наш выбор.

Глядя на весёлую парочку, я усомнился. Переспрашиваю:

— Ваш? Или твой?

— Они пойдут со мной до конца. Мы очистим лес ценой наших жизней.

Он поднял морду, посмотрел на меня. Заглянул глубоко в душу и спросил:

— И ваших?

— Мы выбираем мир! Мы делаем одно дело.

— Твоё дело никак не связано с тем, что тут происходит. В их стае ты лишний. Ты — чужак.

«Чужак» звучит явно лучше чем «паразит».

Волк говорит:

— Даже если твоё тело умрёт, твоя душа продолжит блуждать по земле в поисках нового тела.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел тебя настоящим, таким, каким ты себя видишь внутри своей головы.

— Что с тобой случилось? — спрашиваю я, осматривая изувеченное тело животного.

Волк уловил мой взгляд. Оскалил пасть. Голубые глаза горели в свете луны так ярко, что в них я мог увидеть своё отражение. Отражение бухой девки, жаждущей приключений.

— Иди спать, — говорил Альфа, — нам понадобиться много сил. Поверь мне, я знаю, что говорю.

Мне стало не по себе. Впервые меня видели насквозь. Смотрели на меня словно через рентген, прекрасно видя, как я — скользкий длинный червяк — извиваюсь внутри горячих кишок, среди переваренного и плотно утрамбованного говна.

Мне не хотелось ничего говорить.

Не хотелось вступать в споры. Плевать. В жопу всё! Я устал! Очень сильно устал.

Пожелав Альфе всего самого охуенного и добрейших снов, я ушёл спать.

Глава 18

ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНАМ!

Снова это ебанное утро, полное жгучего и ослепительного солнца! Вонь коровников. Запах кислого пота. Чудо — это то, что я еще весь пол не заблевал, когда в комнату приполз на коленях.

Петушиный крик вырывает меня из сна как оглушительная работа утренней арты. Я с трудом отрываюсь от мокрой подушки. Глаза болят. Сквозь узкие щёлки отёкших век пробую оглядеть комнату в поисках водички, но всё что я нахожу — стоящего в дверях Бориса. И как долго он там стоял? Плевать…

— Проснулась? — спрашивает он, суетливо двигая в мою сторону через всю комнату.

Модник хренов, разоделся как на парад. Чистые кожаные штаны, белая рубаха, широкий ремень с ножнами, из которых к руке Бориса тянется окоченевшая ладонь какого-то бедняги. Несмотря на жару, Борис напялил высокие ботинки. Круто, конечно, но можно было и почистить обувь! С каждым шагом за мужчина остаются тонкие блинчики грязи.

В коем-то веке он начинает общение без ругани и без криков. Удивительно! Вместе пить — друзьями быть!

— Собирайся, — говорит он. — Скоро в дорогу.

— Можно хотя бы умыться? — спрашиваю я.

— Можно.

— А отлить?

— Можно.

— А наедине?

На полпути от меня он замирает. Хмурится. Я прекрасно понимаю, что он привык к мужскому общению и моё присутствие, точнее, присутствие женского пола дело для него непривычное. Видит ли во мне он женщину? А может дочь? Или сестру?

Не важно. Важно, что он видит на что я так страстно уставился. Он протягивает мне со стола графин воды, а когда я его полностью выпиваю, ставит обратно. Руки тряслись, я захлёбывался, но справился. Борис еще раз на меня взглянул и смущённо сгинул из комнаты. И что ты там увидел? Ага. Понятно. Моя ночнушка была залита водой так, что наружу проступили мои розовые сосочки.

И зачем вообще заходил?

Я догадываюсь. Всё, что ему нужно было — убедиться, что я в целости и сохранности. Теперь трястись за меня будет. А самое приятное — та власть, что сосредоточена в моих руках, ну никак не получиться у меня отобрать. Всё, ребята, ваши яйца у меня в руках, кручу как хочу. Разбиваю, как бильярдные шары. Бесценный дар можно использовать для собственной выгоды, но в таких скользких делах главное — это палку не перегнуть.

Хотелось бы еще поспать. Я даже начал проваливаться в сон, но хрен там! Борис начал стучать в дверь. Начал долбить, пока я ему не ответил, что еще не готова! Всем всегда от меня что-то надо. Задолбали…

Умывшись тёплой водой из тазика, услужливо принесённым мне одни из фермеров, я оделся. Натянул кожаные штаны, стираную рубаху. Повязал ремень с ножнами. Меч на месте. Сухая рукоять смотрела на меня застывшей пятернёй, прося пожать её. Кем был её владелец? Последний подонок? Убийца? Наверно, это останется для меня загадкой.

Надевая жилет без рукавов, я наслаждался шуршанием кожи. Вещи сидели на мне словно шитые по моим меркам. Давно мне не было так комфортно и уютно. Иллюзия защиты работает. Но всё же, кожа, используемая для создания моего образа, — была обычной и мягкой, снятой с бедного животного, пущенного под нож. Между моими доспехами и теми, что мы мастерили с Алом не было ничего общего. Мой доспех — легкий набор для прогулок на свежем воздухе. А вот тот, что мы ковали в кузнице здания «Швеи» — набор для войны. И боюсь, что скоро он нам пригодиться.

После того, как мы всем отрядом плотно позавтракали (волки не остались в сторонке) мы двинули в путь. Но не в сторону деревни, как я подумал. Проведя полдня в лошадином седле, остановившись на один привал, где мы плотно пообедали (волки не остались в сторонке), мы прискакали на ту самую базу «Кожагонов» из которой я совсем недавно удачно откинулся.

И вот снова: Здрасьте!

Снова эта высокая арка из переплетённых между собой ветвей дуба. Снова эти деревянные бараки, внутри которых оборудованы газовые камеры, находясь в которых вас вывернет наизнанку. И как оказалось, мне предстояло через всё это пройти, бля!

В первую же ночь Борис запер меня в одном из бараков вместе с мужиками. Но всё не так и плохо; мне выделили отдельную комнату. Без окон. Лишь кровать и висевшая на стене голова оленя — высушенная, покрытая коркой гноя. Отличный декор, вид которого портил дизайн комнаты. Но она висела далеко не для красоты. Источаемая этой головой вонь была невыносима.

В первую же ночь начался сущий ад. Пытаюсь использовать подушку как фильтр, прижимаю её к лицу. Сижу и слушаю мирный храп двадцати мужиков, спящих за дверью. Мои глаза бесконечно слезятся, а весь пол уже давно был заблёван завтраком, обедом и недавним ужином. Предупреждали же меня не налегать на мучное! Но что поделать, после долгой дороги жрать хотелось как потерявшейся собаке в лесу.

Во время второй ночи-спазма я реально испугался за свою жизнь. Не за Ингу, а именно за себя! Спазмы были настолько сильными, что меня чуть не втянуло обратно в желудок. Да и в любой момент кишки могло скрутить в узел — и тогда вылечу я со свистом, как не пристёгнутый водитель в лобовое стекло.

Борис успокоил меня, сказав, что нужно пять ночей. Пять дней — и ты ко всему привыкнешь. Не будешь ощущать вонь. Начнёшь спать.

Третья ночь-спазма. Глаза залиты слезами, пол — рвотой. Хоть не жри. Но как не жрать? В пустых кишках долго не протянуть, скажу я вам. На еду было тяжко смотреть, но приходилось запихивать.

Само по себе испытание мне понравилось. Желания сбежать не было. Наоборот! Хотелось познать свой организм. Окрепнуть. В той пещере с волками, я ощутил свою слабость. Свою никчёмность. Да, нам повезло, мы добились цели. Но результат меня не впечатлил. Мы были на волосок от жизни! Еще чуть-чуть и всё, тела наши забрал бы себе лес. Мы могли бы стать самым жирным подарок для паразитов. Но уцелели назло природе!

Мне льстит мысль, что мы сумели Пича вырвали из загребущих лап матушки природы, тупо обманув её. Собачка жила себе как ни в чём небывало, изменения пошли Пичу на пользу. Хотелось этого засранца забрать с собой, в комнату, но Борис был против, да и пёс не особо рвался. В его голове я не чувствовал чужого влияния — Альфа держал в ежовых рукавицах свою стаю, больше ему никто не нужен. Но мой верный пёс по ночам предпочитал делить кров с себе похожими. Половину конюшни выделили под комфортное проживание волкам, заручившись гарантией, что ни с одной кобылки не только не упадёт ни единый волос, но и не будет отгрызано ни грамма мяса. Рисковая сделка, но что поделать, мы должны доверять друг другу.

Пятая ночь-спазма прошла совсем иначе. Мужской коллективчик так и ждал, когда я сдамся, обрыдаюсь и убегу прочь, в лес, к своим ручным хомячкам. Но не смотря на такие же едкие в мой адрес шутки как моя рвота, не смотря на колкие замечания и указывания на мою половую принадлежность и последующую слабость моего организма, мои сожители оказались неправы.

Я справился.

Я заснул.

Да. Зашёл в комнату, плюхнулся на кровать. Живот привычно скрутило, к горлу пошёл комок кислятины. И вот когда он уже был готов извергнуться, я его проглотил. Загнал обратно в желудок и всё как будто рукой сняло. Всё прошло. Лишь вкус кислятина на языке напоминал мучительные ночи.

Я вдыхал пропитанный скисшим мужским потом воздух полной грудью и даже не обращал внимания на всю ту вонь, что буквально пару дней назад выворачивала меня наизнанку.