Антон Лагутин – Червь-3 (страница 24)

— Что именно?

— Нам придётся убивать зверей до тех пор, пока не доберёмся до вожака. Я, конечно же, надеюсь, что мы не всех волков пустим под нож, будем стараться избегать лишних смертей, но сама понимаешь, — Борис смотрит на свой меч, перекидывает взгляд на своих парней, которые прекратили рубить кусты и внимательно следят за нами. — Мы только защищаемся.

Вот это поворот. На такое дерьмо я не подписывался!

— Доставай меч, — Борис становится таким строгим, прям как мать, — я не могу гарантировать тебе защиту. Ты уже взрослая девочка, должна и сама о себе позаботиться. Но до вожака я обязан тебя довести.

Борис опускает взгляд на Пича, а тот ему в ответ начинает рычать, играя мускулами, спрятанных под слоем высушенной кожи, испещренной множеством глубоких трещин. Брось в немо дюжину монет — и все они найдут свою лунку.

Громкий вой заставил нас обратить взгляды вглубь леса. Там, за кустами, куда рубить не так уж и далеко, кто-то громко завыл. Я только прислушался, как вой слился с еще одним, не менее громким. Стокатно к завываниям начали присоединяться другие, разливая вой полукольцом.

Жуть. Мы словно угодили в ловушку. Я испугался, что этот вой сейчас замкнётся в кольцо, в центре которого окажется наш отряд.

По совету Бориса, я обнажаю меч. Пич навострил уши. Зарычал, уставившись на кусты. И тут же вой резко оборвался. Лес успокоился, напоминая о себе лишь тихим шуршанием листвы. Птицы давно улетели. Здесь даже кузнечики не желали размножаться. Гробовая тишина окружила нас, сжимая свои невидимые пальцы на наших шеях.

Как странно… Если там волки — почему я их не слышу? Я напрягся, прислушался. Единственное животное, которое я ощущал — Пич. Волки были словно в недосягаемости моего разума. Но как точно работал мой дар — я не знал. Возможно, я и ошибался. Только не это… сейчас нельзя об этом думать… нельзя сомневаться!

— Инга! — шепнул Борис. — Иди вперёд!

Охренеть! Я смотрю на него с неприкрытым охуением. Вроде, у меня даже отвисла челюсть. Но вижу, как его глаза бешено мечутся от дерева к дереву, от куста к кусту, и понимаю, что он на полном серьёзе мне это сказал.

— А ты со мной не хочешь прогуляться? — спрашиваю его.

— Инга, я всё пониманию, — он занял боевую стойку. Уже все заняли боевую стойку. — Но собака кинется тебя защищать. Понимаешь? Не бойся, мы с тобой!

Борис кивает своим воякам, а те в ответ кивают ему. Вот и договорились. У каждого на лице — напряжение и пот ручьями. Все готовы к схватке. Кусты больше никого не интересуют. Только меня. Теперь только меня волнует, что там, впереди. Кто там…

Пич понимает меня без слов. Ныряет в ближайший туннель и медленно, прихрамывая прёт вперёд. Сквозь густую листву я вижу его шершавую голову, страстно обнюхивающую землю. Он идёт по следу. Он идёт вперед, ощущая множество следов, оставленных стаей волков.

Срубаю очередной разлапистый куст. Делаю шаг вперёд. Да этого момента было всё как всегда. Воздух, ветер, земля. Но вот сейчас что-то не то. Привычный хруст веток пропал. Под ноги ощущаю что-то мягкое. Густое и вязкое. Это точно не земля. Опускаю глаза. Внизу, под навалившейся зелёной листвой блеснула в лучах солнца лужица крови. Пич фыркнул, привлекая моё внимание. Собака стояла в окружении сотни мух, а в её ногах валялись обглоданные кости. Помимо костей моё внимание привлёк другой момент — множество отпечатков лап. Их так много. Пич точно столько не успел понаделать. Среди этой россыпи вмятин вижу другие, выделяющиеся своими размерами. Эти следы раза в полтора больше остальных. По сравнению с ними, следы Пича — щенячьи.

Мда, приплыли. Сегодня веселуха меня стороной не обойдёт. Сжимаю сильнее рукоять меча, бывшей когда-то ладонью человека.

Позади раздался шорох.

Я нервно оглядываюсь.

— Чувствуешь их?

Борис стоит в паре метров. Его меч плавает по воздуху, готовый в любой момент разрубить врага.

— Никого…

Волчий вой заставляет меня резко обернуться. Пич кинулся вперёд сломя голову, скрылся в кустах как камень, брошенный в траву.

Волки там, впереди. Близко. Мы уже на чужой территории. Теперь мы — чужаки. Мы — враги. В этом мире наши роли быстро поменялись. Ну вот и дождались. В метрах двадцати в кустах начинается суета. Ветки заходили ходуном, стряхнулась листва. Суета устремилась в бок. Раздался вой, и тут же собачий скулёж. Глухой удар. Огромная сосна, что стояла в самом эпицентре суеты, содрогнулось с такой силой, что нам на голову полетели шишки.

— Что там происходит? — шепчет в спину Борис.

Пич испытывает ярость. И боль.

— Пич дерётся, — говорю Борису, наблюдая, как от дерева волна суеты пошла в другую сторону.

— Началось…

Я не мог оторвать глаз. Страх сжал рукоять меча. Ноги словно приросли к земле. К этому «началось» я был явно не готов. Пробую связаться с Пичем, мне нужно разобраться в его переживаниях. Попробовать выудить информацию: сколько волков? Я завис. Информация не шла, зато вторая волна суеты, что появилась вовсе неожиданно, неслась точно на меня.

Из кустов вылетает огромный серый волк. Длинный, тощий, пасть раскрыта, глаза впились точно в моё лицо. Если мне и кричал что-то Борис, я не слышал. Я замер, услышав громкое рычание. Даже меч не успел поднять. Я даже успел рассмотреть волчий язык, почти заглянул вглубь глубокой пасти, но вдруг отлетел в сторону. Борис локомотивом бьёт меня в спину своим плечом. Выбивает весь воздух из лёгких. Я падаю вперёд, наваливаясь на кусты. Борис на меня. Злобный рык пролетает над нами и с тяжестью падает на землю.

Пытаюсь вскочить на ноги. Упираюсь ладонями в кусты, боясь выронить меч. Короче, начинается паника. Но тяжёлая рука кидает меня в сторону. Тут же Борис перекатывается на моё место, сгруппировывается и прыгает вперёд.

Меч Бориса рассёк воздух.

Воздух наполнился звериным ором и скулежом. Струи горячей крови брызнули во все стороны.

— Инга, вставай! — кричит Борис. Его лицо залито кровью, но он тут же ладонью смывает кровавую маску. В ногах у него валяется зверь с рассечённой грудью. Тело поверженного зверя охватила предсмертная конвульсия, заставляла его дёргать лапами, хватаясь за жизнь. Еще чуть-чуть и смерть накинет на него свою холодную простынку.

Всё вокруг кипит. Бурлит. Куда не глянь — бойня. Сколько волков на нас напало? Шесть? Семь? Куда вообще пропал Пич?

Всюду хруст веток. Тяжёлое, уставшее дыхание мужиков, сцепившихся со зверьём.

Я быстро вскакиваю на ноги. Меч уверенно сидит в руке, не выпуская мою ладонь. Позади меня затрещали кусты. В нашу сторону уже несётся новая опасность.

Борис подлетает ко мне, рукой убирает к себе за спину.

— Хотел же научить тебя работать с мечом!

Зараза! Как всегда, всё не вовремя.

Громкое рычание. Кусты распахиваются, рожая наружу очередного волка. Чёрный, с белой мордой. Даже сквозь кожаный доспех, я чувствую, как все мышцы Бориса напряжены. Он сгруппировался. Нацелил лезвие на зверя. Волк с силой оттолкнулся от земли, сделал два рывка в нашу сторону, но не прыгнул. Когда Борис уже готов ударить, волк ловко отскакивает в сторону. Меч не ударил, но словно намагниченный потянулся за целью.

Зверь снова прыгает, но не к нам. Он как будто играется с нами. То прыгнет влево, то — вправо. Зараза!

Борис оступился. Ботинок скользнул по кровавой жиже. Мужчина не упал, но на секунду упустил ситуацию из виду. Пора действовать, иначе наши глотки будут разорваны.

— Остановись! — кричу волку. — Замри!

Ноль внимания. Громкое рычание вливается в мою голову со всех сторон.

Волк прыгает на Бориса. Облачённая в толстую кожу мужская рука нарисовалась перед зубастой пастью. Челюсти тут же сомкнулись. Борис валится на землю.

Рычит волк.

Кричит Борис.

Услышь меня, зверь! Остановись! Я приказываю!

Мужчина завалился на бок, поджав под себя меч. Он пытается вытащить меч, но лезвие цепляется то за ботики, то застревает в куче веток. Бориса как будто связали и кинули в тёмный подвал. Места для замаха катастрофически мало. Особо не разгуляешься. Волк взобрался на Бориса, дёргает головой, чуть не вырывая руку из тела. Борис пытается перевернуться, лечь на спину, но застрял между массивных лап, как вагон метро внутри туннеля.

— ИН… ГА… — каждый взмах головы волка рвёт слова Бориса.

Та ситуация, когда словом тут не помочь. Не хотите по-хорошему, будет по-плохому.

Заношу меч. Целюсь в изгибающуюся спин, на которой видно как играют мускулы, спрятанные под густой шерсть. Всё, что мне надо сделать — ударить. Делов то… но… бля! Из кустов напротив вылетает волк и летит на меня. Моя левая рука уже закрывает лицо — рефлекс, когда столкновение со встречным автомобилем неизбежно. Но удара не произошло. Только вой. И только струя горячей крови бьёт мне в щёку.

— Быстро! — слышу я. — Помоги Борису!

Рудх — он вовремя подоспел. Свалил волка на землю, вонзив ему меч точно в грудь. Между рёбер, оставив широкий разрез. Но до сердца не достал. Волк закрутился волчком. Выгнулся. Рудх отскочил в сторону, готовый вновь сразится с волком. Огромные лапы зверя вскидывают в воздух куски земли, листву. Опустив голову, зверь движется к мужчине, раскрыл пасть, но вместо прыжка — вяло подскочил. Лезвие обрушилось на голову, проломив череп. Густая кровь потекла по морде, брызги окропили обувь Рудха.

Бегу к Борису.