Антон Лагутин – Червь-2 (страница 18)
— Нет! Он не мог оторвать взгляда от огромного зада твоего жирного хозяина!
Ржание десятка животных наполнило мою голову, словно рядом закудахтала толпа школьниц, выскочивших покурить на переменке. Даже шизофрения не доставляла мне столько дискомфорта! Я бы сейчас и сам не прочь покурить, отвлечься. Лишь бы не слышать голоса в голове! Они отвлекают. Не дают сосредоточиться. Не дают мне нормально работать…
Я могу потерять работу…
Я могу потерять средства к существованию…
Я могу потерять жизнь…
Если владельцы голосов уйдут из жизни — они уйдут из головы… навсегда…
То, что внутри стойла живут лошади, я догадался сразу. Подробно описывать весь процесс осязания я не собираюсь, но это похоже на то, как слесарь по звуку двигателя точно определяет марку автомобиля. Я даже больше скажу: хоть я в жизни ни разу и не ездил на лошадях, но сейчас я имел точное представление, как быстро оседлать кобылу и бесконечно мчать вперёд, не давая солнцу уйти за горизонт. Я знаю это, потому что это знает Инги.
Холодные крысиные лапки щекотно скребанули по рёбрам.
— Что ты задумала?
— Спасаю нас.
— Идя прямиком на солдат?
— Да! Сейчас выйду к ним, лягу на траву и широко раздвину ноги.
— Зачем?
— Отработаю билет домой, — во я угораю. — Ладно-ладно, я щучу. Доверьтесь мне.
— Чем дольше мы с тобой находимся, тем больше сомневаемся в успехе! Ты ведешь себя как…
— Не нравится? Можете уёбыва… Ай, бля, и незачем кусать меня за бока! Мне больно!
— Мы никуда не уйдём! Ты должна нам, помнишь?
— Помню-помню. Вы мне доверяете?
— А у нас есть выбор?
Вот и порешали.
Пройдя вдоль стены, я подошёл к углу здания. Голос командующего продолжать наполнять поляну мотивационными речами:
— Меч сохранит мой разум, когда его в клочья будут раздирать сомнения!
Странно, но мужской голос манил меня, вызывая чувство трепета. Преисполненный любопытством, я выглядываю из-за угла. Одним глазком. Теперь я смог разглядеть командира. Стройный мужчина, переваливший полтинник, выставив перед собой меч, строгим взглядом наблюдал за движениями тренирующихся перед ним бойцов. Седые кудри пружинками тянулись к широким плечам. Голый торс мог гордиться накачанной грудью, бицухой и кубиками пресса, сдерживающие из последних сил обвисшую, но хорошо загоревшую кожу. Авторитетная личность. Наверное, очень приятно, когда тебя слушаются и повторяют каждое твое движение. А еще приятно, когда кто-то обосрался, не сумев повторить за тобой…
Один из солдатиков, с трудом удерживая меч над головой, вдруг припал на колено, в то время как другие, не обращая внимания на палящее солнце, продолжали стоять как статуи.
Кудрявый замолчал. Густые брови поползли к переносице. Прищурившись, командир отыскал неумеху и, плюнув себе под ноги, нырнул в ровный строй. Сейчас кто-то отхватит пиздюлей! Минуя первые ряды воинов, командир выкрикивал:
— Смердящий запах их гнойных тел больше не сломит мой дух!
Бормоча слова капитана, бедолага выпустил меч из рук и уже собирался встать с колена, как тут же получил пинок в грудь. Отлетев на метр, упал навзничь.
— Тебя подкосила жара? — орёт кудрявый на пацана.
— Нет, мастер!
Никто не двинулся, все стояли как вкопанные.
— Тебя подкосило солнце?
Никого не интересовали чужие проблемы.
— Нет, мастер…
Никто не посмел опустить руки, продолжая держать мечи над головами.
— Может ты уже устал?
— Мастер, меня подкосил мой дух! Я еще не окреп…
— Шрам толще нежной кожи. Сломанная кость, срастаясь, становится прочнее. Сломанный дух…
Пафосный пиздёж оборвался подростковым криком. Кудрявый пнул коленом пацана в лицо. Замахнулся еще раз, но поднявшееся облако пыли скрыло дальнейшую расправу. Песочный туман окутал отряд, изрыгая наружу истошные крики и глухие пинки сапога. Дисциплина — и никак иначе.
Отлично! Это мой шанс проскользнуть незамеченным. Пригнувшись, выползаю из-за угла. Гуськом лечу к воротам. Нахожу калитку, дергаю ручки. Заебись — открыто. Зайдя вовнутрь стойла, закрываю калитку, поглядывая на уже рассеивающееся облако пыли. В мою сторону никто даже и не глянул.
Внутри светло. В нос сразу ударил запах навоза и стоялой мочи, но по сравнению с запахом барака — здесь пахнет цветочками. Я не ошибся: стойло предназначалось для лошадей. Построенная на совесть конюшня разделялась на две части песчаной дорожкой, тянущейся до дальней стены. Десять просторных стоил, по пять на каждой стороне. Только я приблизился к первому стойлу, как тут же в голову вонзились острыми иглами чужие мысли:
— Жрать!
— Жрать!
— Жрать!
Ржание лошадей хлынуло в разум бурным потоком, смывая мой рассудок как дом с фундамента.
— Она пришла нас кормить!
— Жрать!
— Жрать!
— Жрать!
Заткнитесь! Пожалуйста, заткнитесь!
ЗАТКНИТЕСЬ!
Сейчас мне кажется, что я оглох. Тишина. Ни единого звука. Можно думать спокойно.
А чего думать! Надо хватать первую же кобылу и гнать отсюда нахой!
Изнутри ворота закрыты на огромный засов, который я к хуям вынимаю и швыряю на землю. Сейчас будет ЭКШОН!
Подхожу к первому стойлу. Из-за невысоких деревянных ворот на меня уставилась лошадь — огромный красавец шоколадного окраса с чёрной гривой как у рок-музыканта. Чёрные ноздри широко раздуваются и тут же сдуваются. Фыркает засранец, демонстрирую торчащие из розовых дёсен длинные жёлтые зубы. Ну сейчас мы развлечёмся с тобой! Давай только вначале накину на тебя седло, ты не против? Я могу к тебе зайти?
Молчание — знак согласия!
Убираю засов. Приоткрываю ворота. Раздаётся скрип петель, но откуда-то со стороны. Где-то сбоку, откуда я припёрся. Там что-то приоткрылось. Я даже не хочу туда смотреть! Только не сейчас…
Оказывается, ни я один желаю оседлать кобылку. Бля! Опять что ли? Кинув взгляд на главные ворота конюшни, вижу огромную тушу, вставшую между створок.
Вашу мать! Может хватит уже! А?
Глава 9
Мне не показалось. Будто вырезанная руками ребёнка из мятого куска черной бумаги мужская фигура неожиданно нарисовалась в огромных воротах конюшни. Уличный свет медленно растекался по его лысине, по его плечам, по его огромным как лопата ладоням. Не то чтобы я струхнул, но напрягся основательно. Мои приключения-злоключения резко сменили маршрут.
На улице раздались мужские голоса. Чёрная фигура ответила этим голосам, сказав, что ему нужно проверить лошадь, и уточнил, что помощь ему не нужна. Хорошая новость! С амбалом я остаюсь один на один, и никто нам не помешает решить возникший между нами спор.
Амбал вошёл в конюшню. Прикрыл ворота. Первое, что бросилось в глаза — его видок: голова наспех перебинтована тряпкой, вся шея и грудь измазаны кровью. Второе — была проведена работа над ошибками. Штанины заправлены в высокие ботинки, ремень туго обхватил брюхо. Теперь ни одно живое создание не залезет к нему в штаны. И в трусы!
Слоняра тяжело дышал, замещая вокруг себя воздух вязкой злостью. Заглянув ему в глаза, я увидел ярости больше, чем у обманутого мужа, заставшего свою возлюбленную с каким-то проходимцем. Мне даже не верится, что я мог причинить столько боли такому огромному мужику…
— Ну что, сука, — говорит амбал, вынимая огромный меч из ножен, — бежать некуда!
Звучит угрожающе. Очень! Даже лошади засуетились, разразившись громким ржанием.