Антон Кун – Тайны затерянных звезд. Том 11 (страница 13)

— Ничего, — Ребит слегка пожал плечами. — Мы уважаем чужую свободу, и, если человек два раза подряд делает один и тот же выбор, мы воспринимаем это как окончательное решение и больше не посещаем этот корабль до тех пор, пока там какая-то из важных для жизни человека систем не выйдет из строя. Погибших членов экипажа мы отправляем в их последний путь по глубинам пространства, а корабль становится ещё одним нашим сокровищем. Мы приводим его в порядок, чиним, если понадобится, и, конечно же, изучаем всё, что найдётся на борту. Мы придумываем как приспособить материальные объекты, а что касается информации — мы её всю бережно сохраняем и каталогизируем.

— Всю? — Кори внезапно вскинула голову. — Всю информацию?

— Разумеется. Информация — это тоже часть сокровищ хардспейса, и наша задача — сохранять её тоже.

— А ну-ка! — Кори бесцеремонно оттеснила Ребита в сторону, смахнула прочь окошко с кораблём «Маскот» и принялась пальцем листать полупрозрачный список остальных кораблей, будто искала что-то конкретное.

— А те, кого вы… ассимилировали, — внезапно подала голос Пиявка. — Они как вообще… ассимилируются. Я имею в виду, перед лицом смерти кто угодно согласится на что угодно, лишь бы выжить, даже к космическим китам примкнуть согласятся…

— Кстати!.. — Кайто вскинул голову, но Кирсана, стоящая рядом, быстро закрыла ему рот ладонью и поднесла вытянутый указательный палец другой руки к губам — тихо, мол! Потом!

— Но неужели они в дальнейшем остаются верны вам? — продолжала Пиявка. — Не поймите меня неправильно, но я бы на их месте дождалась первой же вылазки в обычное пространство и свинтила — только меня и видели.

— Лишь немногие из моих братьев и сестёр выходят в метрическое пространство, — ответил ей Ребит. — Только самые ответственные, самые надёжные, самые проверенные. Для того, чтобы стать одним из переходящих, как мы называем таких людей, нужно не один год провести в наших рядах и делом, а не словом, доказать, что ты достоин этого титула. За это время почти все ассимилированные начинают понимать нашу идеологию. Начинают понимать, что наш путь — единственно верный. Начинают понимать, что их сама судьба привела сюда именно для того, чтобы они вступили в наши ряды.

— «Почти» все? — уточнила Пиявка. — То есть всё же не все?

— Как ни прискорбно — не все, — Ребит покачал головой. — Исчезающе редко, но всё же находятся люди, в которых даже спустя многие годы всё ещё живёт сомнение. И, если такие люди становятся переходящими, действительно существует шанс, что они попытаются оставить братство и затеряться в метрическом пространстве. Очень редко, но такое всё же случается. За всё время, что орден обитает в хардспейсе, такое происходило всего-то четыре раза.

— И что с ними стало, с этими четырьмя? — угрюмо поинтересовался Магнус.

— Они были уничтожены, конечно же! — спокойно ответил Ребит. — Как предатели нашего призвания. И как носители знаний и информации, которые не должны попасть в чужие руки, и тем более…

— Нашла! — возликовала Кори, перебив Ребита, и ткнула в одну из строчек в голографическом списке. — Вот оно! «Капеллан»!

— «Капеллан», «Капеллан»… — Магнус нахмурился, сведя брови в одну. — Что-то знакомое… Это тот, на котором вы себе госпиталь оборудовали?

— Да, это он! — подтвердил Ребит. — Мобильная космическая медицинская лаборатория «Капеллан». Деятельность — проведение самых необычных медицинских экспериментов, в том числе таких, для которых требуются условия космоса.

— Например? — Кайто резко заинтересовался темой.

— Например, создание антидота для глэйпа, — вместо Ребита ответил капитан. — Слыхал я одну историю про этот «Капеллан»… Что, мол, он и исчез-то только лишь потому, что на нём пытались создать антидот от глэйпа, а создателям и торговцам этим самым глэйпом такие идеи, конечно, не нравились. Вот они и сделали так, что «Капеллан»… Пропал. А он, оказывается, в хардспейсе был на самом деле.

— Как тут посмотреть информацию, которую вы вытащили с серверов корабля⁈ — почти крикнула Кори, нервно листающая длинную простыню текста. — Где она⁈

Ребит молча протянул руку, сделал несколько движений пальцами, и перед Кори возникла ещё одна стена текста, которую она так же быстро начала пролистывать…

И буквально через несколько секунд остановилась. Задержала пальцы на одном из пунктов, и осторожно, будто боялась сломать хрупкую голограмму, коснулась его.

Пункт назывался «Создание лекарства от 'звёздной лихорадки». И возле названия стояло ещё одно слово, явно рабочая пометка — «успешно».

— То есть, у вас всё-таки было лекарство от «звёздочки»… — едва слышно прошептала Кори, не сводя взгляда со списка.

— Да, конечно! — Ребит пожал плечами. — Разве я говорил, что у нас его нет? Я говорил лишь, что наши пояса бесполезны в метрическом пространстве, и ничего кроме этого.

Кори посмотрела на него таким взглядом, что сразу и не поймёшь — то ли она сейчас бросится на него, то ли расплачется.

— К сожалению, пространство не знает о том, что мы — его стражи и защитники, — действительно, с сожалением в голосе продолжил Ребит. — Поэтому «звёздная лихорадка» одолевает моих братьев точно так же, как и остальных людей. И в хардспейсе это проявляется как никогда быстро и резко, как вы сами могли заметить. Боюсь, если бы не лекарство, созданное экипажем «Капеллана», мы бы вовсе не смогли закрепиться в хардспейсе и создать свою базу.

— А если бы он сюда не попал, то это лекарство было бы у всего человечества! — возразил Кайто.

— Боюсь, что он не мог не попасть сюда, юный друг, — Ребит покачал головой. — Для того, чтобы изучать «звёздную лихорадку», экипажу «Капеллана» нужны были две вещи: больные этой самой лихорадкой и спейс-прыжки, заставляющие их испытывать приступы. Много спейс-прыжков. Фактически, вся история изучения «звёздной лихорадки» на «Капеллане» — это бесконечная череда прыжков из системы в систему, один за другим, на разные расстояния, по разным векторам, с разной загрузкой. На счету «Капеллана», по данным бортового компьютера, более семнадцати тысяч спейс-прыжков за всё время эксплуатации, и при таких вводных его попадание в хардспейс было лишь вопросом времени.

— Кошмар… — капитан вздохнул и опустил взгляд. — Прыгать, прыгать и прыгать через спейсеры в надежде, что какой-то из прыжков даст тебе ответ на самый главный вопрос, а в итоге оказаться там, где нет вообще никаких ответов.

— Отнюдь, — улыбнулся Ребит. — Всё было с точностью до наоборот!

— В смысле? — не поняла Кори. — О чём речь?

— Когда «Капеллан» попал сюда, когда команда поняла, что куда ни лети, вокруг ничего нет, они приняли тяжёлое, но волевое решение. Продолжать свои исследования, несмотря на сложные условия. В хардспейсе они получили то, чего не могли получить до этого — все их наблюдаемые пациенты одновременно впали в глубокие приступы «звёздной лихорадки», что позволило одновременно изучить их, сравнить сигнатуры биоритмов мозга каждого из них и докопаться до истины. Понять, почему происходят приступы и что нужно сделать, чтобы их не было.

Ребит перевёл взгляд на Кайто и спокойно продолжил:

— Так что, мой юный друг, скорее всего ты не прав. Если бы «Капеллан» не попал сюда, в хардспейс, то никакого лекарства бы так и не придумали.

— А какое придумали? — буркнул Кайто, явно не собирающийся сдавать позиции. — Что вообще является лекарством от «звёздочки»?

— «Лекарство» это не совсем правильное слово. Скорее, это поддерживающая терапия, которую надо проходить раз в год. Она меняет пропускную способность натрий-калиевых каналов в клетках человека, из-за чего его нейроны перестают резонировать. Раз в год процедура на два часа — и никакая «звёздная лихорадка» больше не страшна, это ли не чудо?

Он улыбнулся, глядя на Кори, а она продолжала смотреть на него так, словно он пообещал ей конфету, а вместо этого съел её сам.

— А что ещё у вас есть? — я подошёл к голографическому интерфейсу, смахнул в сторону всё, что касалось «Капеллана» и принялся листать список сам. — О, ну-ка… Экспериментальная орудийная платформа «Каркас»?

— Очень интересный экземпляр, должен сказать! — со вкусом произнёс Ребит, и это был первый раз, когда он проявил какие-то эмоции по отношению к кораблю, ну, кроме «Небулы», конечно. — Можно сказать, что это небольшой искусственный планетоид, каждый квадратный метр поверхности которого — это позиция для установки орудия. В основном, тяжёлых, конечно. Позиции почти универсальны, можно ставить всё, что угодно, главное, чтобы реактор потянул, поэтому мы взяли на себя смелость укомплектовать «Каркас» полным набором самого тяжёлого вооружения, какое только смогли купить. Сейчас он способен двумя залпами превратить в излучение среднюю космическую станцию, причём с такой дистанции, на которой его даже не заметят.

— Звучит круто! — честно сказал я, и ткнул в следующую строчку. — Линкор «Гиперион»?

— Угу, корабль капитана Рейнора, — промычала Кори. — Последний линкор Администрации.

— Почему последний? — тут же встрял Магнус.

— Потому что его пропажа была последней каплей в чашу терпения, — неожиданно ответила Кирсана. — Линкоры и до этого доживали свои последние дни, всё чаще поднимали вопрос о том, что они слишком дороги для своей не самой высокой эффективности. А когда «Гиперион» пропал вместе со всем экипажем и вооружением, век линкоров официально закончился. Достроили последние заложенные на верфях, после чего линкоры как класс были признаны несостоявшимися, а «Гиперион» приобрёл заочное звание «последнего линкора Администрации», несмотря на то что по-настоящему последний линкор летает и до сих пор. И не один.