Антон Кун – Школа боевой магии. Том 3 (страница 7)

– Не освободили, – нахмурился Глеб. – Помогли сбежать. – Мои парни вообще после теракта о многом задумываться начали, но присяга и всё такое… А тут мы. Они ведь тоже про нас что попало думали. Промыли им мозги не хило… Преступники, мол… Хотим свергнуть правительство и устроить хаос. Зачем, правда, нам это нужно, не понятно.

– Чёт всё в кучу свалил… – прокомментировал Николай.

Глеб тяжело вздохнул и начал объяснять:

– Парни видели, что мы в торговом центре спасали людей, и знали, что мы к теракту не причастны. Но капитан Ерохин на разборе полётов объявил нас преступниками, сказал, что я плохой командир, пошёл на поводу у террористов, нарушил присягу… И свою группу за собой… А мы да, мы присягу нарушили…

Я вспомнил, как во время теракта Игорь Петрович тряс Глеба и кричал, чтобы тот спасал жителей, и как Ритка в порванном платье орала в микрофон «Засранцы! Вы должны защищать людей! Что вы делаете, уроды?!»

– Нет, не нарушали вы присягу! – перебил Глеба Боря. – Вы обещали защищать людей, и вы их защищали.

Глеб вздохнул, мол, смотря с какой стороны поглядеть, и продолжил:

– Капитан Ерохин убедил парней, что шайка Григория Ефимовича… Извините, я цитирую… Решила свергнуть правительство и устроить хаос. Парни чувствовали, что не всё так просто, но информации было недостаточно. А тут мы! Много поговорить не удалось, но парни нашу версию событий услышали.

– Ты связаться с ними сможешь? – спросил Григорий Ефимович.

– Да, – ответил Глеб. – Но только в крайнем случае. Не хочу подставлять их.

– Подставлять не нужно! – Григорий Ефимович вскинул руки. – Но это хорошо, что ты с ними встретился. Свои люди в стане врага нам не помешают.

– А они точно свои? – засомневался Боря. – А то на радостях помогли сбежать, а потом одумаются и раскаются.

Глеб возмущенно вскинулся:

– Это же мои парни! Мы в одной команде четыре года уже! Они не предадут!

– Хорошо, если так, – согласился Боря и добавил негромко: – Однако с тех пор многое изменилось… К тому же Сан Саныч не дурак, наверняка после вашего побега возьмёт их за жопу…

Глава 4

Я слушал рассказ Глеба и понимал, что его кадеты сильно рисковали, отпуская наших. Вполне возможно они уже в застенках и их допрашивают. Не только их, но и шестерых наших, в том числе и Игоря Петровича. Хорошо, если они вообще живы ещё! Блин! Пройти через Исподний мир, через пламя печи и попасться в первый же день!..

Тревога за семью и схваченных парней накрыла меня с головой, до дрожи хотелось немедленно бежать на выручку. Но я понимал – это не выход. Я начал размеренно дышать – так, как учил меня Григорий Ефимович – на четыре счёта вдох, задержка дыхания, на восемь счетов выдох, задержка дыхания, снова вдох, задержка, выдох, задержка. Я и не думал собирать магию, просто больше ничего не пришло в голову, чтобы обрести спокойствие и ясную голову, потому что в нашей ситуации спокойствие и ясная голова – лучшее, что мы можем противопоставить Сан Санычу.

– Григорий Ефимович, – немного расслабившись, решил напомнить я. – Вы обещали рассказать, что за фигня творится в Радограде. Вы говорили, как только все соберутся, но…

Григорий Ефимович кивнул.

Вера Павловна тем временем включила телевизор и подняла на кухне жалюзи.

– Может, не надо жалюзи поднимать? – спросил Мишка.

– Чтобы сразу же наведалась бригада парамедиков узнать, всё ли у меня хорошо? – вопросом на вопрос ответила Вера Павловна.

– В смысле? – не понял Мишка.

– Вдруг меня парализовало… Моранка началась… Задёрнутые шторы – сигнал для парамедиков.

В окне играли лучи восходящего солнца. От вчерашнего катаклизма не осталось и следа. Точнее, следы-то были – вывороченные с корнем деревья, обломанные ветки на тротуаре, у торгового комплекса напротив сорвало крышу… Но снег уже растаял и солнышко светило ласково, словно бы извиняясь за вчерашнее.

А в новостях говорили про аномальное изменение погоды, и что, благодаря карантину, жертв среди населения нет. Пострадали только припаркованные автомобили, строения, насаждения… Ущерб по предварительным оценкам составил…

Я слушал новости, смотрел в окно на вывороченные и поломанные тополя и клёны, вспоминал древесницу и мысленно просил у неё и у павших деревьев прощения. Мы стали причиной разрушений, это факт.

К торговому центру подъехала аварийная машина – она дико смотрелась на фоне безлюдных улиц, невольно притягивала внимание.

Я повернулся к Григорию Ефимовичу, он тоже наблюдал за машиной. И я вдруг понял: когда мы появились на улице, мы вот так же притягивали все взгляды в округе. И если выйдем, то снова притянем…

Получалось: мы перебрались из избушки Бабы-яги сюда, в штаб-квартиру, но мало что изменилось – руки у нас по-прежнему связаны.

Сами собой всплыли в памяти ухмылка Чернобога и надменный взгляд Мораны.

Морана… Я вспомнил рассказ Григория Ефимовича о том, как она с Чернобогом пришла в деревню, как там начали болеть и умирать люди. И догадка пронзила меня.

Я повернулся к Ефимычам с вопросом, но не успел задать его.

– Да, – подтвердил Григорий Ефимович мои мысли. – Скорее всего это дело рук Мораны.

– Ага, – влезла в разговор Вера Павловна. – Болезнь в народе так и прозвали: моранкой. – Хозяйка зажгла газ под чайником и добавила: – Завтракать придётся по очереди и… – Вера Павловна замялась.

– Говорите как есть, – попросил Григорий Ефимович.

Она вздохнула и поделилась:

– Запасы у меня, конечно, имеются, но… И в магазин не сходишь. А волонтёры… Наверняка где-то фиксируется что, кому и сколько привозят. А нас тут двадцать два человека, включая меня. Да и котика, живую душу, голодным не оставишь…

– Подтянем пояса, – успокоил Григорий Ефимович и добавил: – Извините, мы доставили столько хлопот.

– Пустое, – отмахнулась хозяйка. – Не толпитесь на кухне, я позову, как готово будет. Помощника только дайте. Или двух…

Марина с Риткой остались хозяйничать. Вера Павловна выдала им продукты, и мы вместе с ней перешли в большую комнату – Григорий Ефимович попросил её снова и подробно рассказать про обстановку в городе. Мы, конечно, раньше уже обсуждали с нашей хозяйкой ситуацию и слушали новости по телевизору – так сказать, официальную версию, но сейчас нужна была вся информация. Вдруг какие-то важные детали пропустили?..

Картина складывалась следующая. Первые больные появились дней через пять после теракта. И сразу тяжёлые. Наступал прогрессирующий паралич, который быстро добирался до дыхательной мускулатуры. После чего без аппаратов искусственной вентиляции лёгких – амба! Но самое главное, болезнь оказалась очень заразная. Больницы переполнились. Сами врачи начали болеть… Дальше хуже! Народ помирать стал. Морги забиты, люди в отчаянии… Радим Ефимович объявил чрезвычайные меры. Люди выступали против карантина, но куда деваться – умирать ещё больше не хотелось.

Сразу же подключились учёные, выяснили, что причиной заболевания является мутировавший вирус пчелиного паралича. Болезнь прозвали «Пчелиный грипп». А в народе, как сказала уже Вера Павловна, – моранка, потому что «мрут пачками, как скошенные».

В новостях несколько раз повторяли, что власти ищут источник заражения и не исключают намеренное заражение населения – злонамеренный ход отчаявшейся оппозиции и просили граждан сообщать обо всём подозрительном.

Ну и конечно же в новостях много говорили о мерах профилактики, о средствах индивидуальной защиты, о необходимости дезинфекции…

Надо отдать должное Радиму Ефимовичу, нашему бессменному президенту, организовали всё быстро. Кто не хотел сидеть дома, платил огромные штрафы. Особо буйные отправились в тюрьму. Это здорово остудило горячие головы.

Быстро наладили быт. Студенты Академии магии стали волонтёрами – ребята, учащиеся на факультете магии состояний, доставляют продукты и лекарства, а ребята с факультета коммуникаций сидят на телефоне доверия, разговаривают с теми, кому тяжело даётся карантин.

По улицам постоянно ездят патрульные машины, напоминают про то, что нужно сидеть дома. По телевизору, радио и интернету только про пчелиный грипп и говорят, мол, исследуют, лекарство вот-вот изготовят… Сводки заболевших и умерших каждый день передают…

Вера Павловна рассказывала, а я слушал и думал о своём. Уже сентябрь. Я мог бы быть студентом Академии магии. Как раз собирался поступать на факультет состояний, а значит, работал бы сейчас волонтёром и свободно передвигался по городу.

Мысль о свободном перемещении мне очень понравилась. В своих фантазиях я легко нашёл Сан Саныча, разделался с ним и уже освобождал из заключения родных и товарищей, как вдруг осознал, что в комнате повисла тишина.

А когда понял, что все молчат и смотрят на меня, усмехнулся.

– Что? – спросил Григорий Ефимович. – Светишься весь, вот-вот вспыхнешь…

– Да так, – небрежно отмахнулся я. – Идейка нарисовалась.

Идея, конечно, была безумная. И пока нереализуемая – от слова совсем. Плюс, непонятно, как это можно использовать, но, блин, я бы в это поиграл!

Не дожидаясь вопросов, я выдал:

– А почему бы нам не стать волонтёрами?

– Волонтёров специально регистрируют, проверяют… – начала объяснять Вера Павловна.

Но я, озарённый мыслями, не видел препятствий. Точнее, я в их сторону даже не смотрел. Потому что сидеть в четырёх стенах и ждать с моря погоды – эдак скоро в петлю полезешь!