Антон Кун – Школа боевой магии. Том 3 (страница 12)
Легко сказать, спать! Девчонки отправились в маленькую комнату, а мне определили место у Веры Павловны. И вроде никого рядом, и дверь закрыта, а вот сна ни в одном глазу! Извертелся весь.
Мысли всякие в голову лезли. То представлял, как мы захватываем и допрашиваем патрульных, то вспоминал первую встречу с Мариной и Риткой, то обрывки концерта «Лучезарной дельты», их выступление в торговом центре, теракт… Представлял, как сношу башку Сан Санычу, и следом – как голодный Чёрный нависает над ним…
Чёрный… Я скучал по нему. Я продолжал каждый раз жрать ему, хотя понимал: без толку. Но я не мог иначе. Не мог смириться с его гибелью. Внутри всё сопротивлялось – он же бог! А боги просто так не умирают! Да, я видел своими глазами, как Чёрный развоплотился. И Григорий Ефимович сказал, что поглощённые змеем не возвращаются… И тем не менее, я ему жрал!..
Когда я всё-таки уснул, не знаю. Проснулся с тягостным чувством. Что-то снилось, но толком вспомнить сон не мог, да и особо не пытался – нужно было поесть перед тем, как идти с девчонками на задание.
На улице стояла глухая ночь, кухонное окно опять было занавешено плотными шторами.
Марина с Риткой тоже волновались, но были по-деловому собраны. Я смотрел то на них, то на парней, выстроившихся в коридоре, пока мы пили чай, а в мыслях блуждал по ночному городу…
Наконец, Боря дал команду на выход.
Проводить нас троих собрались все, даже Мишка подошёл. Он смотрел исподлобья, и я читал в его глазах зависть. Я бы тоже завидовал…
Собственно, зависть была не только в Мишкиных глазах, и остальные парни конечно же хотели на улицу – нам всем хотелось действий. А тут даже потренироваться как следует нельзя. И места мало, и соседи снизу заинтересуются, что это у одинокой женщины за грохот?.. Да, хотелось какой-то активности, но все понимали: шуметь нельзя! Иначе свободы у нас будет ещё меньше.
Короче, мы втроём тише мыши спустились по лестнице и вышли из подъезда.
Ночью отсутствие людей на улицах не так бросалось в глаза, всё-таки и раньше в это время редко кто выходил погулять. Но если в обычную пору после полуночи уличное освещение выключали, оставляли только на центральных улицах, то теперь фонари светили даже во дворах. Слава богам, хотя бы в окнах свет почти не горел – люди спали.
Из-за фонарей тени от кустов и деревьев были особенно густыми. И мы, придерживаясь затемнённых мест, покинули двор.
Меня преследовало странное ощущение. Вот только я ходил по улицам нашего города и всё было отлично, а теперь будто по оккупированной территории идём… Я, конечно, раньше по оккупированной территории не ходил, но запустение на улицах и знание про карантин и эпидемию давили на мозг… Фантазия рисовала картинки конца света: все умерли, только мы трое остались во всём городе, а может и на планете.
Я отогнал эти мысли. Не все умерли! Мы шли мимо тёмных окон, но я чувствовал за каждым биение жизни и думал: в лепёшку расшибусь, а не дам этому биению затухнуть!
Внезапно Марина предупреждающе подняла руку. Мы тут же отшагнули в тень сиреневого куста и замерли. Я не видел опасности, но доверился Марине. В любом случае, лучше перебдеть, чем…
Послышались голоса – действительно шёл патруль. Их было двое. Надо же, повезло! Не успели выйти, и вот они, голубчики! Сейчас возьмём тёпленькими, допросим как следует и…
Но Марина покачала головой: этих – пропускаем.
Я не понял почему? Но не успел и пальцем шевельнуть, как Ритка сжала меня своей магией, туго спеленала. Еле сдержался, чтобы не застонать и не выдать нас!
Патрульные прошли мимо.
Выждав, пока они уйдут подальше, Марина объяснила:
– Нельзя около дома… Нужно в другом районе…
– Вам лучше знать, – с досадой вырвалось у меня. – Натренировались на грабежах…
Я ещё не успел договорить, а уже пожалел о своих словах. Но было поздно, слова прозвучали, их услышали… Мне в тени не было видно выражений лиц девчонок, но по возникшему напряжению я легко представил их чувства. И чуть не умер от стыда – мы идём на общее дело, а я тут старые обиды вспоминаю… Это же как подножка девчонкам… Задание сорвать можно!
Я готов был принять всё, что услышу сейчас, но слова Ритки прозвучали неожиданно:
– Извини. Побоялась, что ты спорить начнёшь.
– Я что, идиот?! – возмутился я.
– Говорю же, подумала, что ты…
– Мы должны доверять друг другу, – прервал я Ритку и запнулся. Сам только что своё «доверие» показал.
– Вот именно! – вмешалась Марина. – Доверять! И если я говорю: «пропускаем», значит, пропускаем без всяких сомнений!
– Да понял я!.. – и всё-таки огрызнулся: – А ты, Ритка, больше не дави магией!
– Извини, – повторила Ритка. – Я по привычке. Рефлекс!
– Давайте, пойдём уже, – прервала нас Марина, – А то до утра друг перед другом извиняться будете!
Так-то она была права, поэтому мы, прислушавшись, вышли из тени и…
Я хотел перебежать улицу, но Марина одёрнула меня – бегущий человек привлекает больше внимания, и мы направились через дорогу спокойным, деловым шагом, будто так и надо. И нырнули в соседний двор.
– Уйдём дворами подальше, там уже поищем патруль, – объясняла на ходу Марина. – В том районе нас по горячим следам будут искать, штаб-квартира останется вне подозрений!
Я давно всё понял, но слушал Марину внимательно и старался, чтобы дыхание не сбивалось.
В следующий раз, когда мы сунулись на широкую улицу, нам пришлось в спешном порядке удирать в первую попавшуюся подворотню. Из-за угла показались патрульные. Далековато, но на пустынной улице… Хорошо, что арка двора оказалась рядом.
Ритка прямиком рванула к двери, обклеенной объявлениями, бормоча что-то про сквозной парадняк…
Но едва мы подбежали к крыльцу, как были вынуждены в спешном порядке прятаться за припаркованными у подъезда машинами – на нужной двери красовался новенький домофон.
– Етить-колотить! – Ритка, бросилась на колени в грязь. – Не было же!
– Чёрт! Мы в ловушке! – Марина припала рядом и протянула Ритке руки. – Хоть бы не заметили…
– Эт вряд ли! – Я плюхнулся следом.
Девчонки взялись за руки и без промедления сотворили отводящее глаза заклинание.
И почти сразу под аркой подворотни эхом отдался голос:
– Ты точно видел?
– Не знаю… – неуверенно ответил второй. – Мне показалось…
– Если кажется, доставай оберег! – поддел первый.
– Нужно осмотреть! – отрезал третий. И приказал: – Блокируем выход! Другого здесь нет! Двор глухой! – а потом объявил громко, обращаясь, кажется, уже к нам: – Выходим по одному, предъявляем документы! – Подождал с минуту и повторил: – Быстро на свет! Документы для контроля…
Я оглядел двор. Над нами колодцем нависали четыре пятиэтажки, под балконами, словно в насмешку, барельефы домовых и берегинь. Двор заставлен автомобилями и нигде ни клумбы, ни деревца.
Ритка сжала мою руку, но я и сам понимал – шевелиться нельзя.
Патрульных было четверо. Магией незаметно не спеленаешь! Они, хорошо освещённые, оставались около арки, у каждого в руках автомат.
Естественно, мы не собирались покидать укрытие и уж тем более предъявлять документы. У нас их и не было…
– Вызываю подкрепление! – громко сказал тот, который призывал нас выходить, видимо, он был старшим в группе.
Сказал он это опять же скорее для нас, потому что с рацией не торопился…
– Может, сами осмотрим двор? – спросил его товарищ. – Вдруг тут никого нет, а парней и так сегодня по тревогам задёргали…
– А вдруг найдём? – парировал третий.
– Инструкция есть инструкция, – поддержал старший. И процитировал: – «В случае подозрения… самим никаких действий не предпринимать, сразу вызывать подкрепление. Противник очень опасен».
И я с ужасом увидел, как он не спеша склонился к закреплённой на плече рации, отжал гашетку и произнёс:
– Группа Фильченко. Подозреваемые предположительно во дворе по адресу: Зелёная, тринадцать дробь два. Выход блокировали, ждём подкрепления!
Ему ответило неразборчивое шипение, из которого стало понятно, что нам осталось жить десять минут.
Ритка ещё сильнее стиснула мою руку.
– Выберемся! – шепнул я девчонкам, потому что…
Потому что оградить их от беды – моя сфера ответственности.
Я, ощущая, как по рукам потёк огонь, иначе оглядел пространство двора, уставленного машинами, стены и окна… Пронеслась мысль: пора открывать портал или всё-таки удастся смыться по-тихому? В лесу я бы обратился за помощью к древеснице, а тут?.. Эх, был бы со мной Чёрный!
Не успела мысль оформиться, как раздалось хриплое: