Антон Кун – Шанс для рода Шустовых. Том 1 (страница 5)

Перерубить кость саблей практически невозможно, а вот если попасть в сустав, то отсечь кисть реально. Но мне не повезло. Мужик дернулся, и сабля угодила ему в середину предплечья.

Мне почудилось, что я саданул клинком по камню. Лезвие завязло, звонко ударив в кость. В подкате я поднырнул под руку, уже выронившую пистолет, и с оттяжкой провел всей длинной клинка стараясь рассечь как можно больше мышц. За моей спиной на землю потекла густая черная кровь, чудом не попав на рубашку. Видимо, удалось перерезать вены вместе с сухожилиями. Мужик заорал и заскакал, баюкая вмиг переставшую слушаться руку.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лушка с первым противником двигаются боком, описывая круг. Мужик стоял в какой-то незнакомой мне оборонительной стойке с «розочкой» из винной бутылки в левой руке. Когда успел разбить? Девчонка, немного согнув колени и наклонившись вперед, перебирала пальцами на рукояти ножа, держа его фехтовальным хватом.

Времени на раздумья было мало, к тому же, мне порядком надоел крик раненого мужика. Я с разворота гардой саданул ему в висок. Крик мгновенно прекратился, и противник осел, потеряв сознание.

Лушка времени зря не теряла. Обернувшись, я увидел, как девчонка ловко поднырнула под руку мужика, занесённую для удара. В развороте переложила нож в левую руку, причем в обратный хват, и коротко, без замаха всадила лезвие в печень, оказавшись точно за спиной противника. Затем тремя быстрыми ударами завершила начатое.

Мужик выгнулся и стал заваливаться на хрупкую девушку всем весом. Та проворно отскочила в сторону, позволив телу упасть на землю.

Девчонка бросила на меня озорной взгляд и выпрямилась, зачем-то отряхнув измазанное платье. Я подошел ближе и похлопал Лушку по плечу. Та, словно кошка, потёрлась щекой о мою руку.

– Ты отлично владеешь ножом, – похвалил я девушку.

– На кухне научилась. Пока была маленькой там работала.

– А потом?

– А потом стала за столом прислуживать и вы меня приблизили к себе.

Я молчал, соображая, чтобы это могло значить. Ей ведь на вид лет шестнадцать, может чуть больше. Нет, я, конечно, видел, когда переодевался, что и мне не сорок. Руки тонковаты, как у подростка. Силы в них особой нет. Видно, что чем-то занимался, но ни тяжелой работы, ни тренировок они не знали. Сам удивляюсь, как ещё саблей машу так шустро. Хотя, если подумать, в этом мире все владеют саблями, а если я знатного рода, то уметь фехтовать – это нормально.

Видимо девчонка приняла моё молчание за предложение продолжить и сказала:

– Я вам постель грела. Неужели и это позабыли?

Чёрт! Похоже, я действительно с ней спал. Теперь становилось понятным её поведение и довольно вольная манера общения со мной. Видимо, она приглянулась мне прежнему, и я переспал с ней, а затем она стала «греть мою постель» время от времени.

Я ещё раз украдкой взглянул на её тощее тело. Маленькая грудь, узкие бедра. Боевая, конечно. И глазища зелёные. Раскраснелась слегка после боя. В нашем мире такую бы с руками оторвали. А тут непонятно.

Надо было бы скорее замести следы и уходить, но я не мог не задать вопрос:

– Лушка, я хотел тебя спросить, – начал я и задумался, как бы поделикатней выяснить о наших отношениях.

– Что спросить? – удивлённо уставилась на меня девушка.

– Зачем ты согласилась на это?

– На что? Броситься вслед за вами с матушкой или отдаться вам? – я хлопал глазами не зная, что ответить. – Бросилась, потому что это мой долг по отношению к Дому, так уж воспитали. Прабабка Лукерья, в честь которой меня назвали, была первой в нашей семье, кто стал служить вашему Роду, как только вы с Урала приехали. Я вашему батюшке всем обязана. А что отдалась, так вы приказали, я и пришла. Какое там согласие? Тепла и ласки всем хочется. А потом… – она вдруг задумалась и стала серьёзной. – Кому я нужна такая? Ни сисек, ни жопы. Замуж никто не возьмёт. Родить не смогу, умру, наверняка при родах. Ванька Аверин клинья подбивает, да куда ему до вас, – сказала и густо покраснела, так что и в полумраке видно стало.

Я посчитал, что это нужно заканчивать и перевёл разговор в другое русло:

– Нужно и от этих избавиться. Один правда жив.

Не успел я ничего сказать, как Лушка подошла к мужику без сознания, подняла его голову и быстрым движением перерезала горло ножом.

– Нельзя сейчас свидетелей оставлять. Вам скрыться на время нужно, иначе убьют.

Пока я занимался «уборкой территории», Лушка отправилась искать улетевшую в кусты саблю. Нужно было забрать оружие, чтобы версия о том, что эти, обобрав трупы, сбежали, выглядела правдоподобнее.

Огонь уже начал спадать, так что пришлось подкидывать ещё веток, чтобы скрыть следы пребывания.

Я придирчиво осмотрел себя. Всё было в порядке. Ночь была теплая, и от таскания трупов я немного вспотел, отчего рубаха стала липнуть к телу, но осталась относительно чистой. Штаны немного замазал в земле, когда делал подкат, но ничего, на тёмном не видно, подсохнет отряхнуть и сойдет.

В целом, я выглядел, как среднестатистический житель деревни. Это было удобно, учитывая то, что нам предстояло скрываться и стараться не привлекать внимания. Если только такая одежда не служила униформой наемников в этом мире.

Я спросил Лушку о своем внешнем виде. Та ответила, что выгляжу я как обычный мужик. Это мне и требовалось.

Нож Лушка вернула в ножны, предварительно отерев лезвие о рубаху покойника.

Скрыться, вот что нужно сделать и как можно быстрее. Если больше проверяющих не пошлют, то к утру всё прогорит. Ещё веток подкину и порядок.

К тому моменту, как девушка вернулась с клинком в руках у меня было всё готово. Все трупы отправлены в огонь, всё добытое в бою барахло собрано в кучу.

Перед уходом, я подкинул в костер остатки сухих веток, самых толстых, заготовленных первой похоронной командой. Кости всё равно останутся, но опознать останки будет невозможно.

Собрав оружие, мы рванули через поляну в лес. Там, отойдя подальше, спрятали всё оружие, включая пистолет с порохом и свинцовыми шариками под корнем кряжистой березы. Я оставил ножом метку на стволе, по которой при необходимости смогу найти тайник. Нож оставил при себе, на всякий случай.

Пора было сваливать и я только сейчас понял, что не представляю, где нахожусь. Нет, я не про мир, а про место. Про локацию, если кому-то так больше нравится.

Я не знал, как спросить так, чтобы не выдать себя. Подумав немного, решил поинтересоваться какая самая ближайшая отсюда деревня. Не обязан же я всё знать.

Лушка задумалась на секунду и сказала, что ближе всего стоит Гришино. Это на северо-восток от имения. Три версты через лес.

Идти нужно было мимо дома, так как с востока лес был слишком густой и лучше всего пройти по краю парка. Это было кстати. Мне хотелось взглянуть на дом, а заодно немного разведать обстановку.

От костра через лес мы шли молча. Лушка сказала, что центральный вход с восточной стороны. Там лес хоть и густой, зато довольно далеко от дома, а с угла вполне комфортно можно следить за тем, что происходит на крыльце.

Так мы и поступили. Дошли до северо-восточного угла и спрятались в кустах по моей просьбе. Костёр же с трупами был расположен к юго-западу от дома.

Я присел на корточки, чтобы не торчать из низких ветвей и принялся наблюдать. Пока девушка топталась у меня за спиной, пытаясь хоть немного наладить разодранное в клочья платье, я рассматривал дом. Нет, я бы сказал особняк. Слово дом тут было неуместно, а до дворца это строение немного не дотягивало.

Прежде всего бросались в глаза высокие колонны у входа в количестве восьми штук. В предрассветном сумраке было сложно понять какого они цвета, но скорее всего белые. Основной фасад каменного дома был значительно темнее. На его фоне, казалось, что колонны светятся каким-то внутренним светом.

Капитель колонн была украшена резными лепестками, одинаковой формы и размера. Сначала я подумал, что у декораторов не хватило фантазии, но потом понял, что это было. На вершинах колонн красовалась увеличенная «чешуйка» Горного Змея. Я потянулся и коснулся медальона под рубахой. Мне показалось или он действительно был теплым?

Восемь колонн поддерживали простую треугольную крышу над входом. На фасаде было много окон. Каждое площадью с небольшую комнату в хрущевке. Некоторые окна светились и было видно, что внутри передвигаются тени. Видимо, обыск шёл полным ходом.

Тоска с особой силой накатила и ушла прочь, как только я трижды глубоко вдохнул и выдохнул. Короткая дыхательная гимнастика помогла. Не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг показалось, что это мой фамильный дом обыскивают. Это ко мне нагрянули незваные гости и теперь топчут мои ковры, бережно разостланные прислугой. Оставляют на них грязные следы от сапог и разворовывают мой винный погреб, собираемый отцом годами. А столь любимые матушкой картины современных художников, режут и полосуют острыми ножами в надежде раздобыть то, чего в доме уже нет, то, что теплым кругляшом до одурения жжёт грудь, разъедая кожу, словно кислота.

Я схватился рукой через рубаху за медальон и почувствовал его тепло. Такое родное. Только сейчас я понял, что такое родовое поместье. Та часть жизни, что прошла здесь и совершенно не отзывалась на потуги вспомнить, вдруг приоткрылась и показала какую-то часть себя.