Антон Кун – Род Корневых будет жить! Том 8 (страница 33)

— Во-во! — усмехнулся Олег. — Нам тут самоубийцы не нужны!

— Сами прибьём если что, чтоб не мучился! — добавил Степан.

А Сеня просто посмотрел на меня волком.

— Вообще-то он другое имел ввиду! — довольно громко произнёс, поглаживающий мурлычущего кота Василь.

Уже готовые перейти от слов к делу, парни удивлённо посмотрели на него.

Василь обычно был незаметным, не выпячивал себя. Поэтому как-то непривычно было слышать его громкий голос.

Добившись тишины, Василь продолжил:

— Может, вы прежде выслушаете Володю, что он скажет? Он вроде никогда не творил безрассудную дичь, и все его идеи обычно были нам на благо.

Взгляды переместились с Василя на меня.

А я, вместо того чтобы объяснить, что за идея посетила меня, спросил у Василя:

— Предвидение?

— Оно, — ответил Василь.

— И что там? — поинтересовался я.

Василь усмехнулся и ответил:

— Просто делай то, что задумал!

— Больше ничего не скажешь? — спросил я.

— Не-а, — ещё шире улыбнулся Василь, а в глазах у него заплясали чёртики.

— Ладно! — принял я то, что Василь ничего не скажет. — Не хочешь говорить и не надо! Не очень-то и хотелось!

— Хех! — засмеялся Василь.

Точку во всём этом поставили Умка и Шилань. Они подошли и легли у моих ног.

— Ну раз так, — улыбнулся я, — то слушайте! Мы с Валентином Демьяновичем пойдём в ассоциацию алхимиков, и я сдам экзамен на квалификацию! Валентин Демьянович пойдёт в качестве моего мастера. Вы согласны? — я повернулся к нашему доктору.

Тот обречённо кивнул.

— Я подвёл всех и смиренно понесу наказание, — проговорил доктор.

— Э! Что за настроение! — оборвал его я. — Мы идём не умирать! Мы идём, чтобы заставить ассоциацию со всеми её алхимиками защищать нас!

Вот говорят: эффект разорвавшейся бомбы… Не знаю, как это выглядит, но сейчас все были ошарашены и смотрели на меня, как на умалишённого.

— Защищать нас? И как ты этого хочешь добиться? — спросил Аристарх Петрович.

— Очень просто! — ответил я. — Я продемонстрирую им силу, которая стоит за мной!

— Но мы не настолько большая сила, чтобы… — начала было Варвара Степановна и тут же замолчала, с интересом глядя на меня.

— Вы правы, — сказал я ей, имея ввиду не столько её слова, сколько то, из-за чего она замолчала.

Естественно, я собирался продемонстрировать не силу преподавателей — она тут, среди местных культиваторов, не авторитет. Нет! Я собирался продемонстрировать силу китайского императора — показать, что я нахожусь под его защитой.

Как показать? Да просто спровоцировать этих грёбанных алхимиков на нападение и дать возможность людям императора защитить меня. Именно поэтому я решил идти один. Взял с собой лишь доктора, потому что он уже был там и принёс изготовленную мной пилюлю. Так что наше появление в ассоциации не вызовет лишних вопросов.

Ребята и преподаватели ещё какое-то время обсуждали наш поход, предлагали разные варианты, но я решил положиться на авось.

Говорят, было на Руси такое древнее языческое божество, сулящее удачу в делах и успех в любых начинаниях. Недаром же Фёдор Михайлович Достоевский устами героя одного из своих романов утверждал, что наше авось — дело великое. К тому же это загадочное слово не переводится ни на один язык мира, но русский народ не перестает в него верить на протяжении всей истории своего существования.

Хотя я в связи с этим словом вспоминаю «Юнону» и «Авось» — два корабля, которые снарядил граф Резанов с целью доставки провизии русским поселенцам Американского континента. И там встретил свою Кончиту.

Не знаю, как там было на самом деле, но рок-опера «Юнона и Авось», созданная композитором Алексеем Рыбниковым на либретто Андрея Вознесенского в своё время запала мне в душу. Прекрасная музыка, прекрасные тексты, прекрасная история!

А уж божественная игра Николая Караченцова и Елены Шаниной вообще оставила в сердце не зарастающую рану — для меня образы графа Резанова и Кончиты связаны только с ними!

Но я отвлёкся.

Да, я хотел продемонстрировать, что нахожусь под защитой его величества китайского императора. И те, кто выступают против меня, на самом деле выступают против своего правителя. А это проступок уже совсем другого порядка! Перед которым убийство человека императорского брата — мелочь, не стоящая внимания!

И для этого мне нужно было, чтобы мои защитники, приставленные императором, выступили открыто.

Собственно, для того я и собирался идти в это логово тараканов.

Я ещё не знал, как именно буду провоцировать. Решил, что на месте сориентируюсь. Собственно, в этом и был мой авось — авось нападут, авось, придут на защиту, авось, успеют меня спасти…

Единственное, к чему я прислушался, это совет Аристарха Петровича идти как можно скорее — пока новости не разлетелись по Турфану. Ну или пока в ассоциации алхимиков не решили, как именно будут уничтожать клан Ян.

Шибко собираться не стали. Единственное, сначала изучили содержимое пространственных артефактов мастера Чуй Не — прежде чем убрать труп, его обыскали и собрали всё, что могло составить хоть какую-то ценность.

Кроме ценных трав и материалов для алхимии у мастера Чуй Не была ещё нефритовая табличка. Её я забрал себе. И ещё немного трав, которые помогут мне сдать экзамен. А остальное отдал Ян Лин в качестве компенсации за беспокойство.

После этого мы с доктором на всякий случай попрощались со всеми и вышли за ворота имения клана Ян.

Не знаю, что я чувствовал, покидая имение. Азарт? Уверенность? Бесстрашие?

Нет. Я чувствовал тот самый авось — авось живы будем, авось не помрём!

Глава 24

Умку и Шиланя брать с собой я не стал. Я должен выглядеть максимально беззащитным, чтобы местные мастера недооценили меня. В таком случае нападение будет не в полную силу, и у меня будет больше шансов отбиться. По крайней мере я на это надеялся. Ведь даже если они собрали обо мне информацию, всё равно, увидев юношу, опрометчиво явившегося в сопровождении только старого доктора, который однозначно не боевой маг, наверняка захотят преподать мне урок. И тут окажется, что я не так прост…

Вот с такими мыслями мы с Валентином Демьяновичем и вышли за ворота.

Среди провожающих были и его медсестрички. Вот уж от чьего вида душа разрывалась — так они волновались за своего патрона. Пришлось даже попросить Яньлинь и Дэшэна взять медсестричек под свою опеку.

Как бы там ни было, но мы отправились вдвоём. Даже Шаман не пошёл с нами…

Хотя нет, пошёл! Но не с нами, а как бы сам по себе — решил, видимо, прогуляться, навестить местных кошек и проверить местных котов на боеспособность. Ну и что, что его путь лежал в ту же сторону, что и наш? Разве кого-то это должно волновать?

Была у меня мысль идти пешком, но я глянул на Валентина Демьяновича и согласился на паланкин.

Были бы мы бродячими алхимиками, другой разговор. Но в ассоциации знают, что наша экспедиция остановилась в поместье клана Ян, так что паланкин будет логичным.

Приподняв шторку, я рассматривал город, сравнивал впечатления от первого путешествия и сегодняшние. И всё больше чувствовал себя песчинкой в море хаоса.

Жизнь идёт, катится своим чередом. Есть мы, нет нас, ничего не изменится.

Вот был могучий клан Ян. А теперь можно сказать его нет. А в городе всё по-прежнему — кто-то трудится, кто-то спешит по поручениям, а кто-то праздно шатается.

Да, в жизни людей произошли какие-то пертурбации, но в целом всё устаканилось и — жизнь продолжается!

Есть, конечно, люди, от ухода которых происходят значительные изменения. Но Таких людей не так много. И если расширить масштаб от города, до, скажем, области или страны, то там изменения будут незначительными.

И тут мне подумалось, что величину личности можно измерить изменениями, которые произойдут в мире, если эта личность уйдёт.

Мы можем кого-то ненавидеть, презирать, высмеивать. Но если с уходом этого человека привычный мир меняется, то это однозначно великая личность.

Жалко только величие некоторых мы можем понять лишь после их ухода. Когда уже нет возможности выразить им своё уважение. Ну или презрение, если после смерти этого великого человека жизнь стала лучше…

Вот такие философские мысли кружили в моей голове, пока мы приближались к ассоциации.

Но вот паланкин опустился на землю, и мы с Валентином Демьяновичем вышли наружу.