Антон Кун – Род Корневых будет жить! Том 2 (страница 47)

В общем, отмывшись хорошенько, я оделся в банный халат, потому что Матрёна одежду так и не принесла. Халат был немного маловат, но за неимением лучшего…

Я решил пойти в халате к себе, переодеться, а потом идти к Мо Сяню выяснить, что это была за фигня такая, что за липкая и вонючая субстанция вышла из моего тела и вообще, что происходит?

Нет, то, что я стал сильнее, мне определённо нравилось, но хотелось бы конкретики.

В коридоре Матрёна домывала за мной пол — ей пришлось вымыть везде, где я прошёл. Причём, не просто вымыть, а добавить щёлока, чтобы отмыть липкую грязь.

Увидев меня, Матрёна встала, и я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах.

Глава 31

Я вдруг понял, что стал выше ростом и шире в плечах. Это открытие так потрясло меня, что я забыл о чём хотел спросить Матрёну.

Матрёна тоже заметила изменения, произошедшие с моим телом, и теперь стояла и с восхищением смотрела на меня, прижимая к себе половую тряпку и не обращая внимания на то, как грязная вода капает ей на подол.

— Матрёна, — окликнул я девушку и показал на её запачканное платье.

Она увидела, в каком виде стоит передо мной, и сразу же сильно покраснела.

— Ой, Владимир Дмитриевич! — вскрикнула она и заметалась, не зная, куда бежать и что делать.

Я покачал головой и пошёл дальше своей дорогой. Она, конечно, дура, но сама разберётся. И без меня, пожалуй, быстрее.

Мне нравилось ощущать себя сильным и крепким. Это доставляло удовольствие. Я шёл и прислушивался к своим движениям, наслаждаясь и смакуя каждое. Поэтому, когда я столкнулся со своим управляющим, то не сразу понял, о чём он говорит:

— Владимир Дмитриевич, — сходу начал управляющий. — Завтра у нас ответственный день. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь с утра никуда не уходить — ни на пробежку, ни в деревню.

— А что за день? — растерялся я.

— Ну как же… — опешил Егор Каземирович. — Неужели вы забыли?

— А я должен помнить? — настороженно спросил я.

— Как же… — снова повторил управляющий и нахмурился. — У вас же день рождения…

— Ах, вон оно что! — ответил я, делая вид, что всё под контролем. — А я-то думал что-то произошло…

Егор Каземирович продолжал смотреть на меня широко раскрытыми глазами, поэтому я не стал задавать вопрос: «И сколько мне лет стукнуло?»

Вместо этого спросил:

— И какие же у нас на завтра планы?

— Ну как же… — в очередной раз начал Егор Каземирович, но потом махнул рукой, видимо, смирившись с моей «забывчивостью», и сказал: — С утра обряд около родового алтаря. Велеслав с другими служителями культа будет ждать нас с утра. Проведут обряд, как полагается. Вы же понимаете, Род должен благословить вас. Потом нужно будет принять деревенских и заводских с поздравлениями. А потом гости приедут и будет бал.

— Бал? — я подумал, что ослышался. — Тут у нас?

— А что? — не понял Егор Каземирович.

— Да как-то у нас тут места маловато для танцев, — объяснил я очевидное.

— А, вы про это, — отмахнулся управляющий. — Тут вы можете не переживать. Вспомните, как было на юбилей вашего батюшки…

Пришлось просто кивнуть. Потому что я, естественно, не помнил.

— И сколько будет гостей? — спросил я.

— Думаю человек триста. Всё же ваше совершеннолетие…

— СКОЛЬКО?! — слегка охренел я.

Мне одного Фомы Сергеича с компанией заглаза хватит! А тут такая прорва народу!

— Триста, — удивлённо повторил Егор Каземирович.

— Тридцать много! А ты говоришь триста… — попытался я поторговаться.

Потому что такое количество чужих людей в моём доме! Да я сдохну тут просто! К тому же не вместятся все.

— Да как можно?! — возмутился Егор Каземирович. — Совершеннолетие же! Все окрестные помещики привезут своих дочерей…

— Что?! Дочерей?!

Нет, я не боялся того, что приедет много девушек. Но это что? Смотрины будут что ли?

— Конечно! — подтвердил мои опасения Егор Каземирович. — Вы привлекательный жених для многих семей.

— Но я пока не собираюсь жениться! — попробовал я протестовать.

— Так вас никто и не заставляет. Просто вам представят всех молодых и незамужних девушек. Вдруг какая вас заинтересует.

Я вспомнил старинный чехословацкий фильм-сказку «Три орешка для золушки» режиссёра Вацлава Ворличека. Там принц в исполнении чехословацкого и чешского актёра Павла Травничека страдал, когда во дворец на бал все окрестные дворяне привезли своих дочерей. И принц вынужден был с каждой поговорить и с каждой потанцевать. А там ведь были девушки самых разных… хм… комплекций и не только.

Так вот, я меньше всего на свете хотел повторить судьбу этого самого принца. Не в том, что он нашёл-таки свою Золушку, против красавицы я ничего не имел. Но бал с вниманием такого количества прекрасного пола… Это же ужас что!

Какому богу тут нужно помолиться, чтобы он оградил меня от всего этого?

Егор Каземирович, видно устав спорить со мной, сказал:

— У нас ещё много работы по подготовке дома. А вы, Владимир Дмитриевич идите, Прасковья там приготовила вам ужин. А потом ложитесь пораньше отдыхать. У вас завтра тяжёлый день.

И собрался уходить.

Пока он не ушёл, я решил всё-таки отстоять своё право жить так, как я хочу.

— Но мне этот бал не нужен! Я не хочу!

— А автомобильный завод хотите? — спросил у меня Егор Каземирович.

— Завод хочу, — автоматически ответил я.

— Ну и вот! — сказал Егор Каземирович и снова собрался уходить.

— Что вот? — спросил я, начиная потихоньку закипать.

— Ваш день рождения хороший повод, не привлекая излишнего внимания пригласить нужных людей и потихоньку переговорить с ними. Так никто раньше времени не узнает о наших планах.

Признаться, слова управляющего несколько охладили мой пыл. Что ж, ради автомобильного завода я готов один день потерпеть. Тем более, что наверняка среди девушек будут и симпатичные.

Поняв, что я больше не буду спорить, Егор Каземирович отправился по своим делам. Но сделав несколько шагов, остановился и сказал:

— Я пригласил ваших друзей Глеба и Данилу. Обещались быть. Надеюсь, эта новость улучшит ваше настроение.

И он открыто улыбнулся.

— С этого и надо было начинать! — буркнул я. И добавил: — Спасибо!

Егор Каземирович разулыбался и ушёл.

А я отправился к Прасковье, чтобы перекусить. Потому что, как ни крути, но я сегодня много работал физически, а потом медитировал, а вот ел только утром. И сейчас, когда Егор Каземирович напомнил мне про еду, я понял, что жутко голоден.

Прасковья, постоянно извиняясь, накрыла мне на уголке стола в столовой.

— Простите, — постоянно повторяла она. — Много всего на завтра подготовить нужно, совсем с ног сбилась.

— Может на завтра тебе в помощь деревенских девушек позвать? — предложил я.

Мне стало жалко пожилую женщину. Я видел, что она старается, но блин, сил у неё уже не так много.