Антон Кун – Род Корневых будет жить! Том 2 (страница 40)

— Да какой там развить в моём возрасте-то? — вздохнул он. — Моё время ушло.

— Что ж вы себя списали-то? — усмехнулся я. — Сдались что ли?

Я видел, что мои слова зацепили управляющего за живое.

— Ничего я не сдался! — горячо возразил он.

— В таком случае, — серьёзно сказал я. — Вы должны пообещать мне выделять каждый день хотя бы час на медитацию и хотя бы час на физические упражнения.

— А дела кто делать будет? — возразил Егор Каземирович.

Вот только уверенности в его словах не было.

— Дела всегда были есть и будут, — сказал я. — А вот если вы разовьёте свой дар, то сильно поможете мне.

Егор Каземирович задумался, и я решил додавить:

— Если бы ваш дар был бы развит, то возможно при нападении жертв было бы меньше.

Я понимал, что надавливаю на больное. И наверняка мой управляющий неоднократно думал об этом и винил себя. И вот теперь я ещё добавил. Но Егор Каземирович должен осознать, что иногда бездействие несёт в себе гораздо больше проблем, чем ошибочные действия.

Егор Каземирович вздохнул и сказал:

— Если узнают, что я обладаю даром, то станет понятно, что я бастард. И меня могут убить.

— Если Волковы нападут, а мы не сможем защититься, — ответил я. — То нас тоже могут убить.

— Так-то оно так… — сказал Егор Каземирович и задумался.

Так мы и ехали молча. Мо Сянь медитировал на своём месте. Я, глядя на него, тоже пытался медитировать, но меня одолевали разные мысли, а Егор Каземирович просто погрузился в глубокую задумчивость.

Метель тем временем усилилась. И это была самая обычная метель. Никакой магии!

Мы ехали абсолютно спокойно и ничто нам не угрожало.

Откуда я это знал?

Да просто ориентировался на Умку и Шилань. Демонические волки спокойно бежали рядом, время от времени принимались играть, резвиться. Они не выказывали никакого волнения или тревоги. И я просто доверял их инстинктам.

Как доверял и Мо Сяню. Китаец ехал спокойно. Меч его оставался в его пространственном мешочке. А не на коленях, как это бывало, когда нам грозила опасность.

Вспомнив про мешочек, я задумался о том, где бы мне раздобыть такой же. Это же очень удобно — можно убирать туда разные вещи, в том числе и крупные. И никто даже не догадается, что у меня они есть.

Неужели придётся ехать за ним в Китай?

Я в принципе был не против такой поездки. Я бы с удовольствием посмотрел, как выглядит Китай в этом мире. Вот только сейчас было совсем не время для такой поездки. В такую даль можно ехать только когда тылы защищены. А мне до этого ещё очень далеко!

Мои мысли снова вернулись к созданию и подготовке вооружённых профессиональных отрядов. И когда мы проехали через барьер, я очень удивился — так неожиданно это произошло.

Когда мы подъезжали к усадьбе, я увидел чужую карету и растерялся — я не чувствовал, чтобы кто-то преодолевал барьер. И уже хотел было спросить у Егора Каземировича, не знает ли он чьё это транспортное средство — карета была уже не слабо занесена снегом, лошадей в ней не было, видимо Кузьма завёл в конюшню. И я не мог сам опознать.

К счастью, я не успел спросить. Вспомнил, что внутри нас дожидаются утренние гости.

Блин! Я совсем забыл про них!

Когда я сошёл с кареты, ветер бросил мне в лицо горсть колючего снега — метель разыгралась не на шутку. Я бы даже сказал, что начался буран. Несмотря на то, что ещё поздняя осень, а не зима, мело так, что света белого видно не было.

Мы вовремя домой вернулись, потому что, похоже, дальше будет только хуже.

Выскочивший Кузьма взял под уздцы лошадь и повел вместе с каретой к конюшне.

Егор Каземирович отправился помогать — лошадей нужно было распрячь, накормить, напоить. К тому же карету нужно было убрать в сарай. И всё это в буран! Одному Кузьме точно не справиться.

Мы с Мо Сянем не стали ждать, сразу же вошли в дом.

И снова Мо Сянь как будто растворился — не успел я оглянуться, а его уже не было в прихожей.

Зато меня вышли встретить все наши гости. Все, включая и княжну Полину.

Мне отчего-то было пофиг, что они прождали меня целый день. А вот то, что княжна Полина ждала, меня смущало.

Но извиняться я точно не собирался — не за что. В конце концов, я их не приглашал.

Раздевшись и разувшись, я прошёл вслед за гостями в гостиную.

— Надеюсь, не сильно скучали? — спросил я у всех сразу и ни у кого конкретно.

— Пока снег не начался, гуляли у вас в саду, — начал отчитываться Фома Сергеич. — А потом в дом зашли. Ваша Прасковья приготовила чудесный кофе со сдобой…

Я если честно не сильно слушал его. Мне на самом деле было пофиг, как они боролись со скукой. Мне-то скучать было некогда.

В гостиную заглянула Матрёна. Поклонившись, как и положено прислуге, она спросила, не поднимая на меня глаз:

— Прасковья спрашивает, подавать ли ужин?

— Да, пожалуйста, — ответил я. — Я проголодался! — И глянув на гостей, спросил: — Разделите со мной трапезу?

— А вы после ужина никуда по делам не уедите? — попробовала пошутить княгиня Разумовская.

— В моих планах не было такого, — ответил я всё больше удивляясь.

Я сравнивал вчерашнее поведение и сегодняшнее и понимал, что ничего не понимаю.

Но и расспрашивать, что заставило их приехать ко мне в гости, а потом целый день ждать меня, я не стал. Сами расскажут. Не они мне нужны, а я им.

Глава 27

Ужин прошёл за светской болтовнёй. Обсуждали погоду, дороги, каких-то общих знакомых. Хотя чувствовались некоторые напряжение и неестественность.

Я особого участия в разговоре не принимал, и, когда меня о чём-то спрашивали, я лишь вежливо улыбался мол, едой занят, некогда мне.

После ужина мы прошли в гостиную, и Прасковья подала нам кофе.

Отпивая горьковатый напиток, я подумал, что, если сейчас они не скажут, что им нужно, я отправлюсь в кабинет и буду медитировать. Для меня это намного важнее, чем светские посиделки.

Фома Сергеич как будто услышал мои мысли. Он со вздохом отставил кофейную чашку и сказал:

— Дорогой Владимир Дмитриевич, выручайте!

— Что такое? — удивился я, понимая, однако, что сейчас услышу ради чего мои гости терпели столько неудобств.

— Понимаете, мы вчера, после хм… после того, как расстались. Поехали на охоту. Так получилось, что мы нашли для Анны Леопольдовны подходящего зверя…

— И что, сами убить не можете? — абсолютно серьёзно спросил я. — Моя помощь нужна?

Княгиня Разумовская дёрнулась, но промолчала.

А Фома Сергеич пошёл красными пятнами.

— Убить-то мы убили, — снова начал объяснять Фома Сергеич. — Но появились приставы.

— И что? — спросил я, не въезжая в проблему. — Причём тут я?

Фома Сергеич замялся и тогда вперёд выступил Пётр Ильич.

— Простите нас, Владимир Дмитриевич. Дело в том, что зверя мы убили на границе между вашим имением и имением Фомы Сергеича.

До меня начало доходить.