Антон Кун – Павел Повелитель Слов. Том 4 (страница 9)

— Допустим, — кивнул мальчик. — Что потребуется от меня?

— Всего-навсего преданность мне, — сказал Граф и открыл дверь.

Пашка секунду разглядывал своего похитителя. Бледный и худой, в чёрном строгом костюме. Ничего особенного, разве что глаза, один красный, а второй серый и слегка светящийся.

— Нет, — ответил Пашка и перешёл на салат. Оливье. Его раньше очень любил дедушка.

Некоторое время они просто молчали. Пашка ел, а Граф сверлил его тяжёлым взглядом.

— И почему? — наконец вымолвил упырь.

— Вам веры нет, — проглотив салат, пожал плечами Пашка. — Вы убили моих родных и друзей.

— Понимаю, — кивнул Граф. — Но неужели ты думаешь, что это сделал лично я? Люди ведь тоже много зла творят, куда больше, чем вампиры.

— Не знаю, — покончив с салатом, он перешёл на десерт. Слоёный торт в сгущёнке, как говорила бабушка, пальчики оближешь! — От людей я видел только добро.

— Тогда как на счёт того, чтобы начать у меня обучаться, без обязательств?

— В смысле? — мальчик не донёс ложку до рта.

— Я буду обучать тебя, а ты мне ничего не будешь должен. Возможно, со временем, я заслужу твоё доверие.

Мальчик приподнял бровь и спросил:

— А зачем это вам?

Вампир белозубо улыбнулся:

— Мы, вампиры, лишь результат не совсем удачного эксперимента одного древнего химеролога. А ты — идеальный вампир, со всеми преимуществами, но без недостатков.

— Откуда вы знаете?

— Я несколько дней следил за тобой.

— Прежде чем выкрасть, — закончил за него Пашка.

— Просто этот твой Павел, — Граф пощёлкал тонкими с заострёнными ногтями пальцами, — не позволил бы нам общаться свободно. Он страдает сильным предубеждением на наш счёт.

— Он ваш враг, — резюмировал Пашка, всё так же без тени эмоций как на лице, так и в голосе.

— Пусть так, — не стал спорить Граф. — Так ты готов стать моим учеником и дать мне шанс?

Пашка оглядел комнату, после чего кивнул:

— Я согласен дать вам шанс, но только на условии, что вы помиритесь с Павлом.

На это вампир горестно вздохнул и развёл руками:

— Я попытаюсь, но не могу ничего обещать. Он нас люто ненавидит. Множество гнёзд было утрачено из-за него.

— И только вы в этом виноваты, — бесстрастно заметил Пашка.

— Мы хотим лишь жить, — пожал плечами Граф. — И не мы виноваты в том, что у нас такая натура. Именно человек создал нас.

Пашка пристально смотрел на лицо Графа, когда его план окончательно сформировался:

— Я хочу позвонить Павлу и предупредить его, что я жив и со мной всё хорошо. А ещё мне нужен компьютер, игровой.

— Это не проблема! — открыто улыбнулся Граф.

Храм сиял. Внешнюю отделку закончили, и сейчас он был полностью покрыт позолотой. На крыше красовался золотой треугольник с безликими фигурами внутри. Всё верно, каждый может стать частью этой силы.

Я вошёл под своды и ощутил прилив энергии. Пашка жив, но уже третий день от Графа не было ни слова. Я же погрузился с головой в работу. Дел оказалось очень много, при этом, я больше занимался обучением и укреплением барьера, нежели организацией переговоров. Маркус с Ланселотом не спешили уезжать, а вот группу Карающего меча выпустили из подвала. Помятые и не довольные, если не злые, они хмуро глядели на окружающих, но конфликтов не плодили. Лишь девушка-теневик и чернокожий маг антиэнергии пожелали снова схлестнуться со Славой и Хуном. Те тоже были не против спаррингов, как и я.

Ланселот постоянно сидел на телефоне, и судя по тому, что время от времени он говорил то на русском, то на английском, он взял на себя всю организацию переговоров.

— Не переживай, — сказала Оксана, прижавшись грудью к моей руке. — С Пашкой всё будет хорошо. Он крепкий мальчик.

На это я лишь горько улыбнулся. Я видел, как его ледяная маска растаяла, и из-под неё показался обычный мальчишка. Если он выживет, то сможет ли вернуться к людям после пережитого? И вообще, зачем этому упырю пацан?

Мысли роились в голове одна сменяя другую, а мы шагали к церкви. Катя с Шиэль были заняты в институте. Девушка голем вообще вжилась в роль преподавательницы и стала вроде суровой наседки. С одной стороны она бегала за своими юными учениками, с другой, беспощадно карала за косяки, каждый раз стараясь придумывать новые виды как поощрений, так и наказаний. А Катя тренировалась с кадетами, стараясь больше налегать на магию, нежели на бойцовскую сторону своей силы. Вообще после боя с Повелителем Звука из Карающего меча, она сильно изменилась. Но не в плане человечности, а именно со стороны направления развития.

Церковь встретила нас запахами тающего воска, мелодичными звуками органа и энергией. Её здесь было очень много.

Увы не все поместились внутрь, многие стояли на морозе, согреваясь чаем и горячей кашей из развёрнутой полевой кухни.

Ланселот, Карающий меч и все незанятые ученики тоже оказались здесь, как и Маркус с Монтоку. Они с любопытством оглядывали собравшуюся толпу.

Верующие же их отношения к происходящему не замечали, прилипнув взглядами к моей персоне.

— Это так странно, — прошептала Оксана, впервые побывавшая в церкви в качестве моей спутницы. На неё тоже смотрели с благоговением, будто на святую.

Мы поднялись по пандусу к трибуне.

— Уважаемые и почтенные люди, что пришли в этот светлый день ко мне, — поклонился я собравшимся. В этот момент моя проекция со звуком появилась над церковью, чтобы не попавшие внутрь тоже могли слышать и видеть своего бога. — Для меня великая радость, что вы решили поверить в меня. И сегодня я благословлю каждого кто пришёл.

На самом деле людей было под три сотни, я о тех, что сейчас мёрзли на улице, и внутри ещё человек сто, не меньше.

Я раскинул руки в стороны и отправил целительную волну бодрости и здоровья. Не только верующие, но и все на моих землях ощутили прилив сил.

На секунду повисла тишина, даже орган перестал играть, после чего я широко улыбнулся:

— Есть ли те, кто нуждается в помощи?

— Есть, владыка, — вывалилось из толпы женщина, и рухнула на колени. — Помоги! Мой муж! Он пьёт и пьёт! И кодировала и в лечебнице лежал, ничего не помогло.

Всё это она говорила с текущими из глаз слезами.

— Где он? — спросил я, а мой голос разнёсся под сводами храма.

— Здесь, владыка! — она резко подорвалась, и развернувшись засунула руку в толпу. Мгновение и рядом с ней появился щуплый мужичок с мутными глазами.

— ПОДОЙДИ! — влил я каплю маны в Слово.

Мужичок дёрнулся, будто от пощёчины, и неуверенно зашагал по пандусу.

Остановившись рядом со мной, он окинул меня затуманенным взглядом:

— Ты бог тут, что ли? — хмыкнул он. — А я — Борис, я видел смерть так близко, что такому холёному деду, как ты, никогда не понять.

Говорил он весьма чётко, видимо ещё был трезвый.

— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, — я покачал головой. — Я сражался во множестве битв. Каждый день я рискую жизнью, ради себя, своих близких и жителей этого города. Я никогда в жизни не прятался за чужими спинами, а ты, — я окинул его взглядом полным отвращения. — Не важно, что было в прошлом, но ты сломался под его гнетом и должен понести наказание.

Всё это я говорил на пределе слышимости, а затем уже громче объявил:

— Отныне ты мой раб. Ты будешь трудиться во благо церкви, — я положил ему руку на голову: — ПОДЧИНЕНИЕ.

Не хотел я подобного, но делать было нечего. Как я могу его исправить? У него алкоголь уже в душу въелся. Его душа теперь больна, но не как у мальчика Добрыни, который просто родился таким. Это его осознанный выбор, и ничего с этим не поделать. Во всяком случае безболезненными методами.

— Что ты… — он схватился за голову, а я на миг провалился в транс и влил в его душу живительную энергию. Секунда и его лицо просветлело, а сам Борис рухнул на колени, как недавно его жена.

— Спасибо тебе, боже. Всё это время я жил с этой болью, — из его глаз не текло слёз, но в голосе они звенели. — А теперь, будто отпустило.

— Твоя душа была повреждена этой пагубной привычкой. Я вылечу тебя, но для этого ты должен много трудиться.

— Спасибо, — слёзы покатились из его глаз. Эх, не сдержался мужик.