Антон Кун – Павел Повелитель Слов. Том 4 (страница 22)

Я перевёл взгляд на проплывающий в тонированном окне город и задумался. Сколько лет прошло с тех пор, как я бывал в Азии? Жив ли Мауши? Монтоку же с нами в императорский гостевой дворец не поехал, со словами: «У меня в этой стране дела, и нет никакого желания встречаться с китайским императором». Как по мне, зря он так. Если и искать где нашего общего знакомого, то именно где-то рядом с властью, если не на самом троне. Хотя в последнее я верил слабо, Мауши никогда не стремился к власти, просто по своей силе стоял выше остальных и командовал. Это сложно объяснить… он скорее переживал за родину, а потому нёс это бремя скорее вопреки, чем по желанию. Но уверен, если Мауши жив, то родину, пусть она и сменила название, не оставит, а значит и найти его можно подле трона.

Гостевой дворец оказался… даже не роскошным, я бы сказал неприлично роскошным. От обилия золота в глазах начало рябить уже после короткой экскурсии, что нам провёл встретивший нас мужчина в строгом костюме.

— Когда аудиенция? — спросил я, перед тем как отпустить его.

— Император примет вас через неделю, — с поклоном ответил он.

— Понятно, — хмыкнул я, немного почитав в интернете о местных традициях. — Тогда мы в город, нужно пройтись по улицам столицы и посетить отчий дом моего ученика.

— Как только вы соберётесь куда-то отправиться, просто наберите на телефоне в вашем номере ноль три и к вам прибудет провожатый, — всё это сказано было с полным почтением.

— Тогда мне нужен полноценный императорский экскорт, — хмыкнул я. Ну а что, раз уж они хотят следить за опасным гостем пристально, тогда я не буду скромничать и выжму из ситуации максимум.

— Я уточню, — с небольшой заминкой ответил он.

— Тогда — свободен, — отпустил его я.

Провожатый низко поклонился и убыл прочь, а я шагнул в наши апартаменты.

Как я говорил раньше — кругом здесь было золото, и его было очень много. Дверные ручки, громадная люстра под потолком, картинные рамы, врезанные кусочки драгоценного металла в виде различных цветов и зверей прямо в стены, столы и стулья, ножки и изголовья кроватей, которые стояли в каждой комнате и были неприлично огромными. И так далее и тому подобное.

А ещё здесь были вазы. Они настолько сильно контрастировали с общей золотой безвкусицей, что тоже царапали взгляд. Керамика была прекрасной, особенно на общем фоне.

— Ну, что ж, дамы, — хмыкнул я. — Завтра у нас будет насыщенный день!

— И ночь, — вклинилась Шиэль.

— Но сегодня, — улыбнулась Катя.

— Я думаю можно её провести здесь, — указала на одну из огромных кроватей Оксана и добавила, ничуть не стесняясь: — Вместе.

— Да будет так, — наигранно вздохнул я. Мол, вам-то хорошо, а мне потеть.

Глава 12

На следующий день, я позвонил по указанному номеру и поинтересовался по моему требованию. Если откажут, то я просто возьму своих женщин и Хуна и выйду с отсюда через портал. Максимально нагло, прямо перед высокими кованными воротами.

Обошлось, и раболепный голос в трубке сказал, что кортеж уже готов и ждет нас. На это я лишь хмыкнул и положил трубку.

Время экскурсии по столице Китайской империи!

Бао Хун читал газету и пил чай. Именно так он проводил послеобеденное время, прежде чем отправиться обратно в подвал работать.

— Муж мой, — вошла в обеденную его жена Лихуа. — Как твои дела?

Спрашивала она с лёгкой полуулыбкой на еще молодом лице, на котором только начали проступать следы времени.

— У меня? — Бао удивленно оторвался от статьи, где рассказывали о сельскохозяйственных победах империи под лучами богоподобного императора.

— Конечно, — нежно улыбнулась Лихуа.

Вот только Бао Хун знал эту улыбку, и с нежностью она связана была так же, как свободная цапля в небе, с неуклюжей Пандой.

— У меня всё нормально, — напряжённо ответил он.

На это что супруга присел напротив и всё с тем же откровенно пугающим выражением на лице, поинтересовалась:

— А почему тогда наш сын нам не звонит и не пишет?

— Ты же знаешь этого упрямца, он просто невыносим, — Бао поморщился от этой темы, что с периодичностью раз в неделю всплывала у них дома.

— Тогда может ты позвонишь первым? — с нотками стали в голосе, но всё тем же пугающе милым лицом, спросила она.

— Да почему это я должен звонить первым? — взорвался Бао. — Этот сопляк…

— Наш сын, — поправила его Лихуа.

Бао мгновение смотрел на жену. Обычно она никогда его не перебивала, а если такое случалось, то значит она уже на грани, и поднимать градус конфликта — путь к собственной могиле.

— Милая, — успокоившись, произнес Бао. — Почему ты так распереживалась?

— Сегодня я узнала от Цзян Цзэминя, что наш сын, — она сделала акцент на последних словах, — уехал в Россию. Представляешь моё удивление? Как думаешь, в воюющей стране ему будет комфортно? Или может безопаснее? А знаешь в каком качестве он туда уехал?

Бао догадывался, но предпочёл, нахмурившись, промолчать.

— Вижу догадываешься, — покивала жена. — Но я всё же скажу. Наш сын стал наёмником в воюющей стране. И в любой момент его могут отправить на фронт.

— Милая, — поспешил Бао, пока супруга ещё сильнее не накрутила себя, — Российская империя — чужая страна, а наш сын, подданный нашей страны. Его просто не посмеют отправить на фронт. Тем более, что по слухам, — он потряс газетой, что сих пор была у него в руках, — у них там мирные договоры намечаются.

— Вот только он не звонил уже целую вечность, — на глазах Лихуа выступили слёзы. — Жив ли он вообще?

В этот момент на улице послышался шум подъезжающего авто.

— Странно, — внутренне радуясь незванным гостям, произнёс Бао. — У меня заказы на два месяца вперёд расписаны. Неужели новые клиенты?

Это не было редкостью, но обычно такие звонили заранее, прежде чем приехать, разве что какие-то влиятельные богатеи, что привыкли решать важные вопросы лично. А что может быть важнее личного меча?

Бао Хун являлся мастером кузнечного дела и занимался изготовлением высококлассного оружия для одарённых. По сути, он был кузнецом-артефактором, чем безумно гордился. Вот только его сын не разделил его страсти и выбрал путь силы и разрушения, вместо гордости рода и созидания.

Они вышли с женой в небольшой дворик, не огороженный забором, состоящий из аккуратной лужайки и широкой дорожки для прохода в дом.

Когда они увидели длинный кортеж, то даже не сразу сообразили, что это к ним. Явно императорская колонна машин с государственными номерами и гербами на дверях, в виде дракона, сжигающего небеса.

А затем одна из дверей открылись и из нее показался их сын. Невероятно возмужавший. С обветренным жестокими испытаниями лицом и в целом свирепой наружностью.

Он посмотрел на родителей и опустив глаза шагнул в их сторону.

Лихуа не стала сдерживаться и прямо на глазах у всех бросилась на шею сыну, после чего уперевшись тому в грудь заплакала.

— Я дома, — прошептал Ли Хун и погладил черные волосы своей мамы.

— Я рад, что ты вернулся, — смущённо сказал Бао и даже сам не ожидая от себя обнял жену и сына, а в глазах от этого защипало.

— Ты не один приехал? — когда они разомкнули объятия, Лихуа платочком промокнула глаза и с любопытством спросила.

— Верно, — улыбнулся Ли, — Это мой наставник — Великий Мастер Павел Повелитель Слов.

В этот момент из машины показался высокий, во всяком случае для китайцев, мужчина европейской наружности. На его носу покоились круглые солнцезащитные очки, небольшая аккуратная борода, заплетенная в короткую косу и окрашенная временем в белый и черная кожаная куртка-косуха.

Бао Хун не сразу осознал услышанное. Он несколько раз моргнул, а потом невольно переспросил:

— Сын, ты сказал Великий Мастер?

— Верно, — кивнул с улыбкой Хун.

— Ваш сын очень старательный и талантливый ученик, — на чистом китайском, даже без тени акцента улыбнулся Павел. — Хочу поприветствовать родителей и поблагодарить вас за сына. Он отважный и сильный, благодаря вашему воспитанию, — иностранец низко поклонился.

— Спасибо вам, — поклонилась в ответ жена, еще даже ниже, чем в прошлый раз.

— И чему вы учите моего сына? — Бао Хун сложил руки на груди и подозрительно разглядывал «мастера».

— Муж мой, — почти шипя, дёрнула его за рукав Лихуа, вынуждая поклониться, но Бао остался непоколебим.

— Давайте пройдем в дом, — предложил Ли, с просительными интонациями.

— Я — не Великий мастер, как мой учитель и друг Мауши, — хмыкнул Павел. — Я — маг, практикующий внутреннюю энергию.

— Это императорский кортеж, — кивнул на машины Ли. — Великого Мастера пригласил сам император на аудиенцию, — последние слова сын говорил с нескрываемой гордостью.