Антон Кун – Испытание самурая. Том 1 (страница 5)

Но на этом приключения не закончились. Едва мы завернули в коридор, как меня чуть не сбила с ног девчушка лет пяти.

– Братик пришёл! – закричала она и повисла у меня на шее.

– Нотари-тян! – строго сказала Юкико. – Ваша матушка будет сердиться.

Но маленькую егозу это не проняло. Более того, я хоть и растерялся сперва, но понял, что счастлив, что у меня есть такая младшая сестрёнка.

– Как у тебя дела, Нотари? – спросил я, когда, покружив, поставил егозу на пол.

Она тут же сложила ручки на груди и запрыгала вокруг меня как зайчик.

– Кеншин-кун, поиграй со мной в зайчика-ниндзю!

– Нотари, меня отец ждёт, – ответил я со вздохом, вспомнив, что отец меня действительно ждёт. И предложил: – А давай вечером поиграем?

– Давай! – согласилась Нотари и поскакала по коридору.

В прошлой жизни, в России, я был единственным ребёнком. И если без такого старшего брата я мог бы обойтись, то вот зайчик-ниндзя мне пришёлся по душе.

Наконец я дошёл до своей комнаты. Тот ещё квест, скажу я вам. А ведь мне потом на тренировочную площадку идти! И я точно так же не знаю, где она. Снова просить Юкико, чтобы проводила? Видимо, придётся. А пока…

Я осмотрелся в комнате. А ничего так жил настоящий Кеншин. Комната размером как половина моей российской квартиры!

Тут был индивидуальный турник – захотел между делом подтянуться? Пожалуйста! Подтягивайся! Всё рядом! Желание расплескаться не успеет! Захотел пресс покачать – всё к вашим услугам! Захотел бицепсы-трицепсы – не стесняйся!

Я подошёл к турнику. Попробовал подтянуться – сразу понял, парень пренебрегал спортом. Я повис на турнике, как кишка. Даже если сделать скидку на то, что всё тело болело, мышцы всё равно были ни к чёрту.

Рядом с турником был рабочий стол с компьютером. Монитор – мечта геймера – огромный и немного изогнутый. При желании можно одновременно два-три окна открыть. Конечно, монитор – это только монитор, но что-то подсказывало, что и системник на высоте! И использовался компьютер явно гораздо чаще, чем турник.

Одна стена была стеклянная. А за ней – большой балкон. Балконная дверь была приоткрыта, и прозрачные лёгкие шторы колыхались от свежего ветра. За окном открывался шикарнейший вид на холмистый, утопающий в зелени простор, посреди которого одиноким клыком торчала огромная скала с корявым ветвистым деревом на вершине. Я на миг залюбовался этой красотой, но нужно осмотреться дальше.

Шкаф был не шкаф, а настоящая гардеробная. А там – целая полка со спортивными кимоно.

Голос внутри подсказал, что правильное название не кимоно, а кейкоги – одежда для занятий будо. Куртка уваги, штаны дзубон и пояс оби. Одежда новенькая, такое ощущение, что ни разу не надёванная. Если учесть турник, то у настоящего Кеншина против банды Грача не было бы и шанса. Не сказать, что у меня было много, но подтянуться и перелезть двухметровый забор на территорию института я смог. На свою голову.

Конечно, в гардеробной были и костюмы, и толстовки, и рубашки – все аккуратно выглаженные, на плечиках. Но штук десять одинаковых кимоно, точнее, кейкоги – это меня впечатлило. У меня в той жизни был только один спортивный костюм – и на физкультуру, и в качестве домашней одежды.

Та жизнь, эта жизнь… Я уже задумывался, что у этого тела раньше был другой хозяин. Интересно, куда он делся? Если перенёсся в моё тело, то мне его жаль – он ведь не знает все тайные тропки и не знает, как сбежать от Грача и его прихвостней. Как бы то ни было, теперь это его проблемы. У меня тут есть чем заняться, да и помочь я ему не смогу.

Интересно, а если бы смог, помог бы?

Я усмехнулся: конечно! Какой бы шикарной ни была комната настоящего Кеншина, но его братец, одноклассники с мечами наперевес жизнь пацану портили не по-детски!

Но сейчас времени на раздумья не было. Меня ждёт отец. И что-то подсказывало: сердить его нельзя.

Нужно было быстро переодеваться и идти на тренировочную площадку. Хоть у меня и болело всё… Всё тело. Каждая клеточка.

Я взял кейкоги. Но сил оставалось дойти до кровати и прилечь. На минутку. Только посмотреть, кровать не сильно твёрдая?..

Глава 3

Горный морозный воздух прояснял сознание. Ветер посвистывал, время от времени срываясь в небольшие завывания. Пахло снегом. Я стоял на балконе, а лёгкие шторы развевались позади меня крыльями.

Я отвлёкся на шторы лишь на миг. А когда повернул голову, прямо по воздуху ко мне шёл самурай в полном доспехе. Рогатый шлем с накладками, закрывающими шею, на лице зверская маска, защита для рук, тела, ног. Поверх доспеха – накидка с укороченным рукавом и вышитым гербом. За поясом два меча разной длины.

Самурай с характерным звуком обнажил длинный меч, опустил его вниз и отвёл чуть в сторону. И так продолжил приближаться ко мне. Кончик меча высекал искры… из воздуха.

Я смотрел на искры и слышал электрические разряды. Они мне что-то напоминали, но я никак не мог вспомнить, что именно.

По-хорошему нужно было бежать, но я стоял, смотрел на самурая. Просто смотрел и всё. Потрясённый мощью, грацией тигра. Я даже на расстоянии ощущал его смертоносность. И меня это восхищало!

Остановился самурай в метре от балконных перил. Повис в воздухе. Я тоже стоял в метре от перил, только на балконе. Стоял и ждал. Ждал и смотрел на него. Не мог отвести взгляд.

И он ждал. Чего? Непонятно.

Мы смотрели друг на друга. Он – сквозь шлем. Я – в прорези шлема, туда, где должны быть глаза. Но видел только уродливую маску.

Время остановилось. Во всём мире были только я и самурай. И тишина между нами.

И тут раздался грохот. Как будто с гор сорвалась лавина.

Самурай исчез. словно ветром сдуло. Следом исчезли снег, горный пейзаж – вот это всё.

Я очнулся на кровати, согнувшийся в калачик и сжимающий в руках кейкоги. В дверь тарабанили. Из-за двери слышался испуганный голос Юкико:

– Кеншин-сан! Кеншин-сан! Откройте, пожалуйста!

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, где я нахожусь. Потом ещё время, чтобы вспомнить, что мой японский отец ждёт меня на тренировочной площадке. Ещё время, чтобы найти взглядом часы и понять: двадцать минут закончились уже полчаса как.

Я подскочил, словно ужаленный. Точнее хотел подскочить, но грохнулся на пол и застонал – всё тело пронзила жесточайшая боль.

Кое-как поднявшись, я быстро стянул с себя школьную форму, в которой завалился на кровать, схватил широчайшие штаны и завис – как их вообще можно надеть?

Юкико продолжала тарабанить в дверь и умолять, чтобы я открыл. Но не мог же я открыть дверь в таком виде?

А, была не была! Я кое-как намотал завязки, только чтобы штаны не свалились, натянул куртку, подвязал её длиннющим поясом и, пригладив волосы, вышел из комнаты.

– Ваш отец очень сердится, – залепетала Юкико. – Пойдёмте, я вас провожу.

Мне это было на руку и даже просить не пришлось.

Юкико почти бежала сначала по коридорам, потом по верандам, дорожкам, мостикам. Я старался не отставать. Думал только: «Ни фига себе! Целое поместье! Царский дворец, не меньше!»

Затянутый пояс не давал глубоко вздохнуть, но перевязывать на ходу я не стал, чтобы не потерять с таким трудом завязанные штаны.

Наконец, мы выскочили во внутренний дворик. И я увидел разминающегося отца.

Юкико остановилась и молча согнулась в почтительном поклоне.

Отец увидел нас. На лице его появилось выражение величайшего презрения и гнева.

– Ты украл у меня время! – прогрохотал его голос, несмотря на то, что говорил отец тихо.

– Простите, – я тоже согнулся в поклоне.

Отец едва шевельнул рукой и Юкико убежала, только пятки засверкали.

Я в этот момент по-чёрному завидовал ей.

– Мало того, что ты украл моё время, – начал читать мне нотации отец. – Так ещё и посмел явиться в таком виде!

Я не понимал о чём он. У меня была такая же кейкоги, как и у него. Даже пояс у него тоже был белый. Но я не посмел ничего сказать.

Отец помолчал немного, потом негромко пробормотал:

– Неужели открытие дара настолько повлияло на тебя…

Я промолчал. Хочет думать, что это открытие дара, пусть думает. Главное, чтобы не спросил, где настоящий Кеншин. Потому что у меня ответа на этот вопрос не было.

– Хорошо, – сказал отец. – Раздевайся.

На мой недоумённый взгляд пояснил:

– Покажу, как правильно надевать хакаму и как повязывать оби.

Я послушно распутал пояс, снял куртку.

Отец увидел узлы, которыми я укрепил штаны и его брови поползли вверх, видимо, тут я накосячил сильнее всего.