Антон Кун – Испытание самурая. Том 1 (страница 13)

Потряхивая ушами, Джинома ткнулся носом в протянутую руку.

У самурая на ладони появилось яблоко.

Конь аккуратно губами взял яблоко и смачно захрустел.

Самурай погладил коня по морде, и вдруг оказалось, что на того уже надета уздечка, есть седло. Более того, на морде коня теперь тоже красуется алая маска – рогатого дракона или демона. А круп укрывает кольчуга в ячейках, напоминающих чешую. И удила – двухцветные ленты – белая с красной. И стремена по формк как шлёпанцы, но металлические, и расписанные красно-белым узором.

Пока я осознавал изменения в облике моего коня, самурай взлетел в седло, и конь взвился на дыбы.

– Хей! – крикнул самурай, ударил пятками в бока жеребца и тот понёсся галопом.

Я смотрел на них и мои чувства двоились. С одной стороны, я зверски завидовал самураю – я тоже хотел вот так же верхом лететь по степи, и чтобы грива развивалась на ветру, а копыта высекали из камней искры. А с другой, – я чувствовал, как ветер уже бьёт мне в лицо, а душу переполняет восторг. Я чувствовал, как ноги упираются в стремена, задница касается седла, руки сжимают поводья. Словно это я сейчас несусь галопом по степи, а не самурай. Получается, я чувствовал то же, что и он?

Сделав круг, самурай подъехал ко мне, спрыгнул с лошади и вдруг встал передо мной на одно колено и прижал руку к груди.

– Акаи Акума! – твёрдо произнёс самурай и добавил, склонив голову: – Господин.

Я растерялся. В мои планы не входило приручать самурая. Мне нужно было призвать духа, одарившего меня, и узнать его имя, но я видел, что самурай действительно счастлив от того, что ему удалось покататься на моём коне, на Джинома. А если кто-то искренне счастлив, то это же хорошо.

Я похлопал самурая по плечу и сказал ему:

– Всё норм! Не парься. Конь твой! Дарю! Мне нужен был дух меча. Но Джинома… – я вспомнил, как придумывал конька-горбунка. – Джинома явно он.

Выслушав меня, самурай ещё раз ударил себя кулаком в грудь:

– Я Акаи Акума. Дух меча. Ты мой господин! Приказывай!

И тут я сел.

Не в прямом смысле. В прямом я и так сидел на деревянном помосте и медитировал.

Я сел там, в своей медитации.

– Охренеть! – это всё, что я смог сказать.

Внезапно налетел порыв ветра. Акаи Акума моментально обнажил меч и развернулся навстречу ветру.

Я автоматически открыл глаза и увидел приближающихся Ронина-сэнсэя и Тоширо.

На лице Тоширо было презрительное выражение. Что-то гнусное промелькнуло в его глазах.

Самурай внутри меня не сводил глаз с Тоширо.

– Что, брат, какую-то пакость обдумываешь? – спросил я, отчасти из-за реакции Акаи Акума, а отчасти чтобы сбить с брата спесь.

И действительно, Тоширо смутился.

– С чего ты взял? – дёрнулся он.

Но мне хватило его небольшой заминки, чтобы оценить реакцию самурая – агрессия со стороны брата действительно была, и самурай её почувствовал!

– Тоширо, Кеншин, – прервал нас отец. – Не забывайте о цели вашей тренировки.

– А какая у нас цель? – поинтересовался я, имея ввиду Тоширо – его-то точно в моих планах не было.

– Проведём поединок, – ответил отец. – Может, опасность заставит твой дух отозваться.

Я хотел, было, сказать, что мой дух отозвался уже, но почувствовал, что самурай не хочет, чтобы брат знал об этом, и потому промолчал.

Отец махнул на площадку:

– Идите!

Я направился к деревянным мечам, но отец остановил меня:

– Призывайте оружие ваших духов.

Тоширо демонстративно поднял руку, и из его кисти тут же вырос клинок.

Твою мать! Я вспомнил, что ни во время драки с Хидеки около его машины, ни тогда, когда мы с Акиро прятались в складском помещении и я сжимал в руках швабру, меч не появился. Где гарантия, что появится сейчас. Но даже если появится, я не умею обращаться с оружием. Совсем не умею.

И тут заржал Джинома, мой самурайский конь.

Я усмехнулся – не дождётся Тоширо, чтобы я струсил. А потому мысленно оседлал Джинома, расправил плечи и бросил брату:

– Нападай!

Тоширо, раскручивая меч и разминая тем самым кисть, пошёл по кругу. Он красовался, демонстрировал своё превосходство.

Мне было пофиг. Как бы брат ни выпендривался, я был выше.

На самом деле в центре площадки я стоял на земле, но в своём воображении был верхом на Джинома. И это было странное ощущение – я смотрел на Тоширо сверху вниз.

Его это бесило. Он явно нервничал.

Не закончив круг, Тоширо бросился на меня.

Джинома тут же развернулся, убрался с дороги, и Тоширо пролетел мимо – провалился.

Раздосадованный, он снова пошёл по кругу. Его глаза метали молнии.

Я верхом на Джинома следил за его движениями.

Мой конь не зря столько тренировался. Он двигался грациозно и экономно. Едва Тоширо собрался снова нападать, Джинома стеганул его хвостом – прямо по глазам.

Тоширо запнулся и дёрнул руку к лицу. И с удивлением оглянулся. Он не видел, кто его атаковал, но, судя по реакции, удар хвоста Джинома достиг цели.

Как бы там ни было, Тоширо потерял концентрацию.

Я воспользовался этим и зашёл ему за спину. Подсечка под колени, и…

Нет, брат не упал. В последний момент он отскочил, развернулся, и я увидел летящее на меня лезвие. Дежавю какое-то.

Спас меня самурай. Оттолкнул в сторону. Я даже испугаться не успел, как оказался на земле.

И снова брат не понял, что произошло – промахнулся, когда не должен был.

Взбешённый Тоширо занёс надо мной меч.

Я не успевал вскочить.

– Довольно! – крикнул отец, и я облегчённо выдохнул.

Для кого как, а для меня этот спарринг был показательным: мне не хватало концентрации, я был физически слаб. Я не сразу понял, что в тот момент, когда шагнул за спину Тоширо, потерял связь с Джинома. Я так увлёкся открывшейся возможностью, что потерял своё преимущество.

– Отец, – спросил Тоширо. – А у Кеншина точно есть дар?

– А ты не почувствовал? – удивился отец.

– Что я должен был почувствовать, – вспылил Тоширо. – Как Кеншин дурака валяет?

Отец нахмурился.

Со своего места вскочил Ронин – во время поединка он сидел рядом с отцом и следил за ходом битвы.

– Простите, Мичио-сан, – поклонился он отцу. – Я буду лучше учить Тоширо.

– Ронин, – спросил отец. – А ты почувствовал дух меча Кеншина?