Антон Кун – Ел я ваших демонов на завтрак! Том 1 (страница 9)

Кто это такой, что так обращается с сыном старейшины?

Пока я приходил в себя, мужик вышел из зала и, закрыв дверь, сказал мне:

– Ещё раз тут увижу, убью! И не посмотрю, что ты мой сын!

Развернулся и пошёл к лестнице.

А я охренел настолько, что ничего не смог ответить ему.

Я был деморализован. Отец выгнал сына из спортзала, не позволяет тренироваться! Почему? За что?

Не знаю, сколько времени прошло, когда услышал негромкое:

– Господин…

Повернулся на голос.

Не спускаясь по лестнице до конца, из-за пола или потолка в подвальный этаж заглядывала няня Омоко.

– Господин Кизаму, сынок, с вами всё в порядке?

Я поднялся. Оказывается, я продрог пока сидел на камнях. Надо же, ничего не чувствовал. Но как только встал, меня начало колотить.

Пошатываясь, пошёл к лестнице.

– Ваш отец очень сердился, – рассказывала няня Омоко, пока я, придерживаясь за стенку, поднимался. – Кричал, что мы мало внимания тебе уделяем, раз у тебя появились идиотские мысли…

Я слушал её и ничего не понимал.

Получалось, отец не просто не уделял внимания пацану, скинув его на трёх женщин, он ещё и прямым приказом запретил тренироваться. Вот как это понимать? Что тут творится?!

Няня Омоко проводила меня в мою комнату.

Да, я всё правильно вычислил: моя комната средняя, с видом на город, в оборочках-цветочках.

Я зашёл и перегородил няне дорогу, не позволяя ей войти, хотя она попыталась:

– Я хочу побыть один, не беспокойте меня… – попросил я её и добавил: – Пожалуйста.

Няня поклонилась, но не тронулась с места.

Тогда я просто закрыл дверь прямо перед её носом. Поискал запор. Комната изнутри не запиралась.

– Да, парень, не просто тебе жилось, – пожалел я бывшего владельца тела. – Теперь я понимаю, почему ты пошёл с сэнсэем Макото. Но ничего, я обещаю тебе изменить ситуацию. Я заставлю отца уважать меня. А матушек с няней – оставить в покое. Дай только время!

Дверь сдвигалась в сторону. Я посмотрел, чем можно её зафиксировать, и не нашёл.

Тогда взял стул и наклонил его, опёр спинкой на подвижную часть двери.

Это, конечно, не запор, но я услышу, если кто-то войдёт, а пока…

Я чувствовал усталость и сильную слабость. И не понятно из-за чего – из-за пробежки или из-за того, что сделал отец? Или просто день был сильно длинным, и я банально устал.

Я подошёл к кровати – невысокая, деревянная, напоминающая скорее диван со спинкой сзади и перекладиной впереди. Это что за перекладина? Как в детских кроватках… Это чтоб я не дай бог не упал, что ли?

Уберу завтра нахрен! Что я, маленький ребёнок?

А пока – спать!

Я подошёл к кровати и, не раздеваясь, лёг.

Голова немного кружилась. Как наш Миг-8 в белом мареве. Единственными неподвижными объектами в этом вращающемся мире были я и желтоглазый демон, который стоял и смотрел на меня.

В том, что это демон, я не сомневался. Не знаю почему, но я был уверен, что это он.

– Чего тебе? – спросил я, не ожидая, впрочем, ответа.

Какой ответ может дать галлюцинация?

– Отпусти меня! – приказал демон.

– Знать бы как, – ответил я ему.

Винт вертушки вращался, и сама она вращалась, только с другой скоростью. И парни, пристёгнутые ремнями безопасности, с перекошенными от ужаса лицами тоже вращались. Как и белёсый мир вокруг.

И только мы с демоном неподвижно висели в воздухе и смотрели друг на друга:

– Отпусти, или я убью тебя! – снова угрожающе пророкотал демон.

Но мне было не до его угроз. Мне нужно было остановить вращающийся мир, и больше ничего.

Я смотрел на демона не потому, что он демон и не потому, что желтоглазый. Просто он единственный был неподвижен, кроме меня, конечно. При взгляде на всё остальное меня начинало тошнить. Демон был для меня точкой опоры. Единственным, за что я мог зацепиться сознанием. Иначе, я чувствовал это, я так же, как парни и вертолёт, начну кружиться. И тогда мне не выбраться.

Откуда не выбраться – я не знал. Но чувствовал, что всё именно так и есть.

– Прости, но нет! – сказал я демону. – Я не могу отпустить тебя. Ты мне нужен.

– Но я не хочу, – демон зарычал.

– А кому сейчас легко? – пожал я плечами и… открыл глаза.

На улице едва светало. Предутренняя дымка ползла между домами, заполняла открытое пространство между нашим домом и остальным городом.

Я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. И почему-то злым.

Вспомнился вчерашний спортзал и то, как отец вышвырнул меня вон.

Я усмехнулся – подумать только, мне нельзя тренироваться в спортзале!

Но кто сказал, что тренироваться можно только в спортзале? И если отец не пускает меня туда, то он не может запретить мне бегать на улице или делать упражнения в своей комнате.

Поэтому я потихоньку, чтобы не разбудить мамочек и няню оделся и максимально тихо вышел за калитку. Подпёр её камнем, чтоб не захлопнулась, и побежал по пустым пока ещё улицам.

Бежать в предутренней дымке было легко, легче, чем в спортзале или в том тоннеле, что вёл из пещеры, где я очнулся. Ну и отлично.

Я заложил расстояние с учётом моего вчерашнего опыта в спортзале. Мизерное в общем-то расстояние. Но и его хватило – подбегал к дому я уже через боль в боку и ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Походил немного, восстанавливая дыхание. Потом поднялся к себе в комнату и уже там продолжил разминку – приседания, отжимания, пресс.

Много сделать не успел – домашние начали просыпаться. Пришлось сделать вид, что и я только что встал.

С отцом встретились в коридоре.

Он не поздоровался.

Я тоже.

Отец проводил меня удивлённым взглядом.

Я сделал вид, что не замечаю.

Пусть удивляется. Это затюканый мамками пацан вынужден был смириться с сумасбродством бати. А я терпеть не буду. Дай только немного физо подкачать, а там мы ещё посмотрим кому можно заниматься в спортзале, а кому нет.

Дело даже не в спортзале, а в том, что отец бросил пацана на мамок и няньку, а они превратили его жизнь в ад.

Кстати, надо бы как-то разобраться, отчего у меня две мамочки.

Единственным человеком, кому я спокойно мог задавать любые вопросы, была Ёсико. Но как её найти, я не знал. Телефонов тут ещё не придумали.