Антон Кухта – Улетные истории. Путешествия без сценария и страховки (страница 18)

В Венгрии Аус был задержан, когда зашел прогуляться в местный городок. Посовещавшись, полицейские отпустили Ауса и сказали, чтобы он убирался из Венгрии прочь. После того как группа добралась до Австрии, участники рассредоточились и направились в специальное учреждение по делам беженцев. Аус подал прошение о пребывании в Австрии по политическим мотивам и лишь спустя два года получил документ о легальном нахождении на территории ЕС, после чего устроился работать мастером по установке заборов на автомобильных трассах. Пока документы рассматривались, получил квоту на бесплатное проживание, питание, а также пособие в размере трехсот евро в месяц. Параллельно учил языки.

Спустя десять лет, когда ситуация в Ираке стабилизировалась, Аус решил вернуться домой к семье. Отца выпустили из тюрьмы, сейчас Аус помогает родителям расплачиваться с долгами. Он работает в такси. Его доход приблизительно равен тысяче долларов в месяц. Аус хочет развиваться дальше и мечтает открыть магазин косметики. По его словам, это доходный бизнес в Багдаде, так как иракские женщины тратят много денег на косметику. Для открытия бизнеса ему надо тридцать-сорок тысяч долларов. Когда мы обсуждали цену за поездку в Самарру, первоначально Аус сказал, что я гость, поэтому он не возьмет с меня денег. Я поблагодарил его за добродушие, но привык платить за оказываемые услуги, поэтому договорились, что он повозит меня по Ираку с хорошим дисконтом.

– А автомат Калашникова у тебя есть? – спросил я Ауса как бы невзначай.

– В большинстве семей в Ираке есть калашников или другое оружие. Моя – не исключение.

– А зачем?

– Чтобы можно было защитить свою семью, если ей угрожает опасность.

У Ауса есть девушка на семь лет младше его. Они встречаются два года, но ни разу не спали вместе, ибо ее семья чтит культурные традиции. Если окажется, что она преступила черту, и об этом узнают – семья девушки либо заставит Ауса на ней жениться, либо убьет его. По местным законам – за убийство в качестве защиты чести и достоинства члена семьи виновного могут выпустить из тюрьмы спустя шесть месяцев. Ни жениться, ни быть убитым Аус пока не планирует, поэтому решает свои естественные биологические потребности с разными девушками, семьи которых менее подвержены влиянию традиционных культурных ценностей. По его словам, таких в Ираке порядка тридцати процентов.

Аус сказал, что хочет, чтобы его страна восстановилась и процветала, как это было при Саддаме Хусейне. По его словам, раньше такого беспредела, плохих дорог и большого количества мусора на улицах не было.

В ходе этой увлекательной беседы за несколько часов мы добрались с ветерком до указателя «Самарра», остановившись перед шлагбаумом у КПП, где нас приветствовали двое одинаковых, словно близнецы, повстанцев с красивыми большими усами. Ребята были весьма любезны и разрешили с собой сфотографироваться, но забрали у меня паспорт, сказав, что на выезде вернут. Хорошая мотивация, чтобы не остаться жить в Самарре. На минуту представил такой диалог с какой-нибудь девушкой в переписке:

– Привет, я Лена из Самары, а ты?

– А я Антон из Самарры, у меня забрали паспорт.

Пока оформляли пропуск на въезд, на мою бледнолицую физиономию из будки вышел поглазеть еще один улыбающийся повстанец, а усатые близнецы, ткнув на него пальцем, гордо заявили мне, мол, тот самолично убил десять игиловцев. Я не знал, что на это ответить, поэтому просто утвердительно кивнул головой. Закончив бюрократическую волокиту, близнецы открыли нам шлагбаум, и мы с Аусом поехали дальше, оставив мой паспорт на КПП. Добрались до спирального минарета Аль-Малвия, которому больше тысячи лет. Это сооружение могут вспомнить те, кто играл в первую «Цивилизацию» на компьютере – это было так давно, что аж олдскулы сводит. Немного потоптали старую святыню своими пыльными башмаками, после чего заглянули в шиитскую мечеть Аскария, успев изрядно проголодаться.

Все знают выражение «голод не тетка», но мало кто знает, что полностью пословица звучит так: «Голод не тетка, пирожка не подсунет». В Ираке все с точностью наоборот: пирожка подсунут, но не тетки, а дядьки.

В копилку самых необычных мест, где мне когда-либо доводилось принимать пищу, можно смело добавить центральную площадь в иракском городе Самарра. Мы с Аусом неспешно шли к шиитской мечети, чтобы полюбоваться ее минаретами и внутренним убранством. Время приближалось к вечеру, а во мне с утра не было маковой росинки. А главное, как назло, ни одного едального заведения вокруг. Желудок стонет. Приближаемся к мечети. Смотрю: вдоль улицы расставлены столы и ходят люди. Кто-то что-то жарит, кто-то режет овощи, кто-то наливает чай. К столам подходят зеваки, берут еду и отходят. Выглядит как стритфуд-маркет, только никто не шелестит купюрами. И терминалов оплаты тоже нет.

Понимаю, что еду раздают бесплатно. Останавливаюсь, колеблюсь, стесняюсь. «Бери, не бойся», – говорит Аус и подходит к столам первым. Следую его примеру, сливаюсь с толпой. Неспешно кладу себе ложкой фалафель в лепешку, добавляю туда салат. На меня ноль внимания. Желудок кричит: «Бери еще! Это Спарта!»

«Узбагойся», – отвечаю ему. Наливаю чаек, отхожу от столов, спокойно жую в сторонке. Проходит пара минут – догоняюсь еще одним чаем с финиками в сгущенном молоке. Закончив трапезу, уходим с Аусом в мечеть и осматриваем ее. На обратном пути на празднике живота уже жарят люля-кебаб. Ну как тут было устоять!

Хорошие традиции на Востоке. Правильные. Нечто подобное я ранее наблюдал у мечети в Пакистане, но тогда постеснялся подойти, да и не был особо голоден. Сегодня здесь царила совершенно другая атмосфера, а сама мечеть в Самарре прекрасна вдвойне – помимо шикарного внутреннего убранства еще и разрешают фотографировать всю эту красоту. Игиловцы ее в свое время не тронули, слава Аллаху. Внутри на золотых коврах мирно спали седые воины. Немного отдохнули и мы: я сидел на лавочке и любовался восточной архитектурой, а Аус – сообщениями на экране телефона от своей любимой невесты.

Закончив осмотр достопримечательностей Самарры и плотно перекусив, мы вернулись к КПП, забрали у усатых близнецов мой паспорт, пожелали им удачи в их повстанческих делах и поехали обратно в столицу. Окончательно стемнело. По дороге слушали в машине песню группы «Кар-мэн» – «В Багдаде все спокойно», я переводил Аусу слова. Неожиданно угодили в выбоину на дороге – пробило колесо. Остановились, чтобы поставить запаску, после чего я помог Аусу помыть руки, сливая воду из пластиковой бутылки. Когда закончилась вода, начал искать, куда деть бутылку, на что Аус жестом показал на обочину, усеянную другими пластиковыми бутылками и пакетами, мол, кидай туда. Я улыбнулся, но все же предпочел забрать ее собой.

Доехав до Багдада, мы распрощались с Аусом и договорились продлить наш вояж по окрестностям иракской столицы на следующий день. Я же продолжил этот прекрасный вечер в рекомендованном им сетевом сирийском ресторане – популярном месте, битком набитом людьми. На входе была очередь человек из двадцати. Все ждали, пока освободятся столики. Как опытный посетитель поликлиник, подхожу к хостес, мол, мне только спросить, и – о бинго! – сразу же находится местечко для одинокого чужестранца. Очередь без злости пропускает голодного путника. Пока ожидал заказ – напевал про себя «арабская но-о-очь, волшебный Восто-о-ок». Вспомнил строки, где «яд и булат погибель сулят». Напрягся, оглянулся – булаты на входе в ресторан отбирают и кладут в специальный шкафчик, яда в еде не оказалось. Фирменная сирийская шаверма была прекрасна. Закончив трапезу, я пошел гулять в одиночку по центральной части города.

Сложно поверить, но Ирак стал для меня абсолютным открытием с точки зрения безопасности. Когда я ехал в эту страну, то думал, что здесь максимально некомфортно, а неприятности будут подстерегать на каждом шагу. Некоторые родственники отговаривали от поездки.

Ожидание: идешь по опасному кварталу с разбитыми фонарями, повсюду слышны крики «Алла, я в бар», сзади подъезжает раздолбанная «Волга», выходят двое, надевают пакет тебе на голову, аккуратно кладут в багажник твое сопротивляющееся тельце и везут на допрос к генералу повстанцев, там вербуют в одну из многочисленных группировок.

Реальность: двенадцать часов ночи, неспешно прогуливаюсь по брусчатой мостовой. На дорогах пробки, как днем, народу – не меньше, чем на Невском проспекте в час пик, люминесцентное освещение, повсюду дым из многочисленных кальянных, рождественские елочки, публика прохаживается вдоль вывесок известных и не очень брендов. Одни продают разную утварь с переносных лотков, другие зазывают отведать свежих лепешек. В шаурмичных крутится на вертеле курица и говядина. На бледнолицего туриста ноль внимания.

Наматывал круги, квадраты и параллелепипеды по ночному Багдаду. Добрался до площади Фирдаус, что в переводе означает «рай». Именно в этом райском местечке в 2003 году американскими военными с помощью троса, привязанного к броневику, был повален с постамента прижизненный памятник Саддаму Хусейну. Помню, видел эти кадры в клипе своей любимой группы Linkin Park. Не знаю, как раньше, но сейчас здесь поблизости находится магазинчик модной одежды – не удержался и прикупил себе джемпер и бейсболку. В час ночи.