Антон Краснов – Семь отмычек Всевластия (страница 41)
Лар ответил тихим шелестящим голосом, как заговорила бы снимаемая с конфетки обертка:
— Договор наш расторгается. Цезарь еще жив. А ты говорил, что в этот момент он будет уже мертв. Какой-то чужой помешал состояться тому, что предначертано.
— То есть… — сказала Галлена, — мы не получим кинжала?
— Нет, — прошелестел лар, тая. От него уже остался мягкий серый туман, когда до ушей дионов и растерянного инфернала донеслись заключительные слова: — Даже если Цезарь умрет через пять минут, я не в силах находиться около него.
Галлена настолько потеряла контроль над собой, что полог невидимости рассеялся. Добродеев активно замахал руками и принялся отчитывать уже ретировавшегося лара:
— Нет, ну это понятно! Твое дежурство по курии уже закончилось, да! Но…
— Я сам пойду! — вдруг взревел Вотан, оглядываясь вокруг. — И заберу то, что не могут доставить нам твои ничтожные соплеменники!
— Погоди, — остановила его Галлена. — Ты погляди!.. — На них снова мчался сержант Васягин. Курия была обнесена по периметру балюстрадой, по которой можно было сделать полный круг. Примерно метров двести. Сержант Васягин преодолел это расстояние, показав не то чтобы рекордный результат… Но одно то, что ему удалось перехитрить двух охранников, свидетельствовало в его пользу. Сержант Васягин, в грязной уже тоге, с дубовым венком набекрень, мчался к дионам и Добродееву, отчаянно скользя по мраморному полу, и кричал:
— Я!.. Я теперь понял! У меня!.. У меня!..
— Что у тебя? — спросила Галлена с досадой.
— Кинжал! С кровью Цезаря! Когда этот жирный тип по имени Каска ударил его сзади, он поцарапал ему плечо! На кинжале осталась кровь… кровь Цезаря! Она самая! Он, кстати, немного ваш родственник, Галлена, и ваш, Вотан Борович! У него прапрапрабабушка была Венера, а она, наверное, из ваших! А этот Цезарь и гусь же!.. Еще тот гусь этот Гай Юлий! Оказывается, он сам готовил свое убийствоnote 15! Красиво хотел с политической арены уйти! А мне в пятом классе поставили двойку за то, что я сказал… будто Цезарь…
— Малоинтересно то, что ты говорил в пятом классе, — перебил его гражданин Добродеев. — Ты и сейчас ничего умного не можешь сказать. Ну вот! Я так и знал! Эти три легионера гонятся за нами! Придется немного подраться… Устроили тут цирк, понимаешь ли! Ну да, конечно, меня можно обижать, — заскулил он, глядя на подбегающих легионеров. На их свирепых лицах определенно читались отнюдь не пацифистские намерения. — А я так не хотел пачкать свою новую тогу!
Глава тринадцатая
ПРЕНИЯ И СОМНЕНИЯ
Бурные события, описанные в вышеозначенных главах, были подведены к общему знаменателю в офисе Коляна Ковалева уцелевшими участниками двух путешествий. К несчастью, самого хозяина офисного помещения среди них не было.
Зато нашлись два Ключа, которые удалось достать такой ценой и в таких неоднозначных и порой откровенно дурацких условиях. Фрагмент посоха пророка Моисея, похожий на змею, и кинжал с несколькими каплями крови Цезаря были торжественно уложены в сейф. Непосредственно после этого Женя Афанасьев заявил, что с него хватит. К нему тотчас же присоединился и сержант Васягин, который до сих пор не нашел сил снять с себя дубовый венок. Да и тогу содрали с него только в отделении, когда он пришел на работу отметиться.
Инфернал Добродеев, еще не успевший отойти отличных неудач в Древнем Риме, покосился на него, кажется, с непониманием. А белокурый Альдаир сказал:
— Непонятны мне слова твои, человек. Только что вернулись мы из дальних миров, успешно добыв то зачем мы туда отправлялись. Наши собратья и твой собрат, — он показал на Васягина, сидевшего с выпученными глазами уставившись в одну точку, — тоже выполнили предначертанное. Нам сопутствует успех. И теперь ты говоришь, что все это нужно заканчивать! Объясни же!!
Афанасьев вскочил, как заведенная кукла, и в режиме Щелкунчика, воюющего с мышиным королем, проскакал по офису. Он был взвинчен донельзя. Даже осознание того, что дионы в принципе могут стереть его в порошок или, скажем, испепелить в самом печальном и буквальном смысле этих слов, ничуть не охлаждало.
— Успех?! — воскликнул он. — Это вы называете успехом? Посмотрите на Васю Васягина! Был бы ум, он давно бы с него сошел! Вспомните Коляна Ковалева, который остался там, с этими проклятыми жрецами и с этим фараоном Рамсесом, меломаном, чтоб его!.. Я понимаю, что вам, кандидатам в боги, все равно! А ведь он остался там, ТАМ, черт знает где!..
— Прошу не… — в очередной раз пискнул Добродеев, но сейчас Афанасьев, обычно добродушный и корректный, и дослушивать его не стал:
— Три тысячи лет, три с лишним тысячи лет, даже представить себе страшно! Сейчас, когда мы тут с вами говорим, от него, наверное, не то что косточек не осталось, а и вообще! Как мне вместить вот в эту голову, — Женя выразительно постучал по своему черепу, — что парень, с которым я вырос и учился в школе, стал современником Рамсеса и Моисея, что он жил и умер гораздо раньше Христа, Александра Македонского и Цезаря!!
— И о Цезаре тоже не надо, — вставил неисправимый Астарот Вельзевулович и тут же получил увесистый пинок от бога-пенсионера Вотана Боровича.
— Как хотите, — продолжал Афанасьев, — конечно, вы сильнее, но я еще найду на вас управу, если вы будете продолжать творить беспредел! А не я, так другие люди, которые не захотят, чтобы их оболванивали вот такие нечесаные претенденты на мировое господство!
При этих словах поднял голову даже Поджо, в своей ненасытной манере что-то непрерывно жевавший не обращая внимания на окружающих. Альдаир гневно раздул ноздри, Эллер взялся за молот, но одного удержала быстрая Галлена, а другого — вторая дионка, Анни.
Это дало Афанасьеву возможность продолжить свою горячую и невыдержанную речь.
— Я думаю, что если вам в ваших странствиях во времени непременно нужны люди, то вы сколько угодно можете их навербовать тут же! — проговорил он. — Уж с кем, с кем, а с проходимцами в нашей стране все в порядке. Впрочем, кто сказал, что вы обязательно должны искать добровольцев в нашей стране? Можете попробовать в других. Тем более что на Западе сейчас скучно, нужны развлечения. Только не удивляйтесь, если какой-нибудь америкашка потребует у вас страховку и контракт. А если будете грубить и допускать потраву всякими козлами Тангриснирами джипов, то на вас еще и в суд подадут.
Бледный Афанасьев бухнулся в кресло. Эстафету перехватил Васягин. Он произнес:
— Это самое… я хотел сказать, что — да. Хватит с меня этих… из истории. Один Брут чего стоит. Да и Цезарь… э-эх! — Представитель российских органов правопорядка укоризненно покачал головой, украшенной дубовым венком за спасение римского гражданина, и умолк.
Поднялся Вотан Борович. Этот не отступил от своего пещерного мировоззрения и изъяснился следующим замечательным образом:
— Окаянные! Как посмели вы словом перечить великим дионам, вернувшимся на эти земли, дабы вновь утвердить тут могучую власть свою! Да за один неприязненный взгляд в сторону повелителей сего мира достойны вы смерти жуткой и быстрой, словно молния! Что из того, что один из вас истаял в глубинах времен, аки снежинка? Разве не все вы, черви, умираете так быстро, что нельзя и разглядеть, кто вы такие и зачем явились в сей мир! Прожил я на этом свете семь с половиной тысяч лет по вашему летосчислению и никогда еще не слышал слов столь дерзновенных и кощунственных!
— Отец богов, — кротко сказала Галлена, сегодня выступавшая в роли умиротворительницы, — понимаю и разделяю ваш гнев, однако же хочу и сама высказаться. Можно понять скорбь этого человека. Он потерял своего друга. И никто не ведает, как можно вернуть его, потому что нельзя дважды войти в одну и ту же реку, нельзя дважды попасть в один и тот же перекресток миров.
В углу что-то бормотал себе под нос Добродеев…
— Велики опасности, связанные с добычей Ключей Всевластия, — продолжала Галлена, — а храбрость и сила людей ограничены, и куда меньше они, чем у родившихся на Аль Дионне!
— Но они отказываются повиноваться, — прорычал свирепый Эллер, — я уже привязался к этим людишкам, в чем повинно доброе мое сердце… но если они не хотят помогать нам, не проще ли найти других?
— Нет, — возразил Альдаир. — Нельзя. Все предопределено в этом мире. Если, вернувшись в этот мир с Аль Дионны, встретили мы именно этих людей, значит, не сможем мы обойтись без них. Ведь не может же могучий слон обойтись без птиц, которые чистят его шкуру! И не можем мы отпустить их. — У Афанасьева закружилась голова.
— Так это что же, — пробормотал он, — мы от вас никуда не денемся, что ли? Пока вы нас всех не разменяете? Интересно, куда меня всунут? В Средневековье, на костер? А может, к хану Батыю… он как раз, как говорят, был очень мил в обращении с лицами славянской крови. Ну уж нет! Я лучше здесь подохну! По крайней мере, буду точно уверен, что не умру в году до нашей эры!
— Упаднические настроения, — сказала Галлена. — Но только мне кажется, что он во многом прав. А?
Вотан Борович снова принялся подниматься в полный рост.
— Прав?! — заревел он. — Прав в том, что отказывается повиноваться нам, богам этого мира?!
— Пока что кандидатам в боги, — поправила его морально подкованная Галлена. — А ты сам прекрасно знаешь, мудрый Вотан, что, если именно им, этим людям, предопределено возвести нас на вершину могущества, то без их помощи нам не обойтись. Понимаешь, я выслушала Альдаира и Женю, — она заговорщически подмигнула Афанасьеву, — и начала приходить кое к каким выводам. Некоторые из них вам не понравятся, уважаемые собратья.