Антон Керсновский – Как готовиться к войне (страница 27)

Для сильных нужно место, ибо мир управляется силой; сила красоты, сила любви, сила моральная, сила интеллектуальная, сила физическая, сила космическая – везде царствует сила. Слабость, как отжившая, умирающая сила, может быть лишь терпима до поры до времени, пользоваться состраданием силы, но не противоречить ей.

Олицетворяя закон мировой борьбы (от столкновения космических тел до борьбы клеток в организме) война вырабатывает натуры мощные, сильные, оригинальные. Древность, богатая войнами, богата и гениальностями. Их не ищите там, где торжествует миролюбие: маленькое, серенькое, ординарное – вот царство спокойствия. Раскройте лучшую вашу книгу – мать природу, она вас этому научит. Вы восхищаетесь панорамой, какая открылась перед вами: дикие скалы, глубокие ущелья, горные потоки, снежные вершины. Но чему все это обязано? Что создало восхищающую вас картину? Борьба, катастрофа, испытанная самой нашей носительницей – планетой. Однообразная, без рытвинок, без холмиков равнина доказывает лишь то, что она не испытала ни малейшего колебания почвы: все пользовалось, как и пользуется, миром, покоем, но зато не на чем и глазу остановиться. Стремление космополитов имеет целью выработать и среди человеческого рода такую же ординарность, какую представляет из себя без рытвинок, без холмиков равнина; но как немыслимо на земном шаре уничтожить обособленность, национальность! Это выше нашей силы представления! Мы не можем представить себе «обще-минерал», «обще-металл», «обще-растение», «обще-животное»! Мы не можем представить и образ «обще-человека»! А раз существует разнообразие, индивидуальность, субъективизм, явление антагонизмов в той или другой степени есть естественное средство их наличности. Война ужасает нас своими жертвами, невинными, колоссальными. И наш талантливый художник представил миру весь ужас войн, всю их кровавую панораму. И никто не станет отрицать правдивости, реальности ее! Род людской стонет, мучится, гибнет под властью Марса. Да, это верно. Но правы ли мы будем в суждениях об участи человечества, если будем смотреть только на эти картины? Почему художник с той же экспрессией своей кисти, с какой он представил нам поле деятельности Марса, не изобразил нам страдания, мучения, гибель людей на поле действия Меркурия? Отчего он не представил нам жертв фабрик, заводов, шахт, копей, железных дорог и прочих орудий мирной деятельности современного культурного человечества? Жаль, что художник перенес на полотно только те кровавые явления жизни, которые совершаются открыто, на виду у всех, в одном месте, в определенное время, под визг снарядов, под грохот орудий; и прошел мимо тех кровавых же явлений, которые совершаются неизменно, втихомолку, в разных местах, разновременно под гул и стук современных машин. Жаль потому, что простой математический подсчет показывает нам, что железная дорога, не говоря уже о прочих орудиях промышленной деятельности нашего времени, дает нам раненых, калек и убитых больше, чем самые продолжительные кровопролитные войны. <…>

Заболотный В. Роль войны в истории развития культуры. Издание второе. – Белград, 1941. С. 3–6.

Вредный договор

А. Баиов

Военное искусство есть искусство вести войну; служители военного искусства, определенным образом организованные для ведения войны, представляют собой армию.

Таким образом, для успешного ведения войны нужно самую войну признать делом необходимым, благородным, чистым, высоким, а армию, как средство для ее ведения, организацией тоже необходимой, заслуживающей уважения, благодарности, признания ее заслуг.

Между тем в конце XIX века началась кампания против войны. Первоначально велась она очень робко и стремилась лишь к тому, чтобы сократить число предлогов к войне, главным образом устранив ничтожные из них, уничтожив войну из-за пустяков. Такую борьбу против войны возможно признать допустимой и даже желательной, ибо суровое и святое дело войны, дело жертвы своей жизнью за други своя сплошь и рядом профанировалось и становилось кощунством вследствие ничтожности предлогов, вызывавших вооруженное столкновение народов.

Однако и такая, вполне законная с точки зрения разума и чувства борьба против войны, даже при незначительном злоупотреблении ею привела к умалению значительности войны, к взгляду на нее, как на нечто ненужное, заслуживающее порицания, какими причинами она ни была бы вызвана, как «а вредное и даже позорное явление, как на действие, которого нужно во что бы то ни стало избегать, каким бы ущербом материальным и моральным за это ни пришлось бы заплатить.

Такой взгляд на войну поощрялся так называемым общественным мнением и при сильном участии антиправительственных и антипатриотических организаций распространялся во всех слоях населения, не исключая и армии. Распространению такого взгляда на войну, собственно, в армии способствовали даже некоторые высшие руководящие военачальники. А отсюда, как мы это видели в войне с Японией 1904–1905 гг., – проводы командирами своих частей в бой со слезами вместо стремления поднять у них дух горячим словом поощрения, напоминания о долге перед Родиной и призыва к геройству, доблести и к мужеству; отсюда же впервые в истории Русской армии появившиеся массовые сдачи в плен даже без достаточных к тому оснований. В результате же – одни сплошные неудачи и окончательный позорный проигрыш всей Японской войны, далеко еще до истощения всех материальных средств для ведения ее. И это даже несмотря на то, что причины, вызвавшие эту войну, были достаточны и значительны, а конечные цели, преследуемые ею, были важны в интересах России.

Результаты, как материальные, так и моральные для обеих, воюющих сторон, войны 1904–1905 гг. как бы несколько приостановили, так сказать, официальную, т. е. официальными учреждениями и лицами, работу по ограничению войн с точки зрения причин их возникновения или даже полного уничтожения их как средства решать международные споры. Но с тем большими энергией и старанием за это взялись так называемые общественные силы, не исключая и членов законодательных палат разных государств, выступающих, впрочем, в этом случае не от имени тех учреждений, членами которых они состояли, а от себя лично или отдельных групп своих коллег.

При этом исходными точками для такой борьбы брались или гуманность и необходимость во имя ее отказаться в наш просвещенный век от такого варварского средства решения спорных вопросов, как война, или антинациональные учения, утверждающие, что национализм и патриотизм и все связанное с ними суть анахронизмы, предрассудки, с которыми давно уже пора расстаться, и что рознь между людьми даже разных племен, наций, государств может быть только классовая, так как различие интересов у людей можно подметить и должно допускать лишь между классами без различия народов и государств.

Такая проповедь, не имея решающей силы, все же, однако, не осталась без последствий и, воспринимаемая по разнообразным причинам разными слоями народов, в общем мало-помалу подготовляла благоприятную почву для пацифизма и сильно затрагивала духовно тех, кто являлся носителями идеи вооруженной борьбы, кто готовился и готовил других к войне, кто были служителями военного искусства.

Тем не менее на такую проповедь против войны людей безответственных большинство смотрело пока как на дело несерьезное, тем более, что правительства всеми мерами и средствами увеличивали вооружение и готовились к войне, а ответственные лица если и выступали по этому поводу, то неизменно говорили: «Мы войны не желаем, но мы совершенно готовы к ней, и если нас вызовут на войну, то будем воевать до конца».

И армия сознавала и чувствовала, что она нужна, что дело, которому она служит, дело благородное, ибо дает ей возможность в необходимую минуту защитить интересы своего народа и государства, что эта защита в свое время потребует от нее жертвенного подвига, на который она и пойдет для общего блага, что эту жертвенность ценят и чрезвычайно признательны за нее.

Это все наполняло чинов армии чувством собственного достоинства, давало им силы служить своему нелегкому делу, а когда настанут времена, то с сознанием исполнения долга безбоязненно идти в бой и с чувством святости своего подвига положить живот свой за други своя.

И вот в 1914 г., когда из-за кровных своих интересов народы восстали одни на других и их правительства признали, что возникшие между ними споры, затрагивающие их жизненные интересы, не могут быть решены никакими переговорами, конгрессами, трибуналами, международными третейскими судами, началась всеобщая война. Но в угоду общему мнению войну эту декларировали не как борьбу за национальные интересы, а как войну против войны.

Тем не менее ее объявление повсюду вызвало сильный энтузиазм, везде забыли проповедь против войны.

Напротив, война в глазах подавляющего большинства стала святым делом, а армия предметом особых забот, ухаживаний и признательности. Общим кличем всех сделалось: «все для войны, все для победы». И мы были свидетелями, как все это действовало на армию, носительницу и исполнительницу в области военного искусства, которая с легким сердцем переносила все материальные и моральные испытания, приносимые войной в новых крайне тяжелых условиях.