Антон Казаков – Неутолимый Голод: Тупиковая ветвь (страница 55)
Не видели, как молодой маг, стоявший рядом с существом, скривившись и едва терпя ту же дурноту, что ощущали и они, бросил в женщину светящуюся зелёную сеть, потом ещё одну, а после с диким рыком, выставив перед собой кулаки, ударил в неё толстым и жгучим зелёным лучом с белыми прожилками. Любого другого известного им мага такая атака испепелила бы и развеяла пылью…
Но в метре от светловолосой лишь вспыхнул воздух, поглотив всю враждебную магию. Правда, на её лице впервые за много дней появилось выражение удивления. И это было единственным следом, который оставили могучие удары.
А потом в головах размазанных по каменному полу защитников хранилища вдруг раздался её мягкий и спокойный голос:
«Ты силён, маг. Я даже сожалею, что ты не сможешь стать одним из нас. Хорошо, будь по-твоему. Но мы ещё встретимся, в последний раз».
И всё кончилось.
* * *
Что-то словно крепко схватило внутренности Самуила и намотало на кулак. Он издал бессильное: «О-о-о…» — да только и сумел, что поставить такой накачанный энергией Отражающий щит, какой не смог бы пробить и сам. А после медленно сполз по стене, из последних сил таращась туда, откуда шла лавина чужой, вражеской силы.
Перед Луатариан из ниоткуда возникла тонкая светловолосая женщина.
Великая была одной из немногих, кто остался стоять на ногах. Её лицо скривилось, а дыхательные щели, завибрировав, слились в одно мутное пятно. Но она не стала ждать атаки этого всесильного врага. Опытная магиня, как минимум, принимала решения быстрее всех остальных.
Луатариан воткнула два Карающих меча в то место, где через какие-то тысячные доли секунды появилась светловолосая. Повреждений они не нанесли, но как минимум задержали атаку могучего противника.
Следующим великая Лу обрушила на неё Сабельный шар — трёхметровую светящуюся сферу, в которой с невероятной скоростью носились яркие световые лезвия.
За счёт этого она, возможно, спасла добрую дюжину солдат для своего Легиона. Потому что к тому моменту, когда светловолосая опомнилась и одним жестом руки просто смела Луатариан, отбросив в сторону, все в зале, кто ещё мог, были либо укрыты самой сильной защитой из возможных, либо телепортировались восвояси, если хватило энергии.
Сама Луатариан не просто выставила щит. Самуил мог поклясться, что этого щита не знал никто больше во всей зале. Если не на всей планете.
Врезавшиеся в великую магиню четыре красных лезвия, которыми полоснула её светловолосая, просто перевернули Луатариан в воздухе, словно та была в центре незримого шара. А оторвавшись от пола и сделав короткий кульбит, она просто исчезла с характерным звуком телепортации.
Но светловолосую это не интересовало. Ей нужно было хранилище.
Одним шагом, словно перелившись в другое место пространства, она оказалась перед теми, кто отделял её от двери, и коротким взмахом ладоней послала в их сторону выгнутую голубовато светящуюся магическую плёнку.
Дармо Ратсанари и ещё двоих из них там уже не было — у них оставались резервы на телепорт, и они отступили в одним им известные схроны, какой есть у каждого сильного мага. Оставшиеся же пять были настолько обессилены, что не смогли никак защититься — их щиты прожгло, голубоватая световая плёнка в доли секунды обернула несчастных, и они в беззвучном крике просто растворились в её огне, оставив после себя лишь кучки пепла.
Добрый десяток магов, потративших почти все свои силы на щиты, в ужасе, сквозь жестокую дурноту смотрели, как светловолосая медленно простирает руки к двери. Как за её спиной выстраиваются соратники, прикрывая её, хоть это уже и не требовалось — никто из оставшихся в живых защитников не мог ничего им сделать. И как самая несокрушимая, самая непробиваемая дверь во всей Галактике покрывается тонкой сеткой жёлтых линий — и распадается на ровные куски.
А ещё через секунду все они, и светловолосая, и её маги, пропали, оставив за собой гулкую тишину.
И только тогда Самуил позволил себе отпустить нити ненужного больше защитного заклятия и облегчённо потерять сознание.
* * *
К небольшой хижине, стоявшей под сенью высоких деревьев, похожих на земные сосны и пальмы одновременно, не вело ни одной тропинки. Словно она выросла здесь вместе с травой и кустами подлеска.
Лишь рядом с хижиной в траве виднелся примятый круг, от которого ко входной двери тянулся след прижатых к земле травинок — кто-то прошёл здесь совсем недавно.
Внутри на деревянном полу сидел в позе лотоса мужчина в синем атласном халате с золотой вышивкой. Халат был накинут прямо на светло-серый облегающий костюм мага с тускло светящимися жёлтыми прожилками. Перед ним стояло небольшое чёрное устройство с выдвинутой из него сверху антенной и мерцало голубоватым светом.
Когда снаружи раздался тихий хлопок, и дверь в хижину со скрипом покачнулась, он даже не пошевелился — всё так же сидел и смотрел на мерцание.
Послышались мягкие шаги. В двери показалась тонкая светловолосая женщина. Её взгляд казался грустным, хотя, если присмотреться, в её бездонных глазах можно было увидеть множество эмоций — грусть, милосердие, равнодушие, хладнокровную и безжалостную решимость… На лице же её эмоций не отражалось вовсе — оно было правильным, красивым и абсолютно спокойным.
От неё шёл мощный магический фон. И заметный флёр странных, неизвестных мужчине заклятий, хотя привычного магического щита он не увидел ни одного.
Морщась, он поднял взгляд и устало улыбнулся:
— Здравствуй, Мерсайя.
— Здравствуй, Великий Председатель, — ответила вошедшая. И добавила, уже тише: — здравствуй, отец…
Услышав слово «отец», мужчина прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Я же оставил тебя здесь, вот в этой хижине, тридцать лет назад…
— Тридцать долгих лет назад, Великий Председатель, — с нажимом поправила светловолосая и села у стены напротив. — Много чего произошло за эти годы. Очень много.
— Но всё равно не так много, как за последние две недели, так ведь? — грустно, словно бы мучительно щурясь, через силу улыбнулся мужчина. — Сильная ты стала, девочка…
— Только не говори «моя», отец, — спокойно, но резко перебила его собеседница. — Я перестала быть твоей тридцать лет назад. Ты сам так решил.
— А что ещё я мог сделать? — мужчина заморгал. — Ты же… Ты… Ты убила ребёнка, Мерсайя. Человеческого ребёнка. Инерта. Магией. Тебя бы обезглавили, не посмотрев, что тебе семь… А я бы…
— Самозащита, отец. Ты же помнишь? Ты же не забыл, что этот четырнадцатилетний извращенец пытался со мной сделать? — всё с тем же непробиваемым выражением лица перебила она, и сразу тонкая рука взмыла в воздух: — Да, да… Я знаю, ты ещё тогда объяснял. Этого никто не видел, всё верно. Что ж… Всё уже сделано. Теперь я там, где я есть, а ты — остался там, где ты был. Извини, не могу найти слов благодарности, — она пожала плечами. — Но я не жалуюсь. Каждый из нас получил лучшее из возможного по заслугам, ведь так?..
— Так, всё так… — Великий Председатель посмотрел в пол. — Я думал, много думал, хорошо ли они здесь, на Шуадне, поняли мои инструкции, тщательно ли они тебя прятали, хорошо ли ухаживали… Но не мог проверить. Мой пост предполагает очень высокую публичность. Это могло вызвать слишком много вопросов, на которые я бы не смог дать ответа — и тогда… они бы тебя нашли. И убили.
— Я понимаю, Великий Председатель, — женщина учтиво наклонила светловолосую голову. — Но оставим былое. Ты звал меня. Я ждала того, что этот цилиндр откроется и начнёт мерцать, три десятка лет. Последние десять я уже даже не надеялась, не понимала, зачем его всё ещё храню… Но я пришла, отец. У тебя есть, что сказать, помимо всех этих несвоевременных оправданий?
Мужчина снова вздохнул.
— Да, Мерсайя, — он впервые посмотрел ей в глаза. — Эта твоя «Коммуна»…
— Маги Новой Эры. «Коммуна» переродилась и осталась в прошлом.
— …Маги Новой Эры, — послушно поправился Великий Председатель. — Вы забрали весь террит, а на Гестериане…
— Гестериан — это не наша работа.
— Не ваша?.. — удивлённо поднял он брови. Но тут же махнул рукой: — А впрочем, неважно. Мне уже доложили подробности. Вы забрали террит из всех семи хранилищ в Галактике. Без сопротивления, сманив все силы защитников на Землю. Они же там почти победили, пока ты обчищала все остальные хранилища… В общем, зачем он вам?
— Лучше скажи, зачем он вам, отец? — она посмотрела на него с вопросом. — Вам не понадобится ничего строить в эти последние недели или месяцы.
Великий Председатель вдруг распрямился и уставился на собеседницу. В его глазах зажглась догадка, от которой кровь прилила к лицу и сердце пропустило такт.
— Дев… Мерсайя, что ты задумала?
— Я — ничего, — женщина покачала головой. — Это, если хочешь, — проект самой природы. Маги Новой Эры — лишь маленький шаг вперёд в масштабах её больших дел. Следующая ступень эволюции. А я была избрана, чтобы убедиться, что эволюция произойдёт.
Мужчина помолчал, часто дыша.
— Под «эволюцией» ты сейчас понимаешь…
— Форсированное исчезновение предыдущих видов, — кивнула светловолосая.
— Истребление?!..
— Выбраковка, — пожала она плечами. — Но ты знаешь, что это. Ты же давно с гестерианцами общаешься… Нас мало, отец. И нам не будет покоя, пока есть те, кто видит наше превосходство и завидует или боится его. Посмотри на себя, на нынешних магов. Вы — новый виток эволюции, который зацепился за старый, оказался им сломлен и тоже превратился в тупиковую ветвь. Ты когда-нибудь думал, каким бы мог быть мир, если бы те, кто устаревал, просто уходили, давая дорогу тем, кто лучше приспособлен?