Антон Карелин – Звездный зверь (страница 47)
Но это другая история… вы уже в курсе.
✦
Когда неизвестные миры раскрылись вокруг щедрым веером и беглецы стали падать в прорехи, как яркие плоды верги с чёрных веток на скальных разломах, покрытых багровой травой, Колм-Огор замер на долгую секунду, раздумывая, спасаться или нет. В слегка белёсых глазах отразились хребты и провалы его неприветливой родины, такой безжалостной и красивой; по телу ползли дымки́едкой серы, полные достойной горечи прожитых лет.
— Профессор! — крикнула Гелла, протягивая руку. В её глазах дрожали надежда и страх.
Алеуд улыбнулся женщине и покачал головой. Он снял со сломанного рога одно из бронзовых колец, самое важное, остальные швырнул на пол, а это вложил в её ладонь.
— Прыгай, девочка. Твои нерождённые дети ждут.
Оставшись наедине с пылающей и беззвучно кричащей псевдо-звездой, Колм-Огор собрал силы и поднялся, ведь настоящий алеуд должен встретить гибель гордо и с честью, стоя на ногах, расправив плечи и победно задрав рога.
— Муэээээрн, — протяжно выдохнул он, когда накатывающий вал испепелил половину спасательного блока и дошёл до окна. На языке алеудов это значило одновременно и «моя жизнь» и «моя смерть», потому что одно неотделимо от другого.
И эта была другая история, и вы узнали её до конца.
✦
Джейки пролетел весь почтовый маршрут по окраинам квадранта, ютясь в крошечной каюте с болтливым и заедающим роботом, — это научило мыша смирению. Он высадился в большой портовой станции Энигма-VI и яростно отказался использовать самый простой и надёжный способ путешествий: Врата. Вместо этого Джейки наконец обналичил свои богатства, уплатил положенные налоги и сначала хотел уйти во все тяжкие, но почему-то сдержался.
Он арендовал скромный маленький, но очень удобный кораблик и назвал его «Судьба». Во-первых, чтобы наконец взять судьбу в свои руки, что он тут же и сделал, получив лицензию капитана-новичка и приняв штурвал. А во-вторых, бывшей бедноте следует любить свои когти, шкуру, кости и хвост и как следует о них заботиться. Мыш купил себе лучшее масло для шерсти и юморную интеллектуальную расчёсочку, которая и стала его лучшим другом.
— Что же мне делать, Чёса? Куда по жизни въелозиться, чтобы всё опять не пошло в лоскуты?
— А иди-ка ты в философы, — пискнула расчёска, усердно массажируя хозяину спину и втирая масло в бока.
— Пхиханулась? Я — в философы?
— Отнюдь, это самый здравый вариант. Ты любишь порассуждать о смысле жизни, не отрицай, у меня всё зафиксировано в логах, вот все сто шестнадцать цитат. Потом, в тебе сидит гуру-манипулятор и глава крутой секты, представляешь, как ему сейчас грустно, как ты его бесишь? Он ведь по-прежнему считает тебя ущербным.
— И он не так уж неправ.
— Да брось, ты золотой мужик, уж я-то знаю тебя как обчёсанного. Но суть не в том. Пока твой внутренний гуру тобой недоволен, пусть он ничего и не может сделать, но это какой-то внутренний разлад. Не органично получается. А как станешь философом, ты ему всё по полочкам разложишь, и ему будет проще смириться и в тебе раствориться, понимаешь? Сгладится внутренний конфликт.
— Умная ты, Чёса, сил моих нет.
— Да умной быть несложно, мудрой куда сложнее. А ты можешь стать мудрым, мыш.
Джейки пошёл учиться на философию и после нескольких попыток поступил на удалённую программу одной из академических структур Содружества. И выбрал себе в кураторы человека, да не простого, а известного своей склонностью к экспериментам Максима Апофеозова. Который, узнав про всю коллизию двойной личности Джейки, пришёл в восторг и тут же предложил установить с предстоятелем секты внутренний диалог. Ох, не стоило им этого делать!
Но это уже другая история, а мы же не можем…
Да что ты заладил, сказочник, выключай шарманку, доскажи хоть одну!
Ну хорошо.
Джейки многое понял и переоценил. У него всё не шёл из головы разговор о несправедливости и о том, что она данность, но не повод. Мыш в один день узнал, что половина его жизни была ложью, а сам он лишь огрызком личности; увидел крушение Врат и гибель целой системы. На своей шкуре ощутил, насколько хрупкой бывает жизнь. А вспоминая, как люди вставали на пути у разгневанной судьбы и брали её в свои руки, своими поступками меняли траектории невозможной, даже запредельной удачи и беды!.. Джейки решил, что тоже попробует.
Он не поддался на искушение и сменил куратора на меланхоличного пожилого луура с залысиной, напоминавшей выбритую голову. Мыш шёл по жизни осторожно, маленькими шажками, памятуя о шаткости и балансе. Но когда у тебя четыре лапы и упругий хвост, а ещё такая умная и жизнеутверждающая расчёсочка, то можно научиться никогда не падать.
Так что в конце концов у мыша всё получилось. Полицейские разных планет стали с ним почтительно здороваться, чем каждый раз вызывали у бывшего вечного подозреваемого оторопь. Но это обстоятельство не помешало ему найти любовь и построить дом. Он произвёл на свет потомство и завещал детям мысли куда ценнее и лучше, чем были завещаны ему. В конечном итоге Джейки приумножил то, что вложила в него жизнь, и раздал это богатство другим.
Точно? Не издеваешься?
Нет, ведь он всегда был любопытным и цепким, неравнодушным, ищущим справедливости. А после перезагрузки стал умён и достаточно состоятелен, чтобы создать себе дом, в котором прожил долгую и счастливую жизнь.
И это была другая история, но мы можем узнать некоторые из них.
✦
Ана нырнула в первую попавшуюся полосу, даже не глядя, выбор сделала интеллектуальная система Легионера. Глаза девушки застилал туман, горло сдавил ком, в одной руке сжался гладкий шарик из непроглядно-чёрного стекла, а на другой повисло маленькое безвольное существо.
Тягучие аморфные секунды тянулись как липкий сон, вселенная вокруг была невозможной, миры смешались друг с другом и повсюду мелькали беглецы. Кто-то карабкался, кто-то прыгал и падал, ночь перетекала в день, пейзажи сошлись как в полотне сюрреалиста. Происходящее изгибало законы вселенной, подтверждая, что мордиал способны на вещи, недоступные больше никому в галактике. Слава всем богам космоса.
Наконец миры дрогнули и разомкнулись, Великое Расслоение Межпространства закончилось в один момент и реальность перестала зиять. Ана краем мутного глаза увидела в интерфейсе зелёные метки. Атмосфера пригодна для дыхания, тяготение в норме, биофон в норме — точек было много, и все зелёные. Девушка неуверенно погасила большинство щитов, оставив только Амзи, который тяжело и тревожно дышал в медицинском контуре. И осмотрелась.
— Что? — поражённо спросила она, и охрипший голос отразился от ребристых переборок и заставленных товарами полок ангара №3.
Она была на «Мусороге».
Только потом Ана поняла,
О том, что эта арка грозила взрывом всех существующих Врат, сокрушением невообразимого количества миров, бессчётным числом жертв и концом жизни в привычном виде, хроники тактичным хором умолчали. Увы, любая важная информация по Вратам всегда обладала высочайшим грифом секретности. Они были слишком могущественной системой, слишком опасным оружием, и сегодня Ана как никогда отчётливо поняла почему.
Но в данный момент ей было не до удачи и неудачи, не до понимания и даже не до крика по Одиссею, который теснился в груди. Ана спрятала глаз сайн в сумочку и бережно устроила зверя в сером шерстяном гнезде. Ведь теперь кроме этого гнезда в её жизни больше ничего не было.
Внутри принцессы всё натянулось и замерло, когда она увидела, что Лис в сознании и смотрит на неё. В его глазах были галактики, она уже видела этот взгляд, пронзающий эпохи! Но сегодня это были потухшие галактики, полные выгоревших звёзд.
Это был молодой Финальный Зверь, может, годовалый. Худой, встрёпанный и помятый, без ран; в его взгляде не было боли, стремлений или чувств, только непонимание и пустота. Он не дышал. Не фигурально, а по-настоящему, словно мог отказаться, наплевать на законы природы и собственного тела. И перестать дышать.
Ана увидела, что взгляд зверя мутнеет, теряется в пустоте. И впервые за все часы сегодняшнего безумного дня, впервые за все недели самых разных переживаний с Одиссеем Фоксом, впервые за двадцать с мелочью лет её стремительной жизни Ане стало
— Что с тобой? — спросила она, вглядываясь в его лицо со всей силы своих потаённых желаний, которые сейчас, рядом с Лисом, выплыли на поверхность. — Я тебя спасу, слышишь, обязательно. Мы же знаем, что я когда-то тебя спасла.
Зверь не ответил, он сидел неподвижно и безвольно, как немой островок, затерянный в сумраке. Его шея дрогнула, глаза стали сужаться, а голова медленно клониться вниз.
Ана почувствовала себя раненой птицей, у которой убили птенцов, внутри пробудился материнский инстинкт такой силы, что она схватила легендарного темпорального зверя, встряхнула и крикнула прямо в узкую морду: