Антон Карелин – Звездный зверь (страница 27)

Взгляд Одиссея дрогнул.

— В смысле?

— Он настоящий, это не байка. «Квант удачи» — так обыватели называют реально существующую квантовую частицу: флюон. Она достаточно слабо изучена, потому что флюоны крайне редки, они стремятся как можно скорее реализоваться и потерять свои свойства, а ещё из-за невозможности искусственно эмулировать флюоны техническим способом.

Фокс поражённо слушал, как тараторит Ана.

— То есть россказни пиратов, бредни дальнобойщиков и сказки космических капитанов имеют реальное основание? — переспросил он, не в силах поверить, что древняя байка на самом деле быль.

— Да, — кивнула принцесса. — Эта закрытая информация, да и слишком специфическая, ты же не спец по физике. Но квантовый перенос сознания у олимпиаров возможен только благодаря существованию флюонов, лишь после их открытия наши учёные смогли просчитать процессы и создать первую установку. Флюоны отвечают за взаимодействие следствий и причин, они способны менять потенциал других частиц, а значит, влиять на исход узловых событий. Квант воплощает дуализм вероятности, вот почему нам с тобой то везёт, то не везёт.

— Он всё время в двойственном состоянии? — разум Одиссея словно проснулся от спячки и нащупал главный вопрос.

— Нет, в том-то и дело, что флюон раскачивает амплитуду до максимума, который зависит от потенциала носителя, и реализуется в одном из вариантов: как квант удачи или беды.

— Амплитуду до максимума? Потенциал? Давай подробнее.

— Подробнее будет даже не лекция, а курс по квантовой механике!

— Используй упрощения и метафоры.

— Хорошо… Флюон рождается в точках пространства-времени, где сходятся много следствий и причин, в точках узловых событий. Он как дитя судьбы и её эхо, всю свою жизнь ищет следующий судьбоносный момент; таким образом многие, казалось бы, совершенно не связанные события в разных уголках вселенной на самом деле соединяют невидимые следы. Физик Аарон Шерскин, открыватель флюонов в нашей цивилизации, назвал это «незримой матрицей бытия».

«Нир», — вспыхнуло в голове у Одиссея. Растерянный взгляд Рин Шеллер обжёг его изнутри.

Огромные куски осознания складывались в голове у детектива. Кто мог подумать, что обрывки понимания, которые копились на протяжении десятилетий и дремали внутри, отложенные до лучших времён, превратятся в лавину осознания после того, как он узнает лишь один факт: квант удачи — не байка.

— Что делает эта частица?

— Флюон стремится реализоваться, то есть изменить логику причин и следствий. Он скользит по пространству-времени в поисках максимально сильного узла событий и вероятностей; летит сложным маршрутом, близким к случайному, но с рядом закономерностей… А пока флюон не реализован, он постоянно находится в неустойчивой фазе и колеблется от одного состояния к другому, как двоичный код: «Да» или «Нет».

— Но в природе нет состояний успеха и провала, удачи и неудачи. Это категории живых и, в первую очередь, разумных существ. К тому же удача субъективна: успех одного часто провал другого.

— Так и есть. В природе флюоны просто определяют ход событий в ту или иную сторону, и амплитуда частицы меняется в зависимости от событийного узла, в который она угодила. Но закономерность полёта флюонов заключается как раз в том, что они тянутся к разумным существам, как к самым интенсивным акторам событий из всех возможных. Потому что вулкан не предпринимает дополнительных действий, чтобы извергнуться или, наоборот, уснуть, он пассивно следует природным процессам. А человек только и делает, что предпринимает осознанные действия; ничто во вселенной не влияет на исход событий так, как мыслящее существо. Потому флюоны тянутся к живым и попадают в живых носителей по галактическим меркам не так уж и редко. Хотя статистики, конечно, нет.

— Логично, — прошептал Одиссей, который уже давным-давно считал, что разум является неотъемлемой частью природы вселенной и его возникновение — неизбежное следствие из того, как изначально устроено бытие. Похоже, некоторые законы физики считали так же.

— При попадании в существо амплитуда флюона автоматически меняется на две сильнейших противоположности в исходе любых событий, — торопливо продолжала Ана. — На одном полюсе то, что вредит носителю, на другом то, что ему помогает. Поэтому флюон и является «квантом удачи». Совсем редко они попадают в вещи…

— Знаменитая шхуна «Рианнон»? — Одиссей вскинул брови, вспомнив, как ярокрылые охотились за легендарным пиратским судном, но так и не отыскали.

— Кстати, да, это единственный известный случай, когда носителем флюона стал звёздный корабль, да ещё какой! «Рианнон» пережила череду феерических удач и убийственных неудач, прославилась на половину галактики. Но в конечном итоге флюон реализовался в квант неудачи и шхуна сгинула в дебрях гипер-шторма, похоронив экипаж.

— Значит, при попадании в человека квант будет попеременно то губить его, то помогать? — сощурился Одиссей.

— И с каждым витком всё сильнее, — кивнула Ана, волосы которой почти полностью заполнила грязно-фиолетовая тревога. — Квант действует синусоидой с растущей амплитудой, и так продолжается до достижения апоэкстаза: точки максимально возможной удачи или неудачи данной персоны. Предела его потенциала… При достижении апоэкстаза флюон переходит из перефазы в монофазу — то есть перестаёт быть флюоном и становится квантом счастья или квантом горестей.

— И как определяется, во что он реализуется в итоге?

— В то, чего достигнет последним, пока носитель ещё жив, — тихо сказала Ана. — Ведь чем выше неудача, тем сильнее вероятность того, что носитель погибнет. И если он умер под влиянием неудачи до того, как флюон достиг потолка потенциала, — процесс обрывается, амплитуда застывает в замкнутой перефазе. Проще говоря, квант становится неудачным, но лишь на время, пока не отыщет себе носителя с более высоким потенциалом. А если гибель произошла уже на пике потенциала или носитель пережил все испытания и прожил долгую и счастливую жизнь, то квант исчезает в момент его смерти, когда актор перестаёт влиять на события собственной волей.

Повисла пауза.

— Лис, — прошептал детектив, осознав то, что ускользало от него на протяжении столетий. — Он носит в себе квант удачи. В этом его аномалия и потому все считают его живым чудом.

Словно все вековые загадки, намёки и обрывки сложились в одну картину, — обычно это происходило к концу дела, а сейчас собралось посередине, — и Одиссей разом понял почти всё.

— Часть фелитов охотятся за флюонами, помнишь, как шекловоды за шеклами. Это тоже большое межзвёздное сообщество, куда входят самые разные существа, от честных энтузиастов до маргиналов и махинаторов. Радикалы призывают уничтожить Лиса как угрозу природе вещей — только наверняка кто-то из верхушки уравнителей хочет не только убить зверя, но и забрать его квант себе. Стать самым удачливым существом во вселенной, но разумным. Вспомни, как неуловим Лис, насколько он свободен в движении по пространству-времени, и представь, на что с такой силой будет способно разумное существо!

Ана едва успевала слушать и выстраивать в голове блоки действующих сторон, причин и событий происходящего, а Одиссей выбрасывал новые:

— В Джеке Доуле тоже был флюон. Вспомни, что он сказал Граю: «Я в страшной опасности, потому что в последнее время мне слишком везёт!» Он был опытным фелитом и конечно же понимал, как действует квант удачи. Он знал об угрозе и подозревал, что стал жертвой кванта.

— Жертвой?

— После серии удач и неудач Джек погиб от страшного невезения, которое и стало для бедняги последним. Он его просто не пережил.

— Но Джек считал, что уравнители пытаются его убить, и потому нанял Грая.

— Именно. Хотя не обязательно сектанты. Кто бы это ни был, убийца специально подселил к Джеку флюон.

— Но как⁈ Это технически невозможно.

— Значит, возможно, потому что иначе не складывается. Ты можешь поверить, что частица совершенно случайно угодила в Джека из всех разумных галактики именно в то время, когда он купил картины с Лисом и организовал в музее удачи уникальную выставку?

— Нет, — Ана прикусила губу. — Такие совпадения нереальны.

— В деле, где замешан Лис, вообще не может быть совпадений.

Они осознали, что последние секунд десять им в поле колотит возмущённый тшекки, который был не виден и не слышен из-за режима непроницаемости.

— Что? — спросила Ана, сняв поле.

— Ну вы нашли время закуклиться! — мыш был на нервах. — Там аварийная ситуация и транспортный коллапс, чего делать-то? Мы вышли из зоны блокады.

Врата и правда виднелись уже далеко, «Каллипсо» висела в зоне между ними и планетой Домар.

— Улетаем из чёртовой карнавальной системы куда подальше, прикажи капитану!

— Нет, — отрезал Фокс.

— Нет⁈ Как «нет», почему «нет»?

Чар молчаливо слушал диалог и не вмешивался, как и положено исполнительному гиду и капитану, но был готов в любой момент прийти на помощь.

— Появились новые обстоятельства.

— Да плевать мне на ваши обстоятельства, я хочу свалить отсюда подальше, чтобы начать новую жизнь, поняли? Вы меня сами вытащили из каталажки, никто вас не заставлял. Так что теперь вы за меня отвечаете!

— Хорошо, мы нанимаем тебя в качестве телохранителя.

— Чего? — мыш опешил, его хвост встал торчком, а уши растопырились. Он хлопал глазами, а на вытянутой морде с глазными яблоками навыкат это было одновременно комичное и устрашающее зрелище.