Антон Карелин – Голос Древних (страница 4)
Символ плавно упорядочился и стал кубом, обычным кубом – и тогда детектив хлопнул себя по лбу. Измерения! Сначала был пятимерный объект, вернее, его проекция, чтобы символ могли воспринимать обычные трёхмерные инвалиды, которых в галактике подавляющее большинство. Затем символ стал четырёхмерной проекцией куба, а теперь собственно трёхмерным кубом, привычным для большинства существ. Через пару секунд он превратится в двумерный квадрат, затем в линию, а после в бесконечно малую, но всё же чётко различимую точку. «Пять, четыре, три, два, один, ноль».
Это был отсчёт до начала Игр.
Смех, облегчение и подобные реакции прокатились по всему единству. В голове у Фокса пронеслось, что, если Древние были пятимерными существами, это многое объясняет. Их могущество, их панибратское отношение с временем, может быть, даже их исчезновение. И это подтверждало
Квадрат, линия, точка. К этому моменту уже половина единства разобралась, что к чему, и молча ждала первый отборочный тур, тогда как вторая половина устроила невыносимый гвалт. Но Одиссей уже научился отключаться от ненужных частей единства, чтобы сосредоточиться на нужном.
Точка погасла, и что-то неуловимо изменилось.
Игры начались.
Напротив опять появился первый фрактальногранный символ, который неудержимо рос во все стороны, при этом оставаясь на месте. А затем, перегородив его, перед каждым из двух с половиной триллионов участников возник непроницаемый чёрный провал.
Фокс смотрел на него меньше секунды, а уже знал, что делать. Он рванулся вперёд так быстро, как только мог, и канул в темноту. Пока подавляющее большинство претендентов разглядывали странную штуковину, просчитывали и анализировали её, пытались понять, в чём суть испытания… испытание было завершено. Потому что первой ступенью на пути к участию в игре – была проверка на готовность участвовать в ней.
Те, кто первыми шагнули в провал, прошли в следующий тур. Остальные выбыли, не успев осознать, что происходит, или успев осознать, рванувшись вперёд, но опоздав на миллисекунду.
Во второй тур прошёл ровно триллион игроков. Остальные полтора триллиона ахнули, возопили и замолчали: в шоке, разочаровании, гневе, с облегчением и множеством других чувств. Но их безжалостно и равнодушно отсекло от единства и выбросило обратно в скучные будни. Они потеряли свой шанс.
Годы спустя они будут с болью вспоминать этот момент – когда от участия в величайшей игре своей жизни их отделяло простейшее действие из всех возможных: сделать шаг вперёд. Им не хватило для этого доли секунды и грана решимости, и они остались на обочине судьбы…
А Одиссей сделал первый шаг к Планете Ноль.
Глава II 5-4-3-2-1
Напротив висел четырёхмерный символ: кривогранник, вращавшийся сам в себя. Значит, это не только знаки отсчёта, но и отметки пройденных испытаний. Чтобы попасть на Планету Ноль, нужно пройти ещё четыре?
Перед Фоксом родился сгусток света, тёплого и нежного. Он сиял умерено и мягко, человек шагнул поближе, чтобы рассмотреть, но сияние сразу стало ярче, почти слепя, от него повеяло жаром и странным ощущением бушующей энергии, так, что даже волосы на руках встали дыбом.
Одиссей отпрянул назад, и свет заметно угас, а жар и ощущение энергии пропали. Хм. Детектив шагнул ещё дальше: руки слегка похолодели, а сгусток побледнел настолько, что внутри показалась смутно различимая фигура.
Свет слегка танцевал, красивый и манящий, и огромное количество игроков, не раздумывая, сунули руку, пытаясь нащупать, что же внутри. Это было инстинктивное и обманчиво-верное решение: ведь только что решительность и скорость действия оставила каждого из них в игре. Не успев подумать, они повторили предыдущее действие – и это стало их роковой ошибкой.
У Фокса инстинкты сразу восстали против того, чтобы совать в сгусток руку: именно потому, что новое испытание не могло в точности повторять предыдущее – что бы это была за игра? Если в предыдущем испытании нужно было решительно шагнуть в провал, доказав готовность играть по-крупному, то здесь речь шла об опасностях Мира Ноль, ждущих впереди.
Так и вышло, миллионы торопыг, сунувших руку в сгусток, зажмурились от слепящего сияния, но реагировали в стиле: «Ага! Вот оно!», как будто чего-то нашли. Но тут же игроки стали вскрикивать, потому что сгустки резко вырастали и пожирали их в ответ. Нет, проигравшие не умирали, их просто выкидывало из Игры, на этом этапе создатели были ещё милосердны. Но Древние хотели, чтобы игроки понимали опасность.
Умно, пронеслось в голове Фокса: те, кто не готов к угрозам, не пройдут в третий тур. Пройдут лишь осторожные. Направленный отсев.
Однако испытание зашло в тупик: двести миллионов нетерпеливых разом покинули игру, остальные поняли, что трогать свет нельзя – и застыли. Наступила пауза, никто не знал, чего ждать. Сейчас все, кто проявил осторожность, перейдут в третий тур? Шли секунды, ничего не менялось.
Одиссей уже догадался, что всё не так просто, ведь сунувшие руку в сгусток – нащупали тот смутный объект внутри; они восклицали в духе «нашлось!», и лишь потом исчезали в волнах взбешённого света. А раз там что-то есть – нужно стать одним из первых, кто поймёт, как достать и не быть сожранным.
Человек протянул руку к сгустку – и свет стал слепящим; отступил – и сгусток угас. Чем ближе, тем ярче и жарче; чем дальше, тем бледнее и холоднее. Но как достать нечто, если свет готов поглотить тебя тем сильнее, чем ближе ты подносишь руку? Как быть, если свет мешает и стоит на пути?
Фокс закрыл глаза и повёл рукой вперёд-назад. С закрытыми глазами ничего не менялось: не становилось жарче, волосы на руке не вставали дыбом. Вот как. Влияние света зависит от того, видишь ты его или нет? Детектив вдохнул для уверенности – и резко вытянул руку вперёд.
Конечно же, там висел маленький куб, ведь испытание являлось переходом из четырёхмерной фигуры к трёхмерной. Фан-факт: у создателей Игры было чувство юмора.
Вынув куб, Одиссей стал шестнадцать тысяч семьсот четвёртым, кто догадался и успел пройти в следующий тур. Кстати, с самым первым их разделяло всего четыре с половиной секунды.
Их тут же отсекло от единства, чтобы они не могли подсказать остальным, и те проходили испытание сами. Оно длилось ещё примерно минуту, которая потребовалась миллионному игроку, чтобы безопасно достать куб. Фокс с интересом наблюдал, как подействовали разные способы: кто-то снял одежду и накрыл ей сгусток света, это тоже сработало. Невидимый глазу, свет прекращал быть препятствием и угрозой. Хммм, интересный концепт. И вообще, с каждым новым фактом Древние становились всё интереснее.
Символ куба повис перед миллионом игроков. Одиссей ощутил лёгкое напряжение от факта, что на уровне миллиона он уже играет в высшей лиге галактики, и его медлительный неапгрейженный разум может стать критическим недостатком… Но тратить время на размышления об этом он, разумеется, не стал.
Перед Фоксом возникли три объекта, каждый странный по-своему. Первым висел колючий звездогранник, его лучи торчали во все стороны, как у морского ежа, но не так плотно. Они были толще, чем иглы, и примерно одинаковых форм, однако немного изогнутые и со множеством выемок-вмятин по бокам. С одной стороны виднелось углубление: несколько торчащих лучей располагались ниже остальных.
Вторым объектом оказался маленький выгнуто-вогнутый клин, похожий на пирамидальную семечку с острым концом, какой-то невнятный и неброский. А третьей была спираль переменной толщины, витки которой поднимались снизу вверх, обрисовывая… довольно ровную сферу, незаполненную внутри. Верхний конец спирали смыкался в гладкую «шапку», а нижний слегка выгибался и торчал наружу.
Каждый объект выглядел неуловимо-притягательно и приятно: они были такого мягкого серого цвета с оттенком морской волны и с такой матовой поверхностью, что Одиссею хотелось взять их и погладить, рассмотреть. Прислушавшись к ощущениям единства, он понял, что форма у трёх предметов совершенно одинакова для всех игроков – а вот фактура, текстура и цвет для каждого свои. Секунду подумав об этом и ощутив новый прилив симпатии к странным штукам, Фокс догадался, что признаки зависят от того, какой ты расы, и объекты специально такие приятные, чтобы каждому хотелось взять их в руки. Это намёк от Игры, но для чего их брать?
Куб отсчёта, висящий в воздухе, мигнул. Ещё раз, неторопливо и плавно. Человек понял, что с каждым «мигновением» символ будет исчезать и появляться быстрее, пока не замельтешит с сумасшедшей скоростью, и раунд не закончится. Нужно успеть пройти испытание до того: кажется, у Фокса всего двенадцать-тринадцать секунд. Он мигом вспотел от напряжения: лучший детектив галактики, пятисотлетний долгожитель, такой особенный – как глупо будет проиграть сразу миллиону соперников! Впрочем, миллиону из двух с половиной триллионов… Ненужные мысли панически лезли в голову, но детектив умел с таким справляться.
Нужно выбрать один из трех объектов? Но какой из них правильный? Нет, это не может быть выбором, они не случайно все три одинаково притягательны. Фокс не особо разбирался в топологии, геометрии и механике, зато он умел экстраполировать, и его мысли бросились в сторону собственно Игры.