Антон Карелин – Голос Древних [СИ] (страница 26)
— Ну вы даёте, — Шера нервно хлестнула себя хвостом по бокам, она-то со своими аугментами и прошивками могла не есть и не пить примерно год. — А как же испытание? Судьбоносные битвы? Победа в игре?
— Мы устали, мисс хищница, — сварливо отозвался Свийс. — Нам бы перекусить и перевести дух!
— МУРШМУЛЫ! ВКУСНЫЕ ЧИЩЕННЫЕ МУРШМУЛЫ! — хистерично воскликнула малышка, теряя и так не слишком существенное терпение. Она заколотилась крупной дрожью по всему тельцу и стала вопиюще-красной в жёлтую крапинку.
— Дорогие Древние, — вздохнул Фокс. — Можно нам пиццу из трёх кусков: с муршмулами для малышки, анчоусами для змея и старой-доброй карбонарой для меня?
— И сок болотистого хвоща, — деловито добавил Свийс.
Следующие пятнадцать минут были душеспасительны и телополезны.
— Мы лучшие из лучших или просто везучие из везучих? — задумчиво спросила Ана, глядя в звёздное небо.
— Мы — сильные, — спокойно ответила Шера, подразумевая, что сила — это сочетание разных свойств.
— Я точно везучая, — экспертно сказала хистеройка. — Я даже не мучаюсь в испытаниях, как вы, бедненькие. А на экскурсии всё равно побывала.
— Охотница права, — усмехнулся квинтиллиардер. — Мы и лучшие, и просто везучие. Наверху только те, у кого всё сразу.
— У меня вопрос поинтереснее, — хмыкнул Свийс, смакуя болотные соки. — А какое желание вы собираетесь загадать этой планете?
— А какое она сможет выполнить? — с бессменным скепсисом пожал плечами олигарх.
— Сомневаешься в мощи Древних? — вкрадчиво спросила Схазма, которая рассеянно отщипывала по кусочку от самой себя и поедала, ну, за компанию.
— У них наивысшие технологии, — Шера с силой провела лапой с фазовыми когтями по застывшей чёрной слякоти под ногами, и ни один из когтей не оставил на тёмной «грязи» ни малейшего следа. — Шестой ступени.
— Вообще-то нет, — привычным назидательным тоном осадил её змей. — Шестыми располагают владыки Великой сети, мордиал, а они не способны на то, что мы встретили здесь. Тут что-то запредельное: вы заметили, что местные «поля», которые идеально защищают нас от всего на свете — и не поля вовсе?
— А что же? — с интересом спросили сразу четверо, включая Ану, Охотека и Фокса.
— Это мифические темпоральные контуры! — сделав эффектную паузу, ответил змей, подняв кончик хвоста. — Через них ничто не может пройти, даже сдвиг пространства от нашего, мммм, надтреснутого собрата по несчастьям. Потому что любое действие происходит в потоке времени, а что, если этот бледный контур вокруг каждого из нас обращает время вспять? Достаточно на бесконечно-малую долю секунды, просто постоянно обновлять его назад-назад-назад, и тогда ничто, никакое воздействие не сможет быть передано через контур извне.
— У института запредельных технологий Харрод не получилось, — тут же рыкнула Шера. — Они создали плёнку обратного времени, но она работает не так. Лишь обращает вспять саму себя, а любое внешнее воздействие ломает процесс.
— И ещё мы слышим друг друга, дышим внутри этих защит, — возразила Ана. — Значит, если они темпоральные и абсолютно отделяют нас друг от друга, всё равно есть избирательная проницаемость.
— Дышим мы каждый своим, — напомнил змей. — Хотя у меня стоят атмосферные фильтры, у Охотницы ещё покруче, сэлле с Геометрисом воздух не важен, а у богача своя, особая атмосфера. Остаётесь вы двое, люди. Кстати, какие везучие существа, попали в финал игры вдвоём от одной расы!
Ана и Одиссей посмотрели друг на друга, и их лица против воли просветлели.
— Так вот, воздух и теплообмен для вас генерится внутри контура. Может кокон темпоральный вовне, а теплообменный внутрь, двухслойный. А может пятислойный, я об этом и толкую!
— Технологии такого уровня это четвёртая, в максиме пятая ступень, — отрезала вся прошитая и прошаренная Шера. — Кроме времени вспять.
— Но я-то говорю про темпоральное! Или возьмите общее знание. Вы подумали о том, как можно за миллиарды лет до появления других рас создать планету-игру, которая будет приспособлена к каждому из нас? Будет показывать символы на всех нужных языках и понятийных системах, менять испытания под количество игроков и типы их разумов, и выполнять десятки других процессов, незаметных нашему ограниченному зрению?
— Нет, — уставилась на него Шера, сузив глаза. — Не думала.
Одиссей видел сразу два объяснения: реалистичное и верное. Реалистичным было то, что архаи ничего не знали заранее. Но их система быстро и глубоко изучала каждого, кто подключился к Зову, познавала их в достаточной мере, чтобы подстраивать максимально гибкие испытания под любой набор игроков. Этот вариант не требовал бритвы Оккама.
Но был и второй, невероятный: Древние знали потомков наперёд. Прошерстив всю доступную галактику и не отыскав собратьев, архаи начали поиск там, где они есть — в будущем. Сначала с помощью прогностических расчётов, но чем сильнее развивалась их невероятная цивилизация, тем точнее они могли заглянуть в грядущее. Ведь будущее уже свершилось, всё время вселенной существует сразу, от и до. Кому, как не им, пятимерным существам, было найти способ увидеть вселенную, как цельный, завершённый объект?
Если это им удалось… Одиссей даже со всем своим воображением не мог точно представить, к чему это могло привести. Но пусть архаи увидели всего лишь отдельные аспекты и линии будущего — подобно висай, но более комплексно и точно. Они могли разглядеть далёких братьев по разуму.
Фокс был уверен, что реален именно фантастический вариант. Ведь Трайбер был выдающимся воином, но далеко не таким выдающимся, чтобы войти в пантеон легендарных. Однако, сегодня он был там, белый и пугающий — значит, Трайбер станет таким в будущем. Значит, Древние знали мир наперёд.
Фокс думал обо всём, с чем столкнулся на этой планете, молчал о главном и слушал остальных.
— Или прямая отмотка времени при ударе планетоида, — продолжал восхищаться Свийс. — Что ни говорите, это выше способностей мордиал. Это
— Седьмой нет, — фыркнула Шера. — Существует всего шесть ступеней.
— Это потому, что этноиды с ограниченным мозгом не способны представить величие седьмой, — торжествующе зашипел змей.
— Зато мы знаем, как архаи сохраняют тайну Мира ноль, — сказала Ана. — И почему никто за тысячи лет не смог обмануть их систему стирания памяти.
— Почему?
— Потому что они вовсе не стирают память. А отматывают существо назад во времени, отделяя от темпорального потока вселенной. Когда архаям нужно сохранить у игроков память пережитого, они отматывают личности до получения нужного опыта, но вкладывают знание в наши головы, так было после падения планеты. А когда не нужно, просто не вкладывают, и выбывшие игроки не могут вспомнить ничего лишнего. Потому что они ничего и не пережили.
— Умно, даже очень, — проскрипел Свийс. — Архаи вообще умны, вся система отсева участников была направленным отбором. Древние заранее знали, какие типы личностей хотят получить в финал.
— Но при этом сюда попали одна случайная и очень везучая малышка, — улыбнулся Одиссей. — И один вполне закономерный знаток игр, который оказался не готов к уровню испытаний…
— И один непонятный пройдоха, — беззлобно буркнул Змей.
— Погодите-ка! — внезапно осенённый, Фокс поднял палец. — Если можно попросить материализовать любую еду, то может я наконец попробую «Великолепные Ахимбарские Бумбары Высшего Качества»⁈ Я столько раз хотел их оценить, но постоянно что-то…
— Если сумею победить, я заберу у Древних темпоральный контур и источник заражения с’харнов, который даёт им такое могущество, — негромко сказала Схазма, на теле которой задумчиво расцветали и увядали пышные россыпи цветов. — Я принесу эти дары Прасущности, во славу всей жизни, которая ведёт вечную войну с безжалостной вселенной. С таким оружием, с такими технологиями жизнь станет ещё сильнее. Возможно, непобедимой. И тогда Прасущность поглотит всех бессмысленных существ, которые идут напрасными путями в никуда. Тогда мы сможем объять всю галактику в лес нескончаемого расцвета. И все станут бессмертны.
Повисло молчание.
— Такая откровенная и ничего не опасается, — покачал головой Охотек.
— А чего опасаться, если никто не вспомнит? — змей расплёл хвосты и развёл их широко в стороны. — Этого разговора вовсе и не было, понимаете? Как только игра закончится, его не будет, потому что нас всех отмотает назад.
— Разве ты не хочешь быть? — спросил Одиссей, подняв взгляд на сэллу. — Радоваться жизни, сохранять свой, единственный в своём роде взгляд на мир. Познавать вселенную и поражаться её красоте. Быть благодарной.
— Я живее всех вас, — ответила Схазма, глядя сверху. — Вы умрёте без следа, а я воскресну. И войду в царство вечного расцвета.
— Нет, — покачал головой человек. — Ты живёшь куда меньше, и умрёшь куда быстрее.
— Мать воскрешала меня, многократно, я столько раз преодолевала смерть…
— Не ты, — грустно сказал Одиссей. — Те, прежние личности, раз за разом погибали в боях. А ты лишь десятая или двадцатая копия, которая тоже вскоре исчезнет. Просто твои воспоминания будут снова скопированы через связанные клетки в новое тело.
Ана смотрела на детектива, думая о том, в какой мере он говорит о сэлле, а в какой о себе.
— Ты знаешь о связанных клетках? — вкрадчиво спросила Схазма.